Губы в мгновение ока скользнули по шее и устремились к груди. Соски, напрягшиеся от ожидания, мой супруг взял в рот со стоном, полным восхищения. Однако на этот раз он ласкал мою грудь не так долго, как обычно.

Он гораздо поспешнее спустился между моих ног. Как будто думал лишь о том, как бы побыстрее проникнуть туда. Но, достигнув врат нефрита, он совершенно не торопился.

Преодолевая порог и раздвигая нежную слизистую, мягко и настойчиво проникали внутрь лишь податливый язык и умелые пальцы. Два пальца, погрузившиеся в меня, сегодня демонстрировали новые таланты. Они не растирали плоть, чтобы разжечь ее, а раздвигали, словно ножницы. Как будто готовились вложить в карман непомерно большую вещь.

— М-м-м, ха-а, ах, а-а-а!..

Я быстро и начисто забыла о том, что мы готовимся к соитию. Мой супруг так орудовал языком, словно смазывал маслом тугой сосуд, и это было настолько чувственно, что жар мгновенно ударил в голову, и разум затуманился.

— Ах, а-ах!..

В тот миг, когда под натиском ураганного наслаждения я выгнула спину, как тростник, и была готова взлететь на вершину блаженства...

Чмок.

Губы, ласкавшие мое лоно, оторвались с поразительной хладнокровностью.

— М-м, мой супруг...

Я безвольно обмякла на постели, словно ранний цветок, побитый заморозками, и умоляюще посмотрела на него. Но он, находившийся между моих ног, поднял голову.

— Да, супруга.

— ...

Нет, ну как я могу сказать то, что хочу, когда он так себя ведет?

Его голос и тон были донельзя степенными и вежливыми, но мое лицо покраснело так, будто я сгораю от стыда. Обращается ко мне, как к жене садэбу, так как же я могу оставаться той сорванцом, что была еще вчера, и разбрасываться непристойными словами?

Но и промолчать было нельзя. Запинаясь и с трудом выдавливая слова, я спросила:

— П-почему вы о-остановились?..

Ведь это произошло не только сейчас. Всю ночь мой супруг, к моему возмущению, прекращал ласки и захлопывал дверь перед моим носом каждый раз, когда я была готова переступить порог рая.

Мое тело так и не достигло вершины, лишь до предела накалившись. Невыплеснутый жар кипел в животе. Я всерьез начала опасаться, что мое лоно превратится в печь и начнет изрыгать пламя.

— Супруге тоже тяжело оттого, что тело разгорячилось?

Бессердечный супруг притворялся невозмутимым. Он поцеловал меня, словно умиляясь моему нетерпению, но на самом деле, похоже, и у него внутри все кипело — дыхание, обжигавшее мои губы, было невероятно горячим.

— Сегодня мы не ограничимся столь поверхностным соитием, мы должны познать блаженство истинного единения в одно целое.

Шепнув мне это на ухо, мой супруг широко раздвинул мои ноги и втиснулся бедрами между ними.

— Ах, ах...

Когда на мое влажное от желания лоно опустилась тяжелая масса страсти, жаждущая меня, я не смогла сдержать вздоха. Жар и тяжесть, подобные раскаленному железному пруту, были несравнимо сильнее, чем когда-либо.

Мой супруг потерся налившейся, словно готовой лопнуть, головкой о мою промежность, увлажняя ее. В ожидании свадьбы он каждый раз лишь терся снаружи, а чтобы остудить пыл, изливал семя не внутрь меня, а на живот.

Ведь зачать ребенка до заключения брака было бы большой бедой. Тем более, я когда-то была кисэн. Навлечь на ребенка с рождения грязное клеймо — худшее, что могут совершить родители.

Но с этой ночи мы — муж и жена, так зачем сдерживаться?

Мой супруг плотно прижал кончик своего нефритового стебля к отверстию, которое всегда лишь дразняще задевал. Мягко надавив на мои врата тяжелой плотью, он предельно вежливо произнес:

— Позвольте войти, супруга.

— Да... мой супруг.

С моего разрешения тупая головка раздвинула плоть и миллиметр за миллиметром начала проникать внутрь.

— Ах!

Мужской корень наконец разорвал печать женщины и вошел. В тот миг, когда мое тело напряглось как струна, а руки вцепились в ни в чем не повинную простыню, нефритовый стебель, зажатый во вратах нефрита, внезапно остановился.

— Вам больно?

— Н-нет.

— Не нужно терпеть через силу.

— Я правда не от боли...

Я просто испугалась этого ощущения распирания, словно в меня засунули кулак.

