Стражники, охранявшие ворота канцелярии провинции Пхёнандо, внезапно вытаращили свои заспанные глаза. Причиной тому стал паланкин, прибывший в плотном окружении свирепого вида офицеров.

Наверняка внутри находилась какая-то знатная дама.

Но поскольку никаких извещений о прибытии важных гостей сегодня не поступало, все они пребывали в недоумении. Один из офицеров подошел к остановившемуся паланкину и что-то шепнул в окошко. Вскоре окошко приоткрылось, и оттуда показалась изящная, словно белый нефрит, женская ручка, протянувшая деревянную бирку с именем — хопхэ.

Офицер взял хопхэ и направился к воротам. Сгорая от любопытства, кто же это прибыл, стражники разом уставились на бирку в его руке, но их недоумение лишь возросло.

На хопхэ было вырезано: «Казенная кисэн провинции Пхёнандо, Нак Ён».

С каких это пор обычная казенная кисэн разъезжает в паланкине под охраной офицеров, словно принцесса?

Перед остолбеневшими стражниками офицер достал увесистую связку медных монет и тихо произнес:

— Это строгий приказ молодого господина Пэка. Держите язык за зубами и никому не болтайте о том, что барышня вернулась в канцелярию.

Стражники у ворот, разумеется, были наслышаны о высоком положении Пэк Сын Джо. Хоть они и не смели даже мечтать о том, чтобы присоединиться к играм в карты во флигеле, разве их недосягаемое начальство не водило с ним тесную дружбу?

Конечно, будучи солдатами канцелярии Пхёнандо, они не должны были обманывать губернатора, но как они могли пойти против приближенного самого государя? К тому же, этот скряга-губернатор никогда в жизни не отстегивал им подобных крох со своего стола.

— Да, да. Как прикажете.

Стражники закивали головами, взяли монеты и спрятали их глубоко в рукава.

Делая вид, что ничего не замечают и смотрят в другую сторону, они пропустили паланкин, который благополучно въехал на территорию канцелярии.

Паланкин остановился только тогда, когда достиг кибана. Я, воспользовавшись тем, что вокруг никого не было, проворно выскользнула из паланкина и спряталась за воротами.

— Спасибо за ваш труд.

Поблагодарив служанку и носильщиков, которые обеспечили мне спокойное путешествие длиной в десять дней из гор Мёхянсан в Пхеньян, я отвернулась. Но офицеры, в отличие от них, последовали за мной во внутренний двор кибана.

— Ой, Нак Ён... онни?

— А эти офицеры зачем пожаловали?..

Две кисэн, болтавшие на веранде, сначала, узнав мое лицо, обрадовались, но, увидев следующих за мной офицеров, побледнели от испуга. Не отвечая на их вопросы, я поспешно спросила:

— Главная кисэн у себя?

Слухи в кибане разлетаются так быстро, будто у них есть ноги. Не успела я сама пойти к ней, как главная кисэн Сим Хян поспешно вышла навстречу.

Едва взглянув на меня, она, казалось, сразу все поняла. Сурово отчитав столпившихся и любопытно выглядывающих кисэн, она приказала:

— Слушайте все внимательно. Никто не должен знать, что Нак Ён вернулась. Если кто-то ослушается моего приказа и проболтается, эти господа офицеры вас накажут.

Пока офицеры строго охраняли дверь, мы с главной кисэн уединились в комнате. Не успела я рассказать ей обо всем, как она, словно уже зная все наперед, с теплой улыбкой спросила:

— Теперь-то вы поняли глубокий замысел господина?

Вспомнив, как в прошлый раз здесь, в кибане, не понимая его глубоких намерений, я стыдилась того, что называла его распутником, я смущенно покраснела и молча кивнула.

— Какое счастье. Значит, господин сейчас в Сонхвадане?

— Нет. Он завершает дела в горах. А мне велел пока спрятаться здесь.

— Неужели он все-таки нашел его.

Сим Хян восхищенно хлопнула себя по колену. Наверняка она имела в виду поле фальшивого женьшеня. Похоже, она тоже была прекрасно осведомлена об ужасающем заговоре клики министра по военным делам.

— Значит, вам, барышня, осталось томиться в этой канцелярии всего несколько дней.

— Да.

Главная кисэн радовалась так, словно это было ее собственное дело, тому, что долгая миссия подошла к концу и я смогу вернуться на свое законное место, но затем ее лицо погрустнело.

— С одной стороны, я испытываю облегчение от того, что мне больше не придется защищать вас, барышня, а с другой — мне так грустно.

В глазах главной кисэн, которая оставалась непоколебимой перед любыми невзгодами, блеснули слезы. У меня тоже защипало в носу.

— Скоро я смогу отплатить вам за безграничную милость, оказанную мне. Как мне отблагодарить вас?

