Жизнь, которую я получила ценой жизней моих родителей и своей собственной судьбы... Молю, пусть он не растратит ее впустую, пусть озарит этот мир.

Поднявшись, я совершила третий поклон, прижавшись лбом к полу. Кончики пальцев мелко дрожали, когда я мысленно произносила третье желание.

Боюсь, что, покинув меня, он сохранит мой образ в своем сердце. Умоляю, разорви нашу связь навсегда... чтобы он смог оставить меня без сожалений, уйти со спокойной душой и навеки забыть.

Мне о многом еще хотелось попросить. Но я не смела поднять голову. Обида, скопившаяся в груди, тяжелыми слезами капала на пол в такт моим вздохам.

Молю, прости мне это глупое и непочтительное сердце, тоскующее по возлюбленному, который меня предал.

И в конце концов, чтобы хоть немного унять свою тоску, я, захлебываясь слезами, высказала последнее, донельзя эгоистичное желание.

В этой жизни мне не суждено стать его женой. Так молю: позволь нам в следующей жизни встретиться обычными мужем и женой, не знающими ни бурь, ни обид, и скрепить наш союз на сто лет.

Я кланялась и молилась до тех пор, пока слезы не иссякли. Солнце уже перевалило за зенит, и его яркие лучи залили зал.

Мору, которая все это время молилась рядом о благополучном возвращении отца, вдруг встрепенулась, услышав какой-то шум, выглянула на улицу, и ее лицо мгновенно просияло.

— Барышня, господин вернулся! И с ним какой-то оборванец...

Услышав это, я тоже обернулась к открытым дверям. Пэк Сын Джо и Тэ Ган, лишь слегка запылившиеся с дороги, шли в сопровождении незнакомого мужчины, который изо всех сил старался от них не отставать.

Когда они вошли во двор перед главным залом, глаза Мору стали размером с плошки.

— Отец!

С этим криком Мору выбежала из зала. Прямо в белых носках посон она пробежала по земле и без раздумий бросилась в объятия оборванца.

Неужели этот человек — отец Мору?

Пораженная, я поспешила за ней. И лишь вглядевшись в черты лица мужчины, который, рыдая, обнимал мою служанку, я убедилась: это действительно он. Где же он скитался и какие муки вынес, что так исхудал и стал совершенно неузнаваем?

— Мору! Неужели это ты, моя Мору? Когда я уходил, ты была еще совсем девчонкой... как же ты так выросла...

— Отец! Где же вы были? Мы с матушкой так отчаянно вас искали...

Глядя на душераздирающую сцену встречи отца и дочери, плачущих в объятиях друг друга, я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и поспешно утерла их рукавом.

Какое счастье, что они чудесным образом встретились живыми. Теперь я наконец-то смогла сдержать обещание, данное Нан Силь. Я почувствовала облегчение, словно с груди свалился тяжелый камень.

— Но как же так? Вы словно из-под земли выросли или с неба свалились? Судя по вашему виду, отец, и то и другое вполне возможно...

Моя радость сменилась внезапным любопытством.

Где и как Пэк Сын Джо нашел отца Мору? И вообще, откуда ему было знать, что мы так отчаянно его ищем?

Радость внезапно отступила, уступив место тревожному предчувствию. Сердце в груди бешено заколотилось.

— Кажется, Будда уже услышал мою молитву.

Мору повернулась, чтобы поклониться статуе Будды в зале, но ее отец вздрогнул, отвел дочь на несколько шагов назад и поставил перед мужчиной.

— Нет, Мору. Не Будда, а молодой господин Сын Джо спас твоего отца. Я обязан ему жизнью.

Отец Мору со слезами на глазах бросился в ноги Пэк Сын Джо. Тот, смутившись, замахал руками. Подняв голову по его настоянию, отец Мору случайно встретился со мной взглядом. Я стояла перед залом, словно окаменевшая.

В этот миг его полные слез глаза расширились, и на этот раз он распростерся передо мной.

О, нет!

— Барышня Соль Рён!

Ах, все-таки… Мое сердце рухнуло в бездну, словно сорвавшись с обрыва.

— Вы живы и здоровы! Какое счастье, что этот ничтожный слуга выжил и смог снова увидеть нашу барышню! Ух!

— О-отец!

Перепуганная Мору бросилась к нему и поспешно зажала рот рукой. Побледневшая, дрожащая девочка со страхом посмотрела на Пэк Сын Джо.

