Опять.

Одри прищурилась, глядя, как служанки, стоило ей появиться, словно по уговору разбегаются во все стороны. Сколько раз уже такое было.

Служанки особняка Вандермиров, с которыми поначалу вроде бы всё шло гладко, вдруг принялись показывать что-то вроде неприязни к чужачке.

Да почему?

Сколько она ни перебирала в памяти, что сделала не так, ничего не находила.

Служанки без всякой причины понемногу отдалялись от неё. А потом сбивались в тесный кружок и не принимали Одри.

И если бы только это. В последнее время у служанок, прислуживавших Арасилле, участились мелкие промахи.

И Одри почему-то все они казались намеренными. Но промахи были такими мелкими, что ткнуть в них пальцем было трудно.

Тем более что допускала их не одна, а несколько по очереди.

— Эй, идёт.

— Пошли, пошли.

Когда Одри появилась с корзиной белья, служанки, собравшиеся у прачечной, и на этот раз, как обычно, гурьбой потянулись прочь.

Одри приметила светловолосую служанку в самой гуще.

Розалин.

Эта служанка почему-то и раньше её раздражала. Чутьё у Одри было неплохое, и Розалин казалась ей подозрительной.

Старшая горничная, говорят, набрала её специально для Арасиллы, но у служанок, которые к ней липли, отношение к Арасилле было особенно странное.

Эх, но улик нет, одни подозрения, и предъявить нечего.

Тяжело вздохнув, Одри передала корзину прачке и повернула назад.

А когда она окончательно скрылась из виду, компания Розалин вернулась на прежнее место.

— Видели, как нахально: ни слова не сказала, корзину бросила и ушла. Будто мы её подчинённые.

— Это мы изначально работали в особняке Вандермиров, так что это новенькая ниже нас, разве нет?

На самом деле Одри, как личной служанке Арасиллы, вообще не было нужды заниматься такой чёрной работой.

Но служанкам, которые уже невзлюбили её, казалось, что пришлая строит из себя начальницу, и это их раздражало.

Розалин, старательно создававшая такое настроение и такие чувства, криво усмехнулась.

— Это всё потому, что госпожа благоволит одной Одри. Неудивительно, что она смотрит на нас свысока.

— Госпожа и хозяина, и нас только использовать и думает. Смотрите, любит она только служанку, которую привезла из родного дома.

Злословие об Одри естественно переросло во враждебность к Арасилле.

Хотя, если смотреть объективно, Арасилла никогда не благоволила Одри особо. Да и будь это так, любая знатная дама делает ближайшей поверенной служанку из родительского дома.

В этом не было ничего дурного, но служанки шептались так, словно она совершила преступление.

— И такого человека мы должны почитать как хозяйку дома?

— Мне, честно говоря, тоже трудно признать нынешнюю госпожу хозяйкой.

— Вот именно, если мы не признаем, госпожа никогда не станет хозяйкой дома. По сути, право быть хозяйкой зависит от нас.

Такими нелепыми речами Розалин раздувала среди служанок пустую спесь.

Служанки, поначалу колебавшиеся, незаметно для себя начали соглашаться с ней.

Всё шло так, как задумала Розалин.

* * *

Супруги впервые за долгое время столкнулись в прихожей.

Когда они виделись в последний раз? На прошлой неделе, так что встретились они как раз тогда, когда память уже начинала стираться.

Сегодня на плечах Дамиана был красный плащ. И без того крупная фигура из-за плаща казалась ещё огромнее.

Ах да, мы же поженились по любви, надо показывать, что мы ладим.

Глядя на его точёный профиль, Арасилла вдруг спохватилась. Оба были так заняты, что совсем забыли изображать нежную пару.

Тем более что никто, кроме вечно тревожившихся за дочь маркиза и маркизы Хьюго, не придирался к их недобросовестной семейной жизни.

Даже дом Вандермир после свадьбы особо не вмешивался…

Вспомнив недавнее ворчание родителей, велевших сосредоточиться на новой семье, Арасилла не прошла мимо Дамиана, а подошла к нему.

Следом за ней двинулись взгляды слуг, собравшихся в прихожей для приветствия. Хозяева встретились впервые за долгое время, и в глазах у всех светилось лёгкое любопытство.

— Вы вернулись, Дамиан? Мы так долго не виделись из-за дел, и я так рада наконец вас видеть.

— Да, жена. Я тоже очень скучал.

Дамиан, уловивший устремлённые на них взгляды, подыграл. Он тоже вспомнил, что на людях надо изображать нежную пару.

Когда они встали рядом, контраст цветов их мундиров бросился в глаза.

— В Башне, похоже, очень много работы. Говорят, вы всегда возвращаетесь поздно.

— Много, верно. Но благодаря нашим исследованиям мир становится удобнее.

Дамиан кивал, словно внимательно слушал Арасиллу, и одновременно, подобрав угол руки, делал вид, что по-дружески обнимает её за плечи.

— Не перетруждайтесь. Корпеть над исследованиями, не видя солнца, — это нездоровая жизнь.

Дамиан советовал это не в пику, а искренне. Глядя на Арасиллу с её белоснежной кожей и худым телом, трудно было не тревожиться.

Говорят, немало магов падает от истощения или переутомления…

Стоп, а с чего это я беспокоюсь об этой женщине?

Внезапно подумав об этом, Дамиан угрюмо добавил:

— Если вы, забывшись, устроите какую-нибудь беду, отвечать за это, пока действует договор, придётся мне, не так ли?

