Тем временем Одри, как велела госпожа, тайком пробралась в комнату Розалин и Эми.

Так, куда бы это спрятать?

Если спрятать небрежно и Розалин найдёт первой, будет беда. Одри как можно тщательнее оглядывала комнату в поисках места.

Осматриваясь, она вдруг заметила чуть разошедшуюся щель между кроватью и тумбочкой.

Если засунуть сюда, никто не заметит?

Одри с усилием сдвинула тумбочку в сторону. Она собиралась положить ожерелье в щель и поставить тумбочку на место, как вдруг…

За тумбочкой что-то мягко шлёпнулось на пол.

Хм? Что это?

С озадаченным лицом она отодвинула тумбочку совсем и посмотрела, что упало. Это были два конверта.

Между служанками, которые со слезами на глазах умоляюще смотрели на одного него, и женой, от которой веяло ледяным ветром, у Дамиана болела голова.

Будь это прямой конфликт между Арасиллой и служанками, он без колебаний встал бы на её сторону, но это была ссора из-за служанки Арасиллы.

Раз Дамиан их хозяин и наниматель, он должен был выносить более или менее беспристрастное решение. Только тогда прислуга служит с преданностью и доверием.

Для начала он протиснулся сквозь служанок и подошёл к Арасилле. Встав рядом с ней, он сказал служанкам:

— Ваша хозяйка стоит здесь, и я не понимаю, у кого вы просите спасения.

У служанок были такие лица, словно рухнул мир. Это были явно слова в поддержку Арасиллы.

Но, повернувшись к Арасилле, Дамиан затем поддержал и другую сторону:

— Я понимаю, что произошло, жена. Но, поскольку ни у одной из сторон, похоже, нет ясных доказательств, давайте по справедливости уволим всех.

— Вы хотите сказать, и Одри тоже?

— Верно. Зато из дома маркиза Хьюго привезите сколько угодно служанок, каких пожелаете.

Арасилла усмехнулась. Сколько бы служанок она ни привезла, никто не заменит Одри.

А главное, увольнять вместе с другими и Одри было бы несправедливо.

— Где же справедливость в том, чтобы уволить оклеветанную?

— Объективно доказать, что служанку по имени Одри оклеветали, трудно. Есть лишь косвенные улики, прямых нет, не так ли? Так что для этой служанки будет лучше уйти вместе с остальными.

Слова Дамиана были разумны. Но такое можно было говорить лишь потому, что ни один из его людей в это дело не был замешан.

— Если бы такое случилось с дворецким, вы бы тоже по справедливости его уволили?

— …

При упоминании дворецкого, который служил ему с самого рождения, в лице Дамиана что-то едва заметно дрогнуло.

Альберт был одним из немногих, кому Дамиан по-настоящему доверял. Случись с ним такое…

Пристально глядя на Арасиллу, он подошёл вплотную и тихо сказал:

— Я понимаю ваши чувства, но сейчас эту служанку всё же лучше отправить обратно в дом Хьюго.

— …

— Я не могу встать на вашу сторону без твёрдых оснований, не так ли? Позже я…

— Встаньте.

Голос, оборвавший Дамиана, был спокоен. Лёгкая, как пёрышко, рука легла на широкое плечо. Большое тело чуть напряглось.

Склонившись к нему, словно прижимаясь к возлюбленному, Арасилла прошептала:

— Вы ведь женились на мне по любви.

Она всего лишь ссылалась на причину брака, объявленную для всех, но, встретив прямой взгляд голубых глаз, Дамиан почувствовал себя странно.

Как будто в тихом ночном море на него накатила волна и накрыла с головой.

Он на миг прикинул, что выгоднее: принять сторону служанок или поддержать Арасиллу.

Служанки всё это время работали под его началом, у некоторых был немалый стаж и в герцогском доме, так что они были полезны.

А Арасилла сейчас была той, кого Дамиану нужно было удерживать рядом сильнее всего. Только сохранив с ней брак, он получит герцогский титул.

Сейчас, похоже, нужнее мне всё-таки она.

