— Эти двое встречались со жрецом, который заверяет документы?

Фредерик, слушавший доклад подручного, приставленного следить за Арасиллой, приподнял бровь. Говорили, что они поехали в храм подать брачное свидетельство, но при чём тут заверяющий жрец?

Не может быть, чтобы некому было засвидетельствовать брак.

Арасилла была в ладу с семьёй, а у Дамиана был орден Красного Ястреба. Просить жреца засвидетельствовать брак не было никакой нужды.

— Выяснил, что именно они заверяли?

— Простите, ваше высочество. Этого выяснить не удалось.

Фредерик постучал пальцами по столу. Вспомнилась Арасилла, уверенно заявлявшая, что тайно встречалась с Дамианом.

Зачем ты ходила с сэром Вандермиром к заверяющему жрецу, Арасилла?

Если ты не заключила какую-то сделку, встречаться с заверяющим жрецом незачем.

Подозрение в алых глазах сгустилось. Он снова достал бумаги, которые несколько дней назад получил от подручного. Сводку всего, что удалось разузнать о Дамиане.

Там было написано, что между домом герцога Вандермира и домом маркиза Хьюго обещан династический брак.

Так и есть, это брак не по любви.

С губ Фредерика сорвался смешок. Он ещё не знал, что стоит на кону в этом браке, но и этого хватало, чтобы сделать вывод.

Арасилла выходит за Дамиана Вандермира не потому, что по-настоящему его любит. Её вынуждают обстоятельства.

Бедная Арасилла. Не бойся, я тебя спасу.

Улыбка Фредерика стала шире. Принцессу, захваченную врагом, всегда спасает принц.

— Вытяни из этого жреца, что именно они заверили. Угрозами ли, уговорами, неважно.

Он отдал приказ с просветлевшим лицом. Закатное зарево застенчиво окрасило его бледное лицо.

* * *

Зал Великого храма был полон гостей.

По левую сторону от красной дорожки, тянувшейся к алтарю, расположились рыцари в мундирах, по правую — маги в парадной форме.

К ним добавилась знать, связанная с обоими домами или с кем-то из молодых лично, и от этого зал казался ещё богаче.

До церемонии оставалось время, и зал гудел от людей, сбившихся в кучки и болтавших.

— Как сгрудились рыцари, аж потом, кажется, пахнет.

— Смотри, смотри, мечи на поясах. Явиться с мечом даже сюда, вот же неотёсанные дикари.

— А эти книжные черви, похоже, и впрямь целыми днями сидят взаперти. Чего это они такие бледные?

— Ц-ц-ц, вот поэтому они и не умеют общаться и вытворяют невесть что.

Рыцари и маги, которым обычно незачем видеться, присматривались друг к другу и злословили. Недовольные взгляды так и носились в воздухе.

Вскоре разговоры перешли на героев сегодняшней свадьбы.

— Арасилла, говорят, сказала, что и после свадьбы не уйдёт из Башни? О чём она вообще думает.

— Не знаю, хорошо, если не пожалеет потом, что вышла за рыцаря.

— Мне она говорила, что у меня в голове одна лапша и я дура, а сама-то, когда дело дошло до собственной жизни, повела себя по-дурацки.

Салли и Руди, приехавшие на свадьбу уважаемой наставницы, с прищуром сверлили взглядами тех, кто поносил Арасиллу.

Узнав в них прямых подчинённых Арасиллы, люди замолчали.

— Бесит, честное слово. Что они знают о наставнице, чтобы так трепать языками.

— Терпи, Салли. Наставница же сказала не связываться с убогими, у которых нет даже минимального здравого смысла. Говорит, вместе с ними поглупеешь.

Пока Руди успокаивал пыхтящую от злости Салли, на скамьях со стороны жениха происходило нечто похожее.

— И как это сэр Вандермир умудрился влюбиться в мага?

— Вторая дочь маркиза Хьюго с самого начала славилась красотой. Выходит, сэр Вандермир на самом деле из тех, кто смотрит на женскую внешность.

— Хе-хе, он, видно, не знает, что с красивыми женщинами счастье недолго. Хорошо, если не кончит, как сэр Литтерсон.

Рыцари, хихикавшие между собой, вскоре почуяли убийственную ауру и обернулись.

С ледяными лицами стояли Айзек, заместитель командира ордена Красного Ястреба, и Колин, адъютант Дамиана.

— Кто это смеет распускать язык о командире ордена Красного Ястреба.

— Вот именно. В такой день нельзя же молоть что попало. Не хотите покалечиться, следите за словами.

Когда Айзек, сверкнув глазами, предупредил их, рыцари проворно склонили головы и ушли.

Глядя, как они трусливо ретируются, Айзек тихо цокнул языком.

— Эх, придурки. Перед командиром и слова связать не могут, только мямлят.

— Надо хорошенько следить, чтобы какой-нибудь придурок не устроил неприятностей, — сказал Колин, поправляя сползшие очки.

Айзек кивнул в знак согласия.

До начала церемонии было ещё далеко.

Свадебное платье Арасиллы было с открытыми плечами и пышной юбкой-колоколом, украшенное бриллиантами и кружевом.

С мягко распущенными вьющимися волосами, с фатой, закреплённой на тиаре, она сидела в комнате невесты и была прекрасна.

— Ох, наша дочь и правда выходит замуж…

Маркиз смотрел на Арасиллу влажными глазами и всхлипывал. Маркиза легонько шлёпнула мужа по спине.

— Если расплачешься уже сейчас, что будет потом?