— Для меня будет достаточно, если вы прогоните этих прогнивших, коррумпированных чиновников из места, ставшего домом для всей моей жизни.

— Но это сделает мой супруг. Дайте и мне возможность отплатить вам добром. Вы вернули к жизни ту, что уже однажды умерла, так что для меня вы стали второй матерью.

Услышав эти неожиданные слова, главная кисэн растерялась, а затем поспешно замотала головой.

— Прошу, возьмите свои слова обратно. Как вы можете говорить такие незаслуженные слова этой жалкой простолюдинке.

— Что вы, какие же они незаслуженные. Низкое происхождение определяется не кровью, с которой ты родился, а душой.

Это было осознание, пришедшее ко мне после того, как я родилась в семье знати, а затем жила как простолюдинка. Бесчисленные горести и печали, пережитые в шкуре простолюдинки, болезненно научили меня тому, насколько несправедливы мерила этого мира.

— Кто посмеет назвать простолюдинкой главную кисэн, знающую, что такое человеколюбие и долг? Разве настоящие ничтожества — это не такие люди, как Пак Вон Чхуль или Квон Ик Сон, которые отбросили человеколюбие, долг, приличия и мудрость и, словно звери, потакают лишь собственной алчности?

Глядя на главную кисэн, которая улыбалась сквозь слезы, я встала с места. Я уже хотела сложить руки, чтобы сделать ей глубокий поклон, как она поспешно вскочила и остановила меня.

— Прошу, позвольте мне поклониться.

— Поберегите свои поклоны. Я еще не хочу прощаться с вами, барышня.

И я тоже. В итоге, отложив поклон на потом, я крепко обняла Сим Хян. Так мы молча гладили друг друга по хрупким плечам, на которых все эти жестокие годы лежал тяжелый груз.

Выйдя наружу, я увидела Нан Силь, которая, видимо, уже узнала о моем возвращении и ждала меня.

— Барышня, слава богу, вы вернулись живой и здоровой.

Нан Силь со слезами на глазах приветствовала меня, но при этом все высматривала кого-то вокруг. Мору, которая отправилась в путь вместе со мной, не было видно, так что неудивительно, что она тревожилась.

Я отвела Нан Силь в безлюдный угол, но, все еще не чувствуя себя в безопасности, зашептала ей на ухо:

— Это дело должно оставаться в строжайшей тайне, поэтому выслушай и держи рот на замке.

— А? Да, я все поняла.

Только взяв с Нан Силь обещание, я рассказала ей о местонахождении Мору.

— Мору господин отправил в Ханъян.

— А?.. Н-но почему...

— Он нашел отца Мору в горах Мёхянсан.

— А-а?

Чем больше я рассказывала, тем сильнее лицо Нан Силь выражало недоумение. Но после того, как я подробно поведала ей обо всем, что произошло в горах, на ее глазах навернулись слезы.

— Разве я не говорила? Я так и знала, что молодой господин Сын Джо не из тех, кто бросит нашу барышню...

Похоже, теперь мне придется признать ее проницательность в людях.

— Ох, благодаря нашей барышне и молодому господину наша семья наконец-то спасена. Как же нам отблагодарить вас за эту великую милость? Я до конца своих дней не забуду эту благодать и буду преданно служить барышне и молодому господину.

Нан Силь, разрыдавшись, пала ниц и отвесила мне глубокий поклон. Я поспешно подняла кормилицу и крепко сжала ее руки с выступившими костяшками.

— Нужно просто затаиться и подождать еще несколько дней, пока не вернется мой супруг. И тогда мы наконец-то вернемся домой.

Несколько дней я смогу вытерпеть с легкостью.

Я собрала свои немногочисленные пожитки и на второй день ожидания в кибан пришло известие, что меня ищут.

Но это был вовсе не тот человек, которого я так отчаянно ждала.

* * *

На улице был ясный день, солнце стояло в зените, но внутри склада было темно, как глухой ночью. Все потому, что двери были наглухо заперты, а щели в окнах плотно завешаны соломенными циновками.

При тусклом свете масляных ламп, от которых исходил едкий запах, суетились люди. Как только рабы осторожно укладывали фальшивый женьшень в деревянные шкатулки для подношений во дворец, боясь повредить хотя бы корешок, чиновник, сидевший за столом, с силой прикладывал красную официальную печать поверх бумаги, запечатывавшей шкатулки.

Это был момент, когда под поручительством губернатора провинции Пхёнандо фальшивый женьшень, выращенный человеческими руками, чудесным образом превращался в дикий женьшень, выкопанный в глубине гор Мёхянсан.

— Хм...

Вон Чхуль, с удовлетворением наблюдавший за этим процессом, поднял один корень фальшивого женьшеня на уровень глаз и внимательно осмотрел его со всех сторон. Он как раз собирался в душе восхититься тем, как искусно искривленные, словно у дикого женьшеня, корни были подделаны и на этот раз.

Глава 73