Дамиан сдался Арасилле, которая стояла прямо и смотрела ему в глаза. Он решил рассудить вслепую, как и подобает мужу, женившемуся по любви, — как она того и хотела.

— Есть ли среди вас кто-нибудь, кто видел, как служанка Одри входила в комнату служанки, у которой пропало ожерелье?

— …

— Если нет, то и считать, что украла она, трудно. Всех причастных, кроме служанки Одри, выгнать. Я заново отберу прислугу и наведу порядок.

Дамиан отдал приказ, прикрываясь нелепым доводом. Когда хозяин, на которого они надеялись, отступился от них, служанки тут же возмутились.

Громче всех возмущалась старшая горничная. Её саму не выгоняли, но этим дело не кончалось: с Арасиллой она уже рассорилась бесповоротно.

Если вдобавок выгонят следовавших за ней служанок, ей будет туго. Ведь большинство служанок, водившихся с Розалин, и были её силой.

— Хозяин, это слишком несправедливо! То, что никто не видел кражи, ещё не доказывает невиновность Одри! Если так рассуждать, то и мы ни в чём не виноваты!..

— Доказать можно.

Пылкую речь старшей горничной перебил слегка дрожащий голос. Все взгляды обратились к левому коридору.

Там стояла Одри, мокрая от пота и задыхающаяся, как будто бежала.

— Я могу доказать свою невиновность.

Хотя дыхание перехватывало, Одри выговаривала каждое слово отчётливо.

Арасилла, удивлённо глядя на неё, совсем не такую, какой она её оставила, быстро подошла.

— Одри, ты в порядке?

— Да, госпожа. Лучше прочтите вот это.

Одри достала из-за спины и протянула что-то. Два письма. Арасилла с недоумённым лицом взяла их.

Пока хозяйка читала, что в них написано, Одри уверенно вышла перед служанками.

— Всё это время я терпела, хотя вы нарочно сторонились меня и травили. Думала, это просто неприязнь к новенькой, и когда-нибудь всё наладится. Но я передумала.

Причина, по которой Одри до сих пор не выносила на свет то, что происходило среди служанок, была проста.

Она считала это бурей, которая в конце концов утихнет.

Но если это не так, то и терпеть ей больше незачем. Оглядев служанок, которые не могли даже прямо посмотреть ей в глаза, Одри повернулась к Дамиану и склонила голову.

— Хозяин, всё это время Розалин и некоторые другие служанки не подчинялись госпоже и злословили за её спиной. А старшая горничная, которой полагалось это пресечь, бездействовала. Прошу, накажите их всех.

Лицо Дамиана похолодело и застыло. Среди растерянных служанок особенно опешила старшая горничная, и в тот миг, когда она снова собралась вмешаться…

— Дамиан, Розалин вас соблазняла?

Наконец дочитав письма, Арасилла резко обернулась и спросила. От неожиданного вопроса брови Дамиана дрогнули.

— Кто такая Розалин.

— Вон та, светловолосая служанка.

Арасилла вытянула белый тонкий палец и указала на Розалин.

Розалин стояла, застыв с бледным, без кровинки, лицом. Её взгляд был прикован к письмам в руке Арасиллы.

Имя «Брэдли Браун» на конверте было вымышленным: им герцогский дом подписывал свои письма.

Как они… почему у неё…

По спине пробежал холод. Надо было уничтожить сразу, как прочла, а она отложила: сожгу после того, как отправлю ответ.

Тут Арасилла всех созвала, и Розалин, так и не отправив ответ, спрятала письма за тумбочкой у кровати и вышла.

Но как письмо герцогского дома и её неотправленный ответ оказались у Арасиллы?

— Докучала, было дело. Но, насколько я знаю, её скоро должны были выгнать.

— Выгонять нельзя. Похоже, это шпионка, которую подослал ваш враг.

Мягкий голос Арасиллы вонзился Розалин в уши, как смертный приговор.

А взгляд Дамиана, который, услышав это, посмотрел на неё с заледеневшим лицом, был как нож гильотины.

Пропала, всё кончено.

Почуяв смертельную опасность, Розалин инстинктивно развернулась и попыталась бежать.

— Прочь!