Говорят, мужчина так выступает, а женщина так впадает именно потому, что по законам Инь и Ян они должны соединиться в пары, чтобы стать единым целым.

Поэтому это соитие должно быть вполне естественным, но почему же пара, дарованная мне небесами, такая неестественно огромная?

— Я и не думала, что вы, мой супруг... т-такой толстый.

— Что?.. Ты ведь целый год его видела и вдоволь мяла руками, а теперь говоришь, что он слишком толстый!

Мой супруг, издав смешок, приподнялся на локтях, нависая надо мной.

— Это не он вдруг стал толще, это у моей супруги врата такие узкие.

Он осторожно ощупал место нашего плотного соприкосновения и поднес кончики пальцев к носу.

— Идет кровь, вам точно не больно?..

Я энергично замотала головой.

— Кровь в первую брачную ночь — это естественно.

Как мужчина, который наверняка знал это, мог так испугаться вида крови? Неужели там что-то сильно порвалось? Воспользовавшись темнотой, чтобы скрыть смущение, я опустила руку между ног.

На ощупь боли не было, так что, похоже, ничего не порвалось, но мои нижние губы, до предела обхватившие нефритовый стебель, и впрямь были натянуты так, словно вот-вот лопнут.

— М-м...

Стоило мне слегка нажать на плоть, как я почувствовала кончиками пальцев перекатывающийся внутри твердый комок, а мой супруг, нависавший надо мной, дернул бедрами и застонал. Его бурная реакция была удивительной и приятной, но, пощупав дальше, я стерла улыбку и остолбенела.

Нет, ну как так? Почему нефритовый стебель все еще оставался снаружи таким длинным? Получается, я устроила переполох, заглотив лишь одну головку.

Хоть лица и не было видно, мой супруг, кажется, догадался, о чем я думаю. Да уж, трудно не догадаться, когда я то недоверчиво сжимала кол, торчащий во мне, то пыталась измерить его длину, разводя пальцы.

— Раз моей супруге было так тяжело даже от двух моих пальцев, мне совестно вставлять такую дубину.

Он не стал продвигаться глубже, оставив внутри лишь кончик. Он лишь долго и настойчиво потирал то место, которое я обхватила.

От его нежных прикосновений сковывающее меня напряжение начало отступать. И когда узкий путь внутри меня, до этого скованный страхом, тоже смягчился, кусок плоти, закупоривший его, перестал казаться неудобным и, наоборот, начал приятно щекотать.

Вот бы он еще немного подвигался и помял меня изнутри...

Я слегка напряглась и сжала головку, в тот же миг мой супруг напрягся как струна и протяжно выдохнул.

— Ха... Я и сам не знал, что так будет...

— О чем вы?

— Говорят, стоит лишь открыть врата женщины и войти внутрь, как открывается иной мир... Ха-а, кто бы мог подумать, что это правда...

До этого он считал, что мои руки — это вершина блаженства, но, по его словам, с этим удовольствием ничто не сравнится. И это при том, что он едва погрузил кончик своего нефритового стебля в меня.

— Если бы я узнал об этой чудесной гармонии в семнадцать лет, то, наверное, так бы и прожил всю жизнь под юбкой моей супруги, забыв о карьере чиновника, ах!

— В таком случае покажите своей покорной жене, на что вы способны в двадцать три года, уже добившись успеха.

Я крепко обхватила его бедра своими ногами и, не теряя времени, притянула его к себе.

— Супруга.

Мой супруг больше не отталкивал меня и, словно только этого и ждал, крепко обнял. В мгновение ока расстояние между нами исчезло, а мужской ствол скрылся во мне.

От непривычного чувства распирания в животе изнутри я на мгновение вздрогнула, но проникновение было таким плавным, будто по маслу.

И вот мы наконец-то соединили Инь и Ян, став единым целым.

Мой супруг, полностью погрузившись в меня, некоторое время не шевелился. Тем временем я чувствовала его горячее сердце в самой глубине своего естества.

Мне не хотелось, ослепнув от страсти, сразу же упускать этот момент, когда мы впервые стали одним целым. Незаметно наши лбы, покрытые потом, соприкоснулись, и мы нежно слились в поцелуе. Мы долго лежали прижавшись друг к другу животами, наслаждаясь объятиями.

Пока он не прошептал прямо мне в губы:

— Итак, могу ли я теперь начать двигать бедрами?

— Да... мой супруг.

Едва я застенчиво дала согласие, он, продолжая обнимать меня выше пояса, начал медленно отдалять от меня бедра.

Глава 80