Я тоже побледнела. С неохотой перевела полный ужаса взгляд на Пэк Сын Джо. Он тоже смотрел на меня. И на его лице читалась крайняя растерянность.

Растерянность от осознания того, что женщина, которую он бросил, все это время находилась рядом с ним, а он и не подозревал об этом.

Сжав дрожащие губы, я попятилась, пытаясь отстраниться от него. В этот миг в глазах Пэк Сын Джо мелькнула боль; подобно хищнику, он в один прыжок оказался рядом и перехватил мою руку.

— О… Отпустите.

Я с трудом выдавила из себя тихую мольбу, но он не только не обратил внимания, но даже не ответил. Лишь еще крепче сжал запястье, которое я пыталась высвободить.

Крепко удерживая меня, Пэк Сын Джо отдал Тэ Гану строгий приказ:

— Немедленно переодень его и без промедления скачи в Ханъян.

— Слушаюсь.

Как только Тэ Ган поспешно увел отца Мору, Пэк Сын Джо тут же распаковал свои вещи и начал писать письмо. И хотя бумага была прямо перед моими глазами, я не могла разобрать ни единого иероглифа: он писал быстро и уверенно, так и не выпустив моего запястья.

Я просто погружалась в смерть, словно человек, потерявший душу.

Он узнал. Узнал, что эта кисэн — я.

Что я — та самая вульгарная женщина, продававшая улыбки и прислуживающая мужчинам за выпивкой. Что я — та жалкая женщина, которую чуть не изнасиловали семеро мужчин.

И главное: орабони Сын Джо узнал... что я опустилась до уровня жалкого червя, лишенного гордости и стыда, готового вымаливать любовь у того самого мужчины, который бросил меня в эту грязь.

Мне хотелось прямо сейчас броситься со скалы и покончить с этой позорной жизнью. Но каждый раз, когда я, собрав последние силы в дрожащих ногах, пыталась сбежать, Пэк Сын Джо пугающе резко притягивал меня к себе, словно не позволяя отойти ни на шаг.

Он передал письмо Тэ Гану и отправил его в Ханъян, велев взять с собой не только отца, но и саму Мору.

В одно мгновение в монастыре остались только мы вдвоем.

Пэк Сын Джо повел меня, уже лишенную сил сопротивляться, вглубь территории. Он остановился под раскидистой сосной у пруда, где цвели безупречно чистые белые лотосы.

Тень мужчины опустилась на меня, густая, как ночь. С пылающим лицом я, словно преступница, низко опустила голову, не смея взглянуть на Пэк Сын Джо. Я лишь смотрела на носки его туфель, преградивших мне путь, и дрожала.

В тот миг, когда между нами пронесся ветер, Пэк Сын Джо шагнул еще ближе. Носки его туфель почти касались моей развевающейся юбки.

Я вздрогнула и попятилась, но сосна преградила мне путь. И тогда на меня, лишенную путей к отступлению, обрушился тоскливый голос.

— Соль.

Прошло целых пять лет. Услышав свое имя, произнесенное нежным голосом орабони Сын Джо, я не почувствовала ни радости, ни трепета — мне показалось, что я сейчас перестану дышать.

У меня не хватило бы мужества вынести то, что он сейчас на меня обрушит: гнев, презрение или жалость. И поэтому, крепко зажмурив глаза, я заговорила первая:

— Если вы хотите наказать меня за то, что я обманула вас, то ни о чем не спрашивайте и убейте меня прямо здесь. Если же не хотите наказывать... прошу, отпустите меня.

В конце голос задрожал, срываясь на плач. В этот миг мозолистая рука, потянувшаяся к моей щеке, замерла в воздухе. В тишине, где, казалось, застыл даже ветер, не смея шевелить сосновые иглы, прозвучало признание, которого я никак не ожидала.

— Это я совершил грех, обманув тебя…

От смятения мой взгляд снова заметался, потеряв точку опоры.

— В чем же вы обманули меня?..

— С того самого момента, как я вошел на тот пир в канцелярии провинции Пхёнан... Нет, даже когда я только покидал Ханъян, я уже знал, что ты — Соль.

— Что?..

От удивления на мгновение забыв о стыде, я резко подняла голову. И как только наши взгляды встретились, мужчина все же протянул руку, которая не смела до меня дотронуться. Он держал серебряную шпильку с белым нефритом, украшавшую мои волосы.

Пэк Сын Джо склонил голову и, глядя мне в глаза, раскрыл свои истинные чувства, которые скрывал до сих пор.

— Соль. Я приехал, чтобы найти тебя.

Глава 60