— Ты была идеальной дымовой завесой, скрывающей мои истинные намерения, семенем раздора для врагов и лучшей приманкой в моем расследовании.

— Что?..

Про дымовую завесу я еще кое-как могла догадаться, но остальное было совершенно непонятно.

— Когда это я сеяла раздор и служила приманкой?

Мой супруг издал глубокий вздох, в котором смешались то ли смех, то ли сожаление, и лишь после этого ответил с явной горечью:

— Чан Хё.

При одном только упоминании этого имени мне тоже стало горько.

— До того как он положил на тебя глаз, он был цепным псом, слепо преданным Квон Ик Сону.

— Но разве он не продолжает верно служить ему и сейчас?..

— Как знать? Время покажет, так ли это на самом деле.

В его голосе, доносившемся из-за моей спины, сквозила уверенность человека, который видит всю шахматную доску как на ладони.

— Кстати…

Рука, успокаивающе похлопывавшая меня по кисти, скользнула по рукаву, поднялась вверх по руке, миновала плечо и легла на затылок. Кончики пальцев, прочертившие горячую линию на моем теле, в конце концов опустились на шпильку с белым нефритовым лотосом.

Мой супруг с глубоким чувством погладил шпильку, которая тем временем вернулась в мои волосы.

— Какая же она все-таки красивая.

— Еще бы, ведь она создана по образу и подобию такой красавицы, как я.

Я гордо задрала нос и выпрямила шею. Грудь, к которой я прислонялась спиной, затряслась от смеха. Я резко обернулась и сверкнула глазами.

— Я говорю чистую правду, чего вы смеетесь?

— Ты все та же несносная девчонка Соль, что и раньше.

Неужели я веду себя слишком не по годам?.. Я обиженно замолчала и уже собиралась отвернуться, как вдруг его голова опустилась мне на плечо, а в ухо проник полный тоски голос.

— Я так по тебе скучал.

Его искренние слова, прозвучавшие так проникновенно, мгновенно растопили мою обиду, и я улыбнулась в ответ. Но не успело это трепетное чувство угаснуть, как улыбка моего супруга стала лукавой.

— А кто-то ведь когда-то надувал губки, говоря, что красива только эта шпилька.

— …

— Куда же подевалась та бессердечная женщина, которая заявила, что моя шпилька ей противна и она лучше будет ходить с палочками для еды в волосах? Соль, ты случайно не знаешь?

— К-конечно, ведь я не знала, что она моя!

— Ха… Как же ты могла так начисто забыть о моем подарке?

— Как я могла забыть? Просто все вокруг только и говорили, что это шпилька кисэн Эволь… вот я и подумала, что так оно и есть…

Но если хорошенько подумать, мой супруг ни разу не говорил ничего подобного. Он лишь называл ее шпилькой своей возлюбленной.

— Значит, та возлюбленная, о которой вы говорили — это действительно я?

— Спрашиваешь очевидные вещи.

— Что же тут очевидного? Вы ведь ни разу не подали мне виду…

Я снова сверкнула глазами и уже собиралась демонстративно отвернуться.

— Соль.

Он замедлил шаг лошади, притянул меня поближе к себе и пристально посмотрел мне в глаза. От его игривости не осталось и следа. В его глазах, приковавших мой взгляд, плескались лишь нескрываемые, глубокие чувства мужчины.

Он еще не произнес ни слова, но я всем телом чувствовала, что он собирается сказать.

То самое признание, которое я так отчаянно хотела услышать, но за все это время не услышала ни разу.

Затаив дыхание, я ждала, чтобы всем сердцем впитать эти слова, которые сейчас сорвутся с губ моего супруга.

Шурх.

Но внезапно раздавшийся со всех сторон подозрительный шум безжалостно вторгся в самый долгожданный момент моей жизни.

Я думала, это какой-нибудь крупный дикий зверь, но те, кто внезапно выскочил со всех сторон, раздвигая густые заросли, были не зверями. Это была банда горных разбойников.

Даже навскидку их было не меньше десятка. Сжимая в грубых руках устрашающие дубинки и холодно блестящие клинки, они в мгновение ока плотным кольцом окружили нас спереди и сзади.

Мужчина с самым свирепым лицом, по-видимому, их главарь, направил на нас меч и угрожающе прорычал:

— Если хочешь спуститься с этой горы живым, немедленно оставь лошадь и…

Грязный, похотливый взгляд главаря мгновенно впился в меня.

— Девку.

Когда этот мерзавец, обнажив желтые зубы, омерзительно осклабился, глядя на меня, сердце ухнуло вниз, а по спине пробежал холодок. И таких, как он, здесь больше десятка!

Каким бы выдающимся мастером боевых искусств ни был орабони Сын Джо, как он один справится со столькими головорезами? Только мы поклялись прожить вместе сто лет, как оказались на волосок от смерти.