— Но что мне делать, если слёзы сами текут, Мэй?

— Что раньше, что теперь, слёз у тебя всегда было через край.

С лицом, говорившим «ничего не поделаешь», маркиза достала платок и мягко промокнула мужу глаза.

Если бы не это красивое лицо, так точно попавшее в её вкус, она бы ни за что не поддалась на мужские слёзы.

— Хватит плакать, Нед. Всё равно потом опять заплачешь, так хоть лицо сохрани.

— Хорошо. Но, может, подержишь меня за руку? Если держать тебя за руку, слёзы, кажется, не пойдут.

— Ну надо же, что за ребячество.

Говорила она так, но уголки её губ уже взлетели вверх, а рука ласково сжимала руку мужа.

Оставив родителей, которые внезапно принялись нежничать в комнате невесты, дети собрались вместе.

— Сестра, поздравляю со свадьбой.

Адриан, слезливый, как отец, поздравил её со слезами на глазах. Арасилла мягко провела ладонью по щеке брата.

— Спасибо, Адри. Ты сегодня такой нарядный.

Младший брат, как и в день приезда Дамиана в особняк, зачесал волосы помадой и оделся с иголочки, и это было так мило, что Арасилла тихо засмеялась.

Её взгляд скользнул к сестре, стоявшей позади брата.

— Уже не знаю, как буду жить без тебя: со скуки ведь умру, Ари.

— Я буду часто приезжать домой. И в Башню ко мне приходи когда хочешь.

Сёстры с нежностью взялись за руки. Всю жизнь они были неразлучны, как близнецы, а теперь предстояло жить порознь, и на душе было пусто.

Арасилла встала и по очереди обняла каждого из родных. Она знала, что потом разведётся, но почему-то в эту минуту у неё защемило сердце.

Тук-тук.

В этот момент кто-то постучал в дверь комнаты невесты. В приоткрывшейся двери показался Фредерик.

— Приветствуем вас, ваше высочество.

Семейство маркиза Хьюго, застигнутое врасплох его появлением, выпрямилось и поклонилось.

Фредерик слегка улыбнулся и кивнул.

— Я хотел бы немного поговорить с Арасиллой. Не могли бы вы оставить нас?

Маркиза замялась: можно ли оставлять дочь перед самой свадьбой наедине с посторонним мужчиной? Заметив это, Фредерик заговорил снова:

— Это и правда ненадолго. Я лишь хочу проститься с ней как друг.

— Хорошо. Что ж, поговорите.

Что эти двое дружат с Академии, дом Хьюго знал. Так что, если оставить их, ничего страшного не случится.

Когда семейство маркиза вышло, в комнате невесты мгновенно стало тихо.

Фредерик медленно подошёл и встал перед Арасиллой. Что-то с ним случилось: за то время, что они не виделись, он осунулся.

— Я думала, ты не придёшь, Фредерик.

Несмотря на подарок и письмо, после бала от Фредерика не было ни весточки.

Арасилла совершенно не понимала, на что он злится, и ей оставалось только оставить его в покое. Чтобы помириться, надо же знать причину.

— Ты хотела, чтобы я не пришёл?

— Ну что ты. Ты же мой друг.

Фредерик усмехнулся и провёл ладонями по лицу. Всегда ясные красные глаза сегодня почему-то казались потемневшими.

— Вот именно, Арасилла. Как я мог не прийти на свадьбу друга?

— Ты ведь вёл себя так, будто злишься без причины. Кстати, ты, что ли, на диете сидел? Почему ты так похудел?

Даже невеста Арасилла не сидела на диете, а у Фредерика был такой вид, будто он сидел на ней вместо неё.

А может, он скорее похож на человека, которого измучили переживания?

— Арасилла.

— Да.

— Я ни за что тебя не отпущу.

Фредерик сказал это с серьёзным лицом. От слов, которые звучали не просто некстати, а попросту нелепо, Арасилла склонила голову набок.

Она ведь не висит сейчас над пропастью, с чего вдруг эти речи о том, что он её не отпустит.

— Мне по-прежнему жаль, что ты выходишь замуж… Но из-за такого я не собираюсь от тебя отворачиваться.

— О чём ты вообще говоришь, Фредерик?

Друг говорил одни непонятные вещи, и Арасилла нахмурилась. Но Фредерик с неизменно серьёзным лицом продолжал гнуть своё:

— Арасилла, ты когда-нибудь пожалеешь об этом браке.

— А я не собираюсь жалеть.

— Это станет ясно только тогда. Если пожалеешь, приходи ко мне.

Фредерик протянул руку и легко провёл по волосам Арасиллы.

— Даже если ты окажешься в самой грязи, я с радостью протяну тебе руку.

— Ладно, за такую верность спасибо. Но ты понимаешь, что говоришь сейчас крайне неприятные вещи?

Арасилла несильно отбила его руку. Как ни крути, так не говорят подруге, которая выходит замуж.

Фредерик молча посмотрел на отведённую руку и слабо улыбнулся. Вроде бы кротко, как всегда, и всё же едва уловимо иначе.

— Прости, если обидел.

— Считай, что на этот раз я тебя простила.

— Да, спасибо. Поздравляю со свадьбой, Арасилла. Я пойду.

В последний раз вобрав взглядом Арасиллу в свадебном платье, Фредерик медленно вышел из комнаты.

Арасилла не видела, как, отвернувшись, он переменился в лице и похолодел, и лишь недоумевала.

Да что с ним такое, ещё с прошлого раза.

Том 1 Глава 18 — Брак — это война — часть 7