В результате для Арасиллы это от начала и до конца прозвучало как сплошная придирка. Да ещё и тихим шёпотом, слышным только ей.

Это придирка, точно.

Арасилла, внешне застенчиво улыбаясь, ответила сквозь стиснутые зубы:

— Не волнуйтесь. Мне, может, и придётся отвечать за вас, Дамиан, но вам отвечать за меня я повода не дам.

Слуги прислушивались к хозяевам, которые уже некоторое время о чём-то шептались, но толком не разобрали ни слова.

Они лишь увидели, что на губах Арасиллы, которая мягко отстранила Дамиана и отвернулась, появилась лёгкая улыбка.

Чувствуя, что ещё немного разговора с мужем, и она разозлится, Арасилла поспешила к лестнице. Но на второй площадке лестницы ноги у неё заплелись, и она пошатнулась.

— Госпожа!

Прежде чем подбежала испуганная Одри, Дамиан проворным движением обхватил Арасиллу за талию. Талия была такой тонкой, что её можно было обхватить одной рукой.

Потеряв равновесие, Арасилла невольно оказалась в его объятиях. Плечо, на которое она машинально положила руку, было очень широким и твёрдым.

Между ними было расстояние не больше фаланги пальца.

— Вы плохо едите? — чуть сдвинув брови, тихо спросил Дамиан.

Дыхание, вырвавшееся с этими словами, она почувствовала кожей.

— Хорошо ем, — медленно моргнув, ответила Арасилла.

И это была правда. Чтобы подолгу заниматься магическими исследованиями, нужно исправно питаться.

Дамиан с неодобрением скользнул взглядом по тонкой шее, открытой из-за высоко собранных волос, и медленно сказал:

— Тогда ешьте ещё лучше. А то упадёте где-нибудь, и пойдут дурные слухи, что я не забочусь о жене.

— Если я упаду, так и знайте: где-нибудь непременно напишу, что виновник вы.

Холодно бросив это, Арасилла высвободилась из широких объятий. И громко, чтобы слышали наблюдавшие за ними слуги, сказала:

— Спасибо, Дамиан. Благодаря вам я не ушиблась.

— Защищать жену — мой прямой долг. Я рад, что вы не пострадали.

Дамиан приложил руку к груди и учтиво склонил голову. Вид рыцаря, безупречно вежливого даже с собственной женой.

Арасилла, стоя на ступеньку выше и всё равно глядя снизу вверх на это прекрасное лицо, коротко улыбнулась.

До самого конца изображая нежность, она попрощалась с ним и вернулась в свою комнату.

Когда Арасилла, переодевшись в удобное платье, полулежа откинулась на диване, Одри принялась старательно расчёсывать ей волосы.

До слуха Арасиллы, которая слушала шорох расчёски, прикрыв глаза, донёсся осторожный оклик:

— Госпожа.

— Да, Одри.

— В последнее время настроение среди служанок какое-то нехорошее.

Окончательно закрыв глаза, Арасилла сонным голосом ответила:

— Это потому, что они слишком часто ошибаются, прислуживая?

— Вы знали?

Арасилла усмехнулась. Пусть она и отсутствовала подолгу, но не была такой дурочкой, чтобы не заметить, что что-то не так.

К тому же…

— Я всю жизнь прожила с идеальной служанкой под боком, конечно, знала.

Насколько безупречно прислуживала Одри, настолько заметнее были мелкие огрехи служанок особняка Вандермиров.

— Тогда почему вы ничего не делаете?

— Если с самого начала выискивать каждый промах и указывать на него, злобы только прибавится. Что можно простить, лучше спустить на тормозах.

Арасилла, захоти она, в любой момент могла бы прижать служанок к ногтю и подняться над ними.

Но было лень. И ей хотелось по-своему уважать служанок, которые давно работали в особняке.

А главное, в доме Хьюго её всегда уважали, и потому серьёзность нынешнего положения она чувствовала не вполне.

— Время всё расставит по местам.

— Но… мне кажется, есть и те, кто без всякой причины затаил на вас, госпожа, недоброе.

Отложив расчёску, Одри опустилась на колени рядом с Арасиллой. Арасилла открыла глаза и посмотрела на служанку сверху вниз.

— Особенно меня беспокоит Розалин.

— Да она просто влюбилась в моё лицо, нет?

На эту пустую шутку Одри не улыбнулась. Значит, говорила всерьёз.

— У меня дурное предчувствие. Если оставить Розалин как есть, она, боюсь, навредит вам, госпожа.

— Ах, от чутья нашей Одри так просто не отмахнёшься.

С улыбкой Арасилла ласково похлопала служанку по плечу.

— Поняла, Одри. Если она перейдёт границу, я сразу приму меры.

— …

— Так что и ты, если решишь, что границу перешли, скажи мне. Разберусь немедленно.

Одри тоже знала, что Арасилла, стоит ей только захотеть, в любой момент наведёт порядок.

Знала и то, что хозяйка по-своему щадит служанок и смотрит на них сквозь пальцы.

— Хорошо, госпожа.

Поэтому Одри не оставалось ничего, кроме как принять волю Арасиллы и отступить. Ведь служанки пока не совершили ничего конкретного.

Просто буду стараться ещё больше.

И тогда когда-нибудь служанки особняка примут и Арасиллу, и её саму.

Поймут и то, какая Арасилла добрая и ласковая.

Пусть нынешняя доброта сейчас и не видна, со временем все её почувствуют.

Так Одри верила.

Том 1 Глава 24 — Новая семья — часть 3