Мой супруг силой вложил поводья в мои онемевшие от страха руки, прижался губами к самому уху и прошептал:

— Крепко закрой глаза. Что бы ни случилось, не вздумай упасть с лошади.

— О-орабони…

Вжик.

Не успела я и глазом моргнуть, как он, выхватив притороченный к седлу длинный меч, легко спрыгнул на землю. Он велел мне закрыть глаза, но как я могла это сделать, оставив его одного перед лицом ужасающей банды разбойников?

Окружившие нас бандиты совсем не походили на бедных крестьян, вынужденных от голода брать в руки серпы, чтобы рубить не колосья, а людей. Все как один были здоровые как медведи, и, видя перед собой одного человека с мечом, они издевательски гоготали.

Численное превосходство врага было подавляющим. Я была уверена, что мой супруг не станет действовать опрометчиво, а будет лишь отражать атаки тех, кто посмеет броситься на него, защищая меня.

Однако он без колебаний разрушил мои ожидания, рванув с места, подобно молнии, прямо в толпу разбойников. И целился он в шею самому крупному и заносчивому головорезу, стоявшему впереди.

В этот момент я не выдержала и зажмурилась.

Свист!

Вжик.

Звук острого лезвия, рассекающего воздух, смешался с ужасающим звуком разрезаемой плоти.

Грох!

В следующее мгновение раздался оглушительный грохот, от которого содрогнулась земля, словно огромная скала рухнула на землю. Не в силах выносить тишину, в которой слышался лишь свист ветра, я приоткрыла глаза и, увидев жуткую картину, побледнела как полотно.

Мужчина, размером с медведя, стоял на коленях, а из его шеи фонтаном хлестала кровь. Самым жутким было то, что его лицо все еще сохраняло то самое издевательское выражение с оскаленными желтыми зубами.

Казалось, он даже не успел взмахнуть мечом, который все еще сжимал в руке. Застигнутый врасплох, он не смог отразить ни единого удара, и его огромное тело безвольно рухнуло вперед.

Грох.

Тук-тук. Дрожь земли отозвалась в самом сердце. Кажется, не только я была подавлена этой удушающей жаждой убийства, исходящей от спины моего супруга, державшего меч по диагонали, с которого кап-кап стекала кровь.

Разбойники, которые подкрадывались ко мне сзади, как только он бросился вперед, тоже побледнели от шока при виде этой ужасающей сцены. Мужчина, чье лицо было залито алой кровью, обернулся и посмотрел на них — оцепеневших от ужаса и не смеющих даже пошевелиться.

Не успели они осознать свое положение, как орабони Сын Джо, сверкнув глазами, словно демон Асура, бросился на них.

— А-а-а-а!

Двое из них в панике бросили оружие и, истошно вопя, пустились наутек.

Оставшиеся трое, не успевшие сбежать, с дикими криками бросились на него все вместе в отчаянной попытке спастись, но не смогли даже задеть край его рукава. Подавленные ледяной аурой и ужасающей силой Пэк Сын Джо, они лишь отчаянно пытались защитить собственные шеи.

Сидя в безопасности на спине лошади и не отрывая взгляда от его безжалостного боевого танца, я вскоре начала беспокоиться не о его безопасности, а о его душе.

От того бездельника, который вечно обмахивался веером с расслабленной улыбкой, не осталось и следа. Передо мной возвышался лишь свирепый дух Асуры, добровольно покрывший себя кровью, чтобы защитить свою женщину от этих зверей.

Следя за его движениями, в которых не было ни капли милосердия, колебаний или лишних движений, я вдруг кое-что поняла.

Это был бой, который человек по имени Пэк Сын Джо прокручивал в голове тысячи и десятки тысяч раз.

С тех пор как в девять лет он в одночасье потерял родителей от рук разбойников, он ни на миг не забывал об этом. Должно быть, он оттачивал свое мастерство владения мечом, бесчисленное количество раз представляя, как собственными руками срубает им головы.

Спина мужчины, не обращающего внимания на то, что он весь в чужой крови, и одержимого лишь желанием перерезать глотки врагам, выглядела такой отчаянно-жалкой и одинокой. Мне приходилось сглатывать слезы, которые так и норовили покатиться из глаз.

В мгновение ока он расправился с тремя, но времени на передышку не было. Разбойники впереди, оцепенение которых наконец прошло, с дикими криками бросились на него со всех сторон.

Пока я с замиранием сердца беспокоилась за своего супруга, вынужденного в одиночку противостоять им, один из бандитов, воспользовавшись тем, что его внимание приковано к другим, незаметно подобрался ко мне.

— О-отойди.

Боясь, что громкий крик отвлечет орабони и подвергнет его опасности, я почти шепотом выкрикнула предупреждение и выхватила ынжандо [1], висевший на норигэ.

[1] маленький серебряный кинжал.

Глава 68