Грубо расталкивая служанок, она кинулась к дверям. Но далеко не убежала и с грохотом упала.

Арасилла связывающей магией спутала ей ноги. Луч света, вырвавшийся из белоснежной руки, как верёвка, обвил ноги Розалин.

Розалин пыталась уползти хоть на четвереньках. Но кто-то преградил ей путь.

Она задрала голову, чтобы увидеть, кто это. Арасилла, прекрасная, как ангел, и оттого похожая на дьявола.

— «Меня застала одна из служанок, когда я обыскивала гардеробную госпожи».

Арасилла развернула ответное письмо Розалин и прочитала вслух отрывок. Чистый, звонкий голос отчётливо входил в каждое ухо.

— «Я оклевещу её как воровку и выживу, а вы позаботьтесь об остальном».

— …

— «Старшая горничная тоже согласилась содействовать, так что план не сорвётся».

Сзади послышался звук, будто кто-то осел на пол. Старшая горничная. У неё, предчувствовавшей конец, мелко задрожали губы.

Арасилла, молча глядя на Розалин сверху вниз, протянула Дамиану платок. Её взгляд, словно цепь, опутал Розалин, и та не могла пошевелиться.

— Заткните этим рот старшей горничной. Будет плохо, если она прикусит язык.

Дамиан молча взял платок Арасиллы и затолкал старшей горничной в рот.

Дрожавшая Розалин вдруг вскочила. Страх, что ради спасения надо сделать хоть что-нибудь, сдавил ей горло. Розалин отчаянно замахала руками.

— Н-нет! Это фальшивое письмо! Кто-то… да, Одри, которая принесла письмо, его и подделала! Я не шпионка…

— Протяни руку.

— Что?..

Розалин машинально протянула руку. Арасилла положила на неё ладонь и пустила ману. Пальцы Розалин постепенно наливались красным.

Голубые глаза, наблюдавшие за этим, многозначительно сузились. Так и есть, трогала бумаги с брачным договором.

— Ч-что это…

— На ту вещь, к которой ты прикасалась, наложены чары: они оставляют метку на том, кто тронет без разрешения.

Розалин отрешённо смотрела на Арасиллу снизу вверх. Арасилла, изящно приподняв уголки губ, протянула руку. Одри тут же достала из кармана платок.

— Вот именно. Не надо было трогать моё.

— …

В глазах обессилевшей Розалин всплыло улыбающееся лицо Арасиллы.

Она собственноручно подняла Розалин за подбородок и заткнула ей рот платком. Хватка была не сильной, но Розалин не могла вырваться.

— Уведите в подвал, — приказал Дамиан, который к тому времени успел вызвать рыцарей.

Связанных старшую горничную и Розалин, не способных даже закричать, уволокли.

А Арасилла лёгкой походкой подошла к мужу. Засовывая письма ему в карман мундира, она привстала на цыпочки и прошептала:

— Не волнуйтесь. Брачный договор не раскрыт.

На самом деле, даже если бы Розалин заполучила бумаги и вынесла их из особняка, она бы ничего не получила. Ведь на договор были наложены чары, чтобы его не мог прочитать кто попало.

— Непременно разделайтесь со всеми и мне тоже расскажите.

Ясно улыбнувшись, словно шептала сладкие слова любви, Арасилла отступила назад.

Дамиан, выдохнув смешок, спросил:

— Что будете делать со служанками?

— Разберусь сама.

— Хорошо.

Дамиан с холодным лицом развернулся. Золотые глаза, направленные в сторону подвала, хищно сверкнули. По одному взгляду было ясно, что расплата за предательство будет очень суровой.

Среди оставшихся повисло тяжёлое молчание. Выражения на лицах служанок немного различались, но общим было отчаяние.

Они поддались подстрекательству шпионки и поставили госпожу в трудное положение, так что лёгким наказание не будет.

— Вы признаёте, что всё это время ни во что меня не ставили и работали спустя рукава?

Служанки молчанием подтвердили. Арасилла оглядела их и хлопнула в ладоши.

— Что ж, займёмся-ка чисткой рядов.

Том 1 Глава 29 — Новая семья — часть 8