Земля, на которую собирался ступить Чан Хё. Вонзись она хоть на цунь позади, и она бы пронзила его насквозь.

Чан Хё остановился как вкопанный, посмотрел на стрелу у своих ног, а затем поднял голову. Его взгляд устремился на Пэк Сын Джо и меня, которые, все еще держа лук, стояли вплотную друг к другу, словно одно целое.

Как только он увидел нас, взгляд Чан Хё потемнел. Было видно: он сразу понял, что это не случайная ошибка неумелого новичка.

Пока я стояла в оцепенении, не зная, что делать, Пэк Сын Джо — виновник этого инцидента — обхватил меня за талию обеими руками и прижал к себе еще крепче, а затем с наигранной беззаботностью крикнул:

— Эта малышка впервые держит лук, поэтому, кажется, совершила большую оплошность! Господин командующий, вы же благородный муж, поэтому, несомненно, простите ей эту оплошность!

Слово «оплошность» прозвучало как-то зловеще. Словно он имел в виду: «Моя оплошность, что я не пронзил сердце Чан Хё с первого раза».

Но я понимала. Пэк Сын Джо с самого начала не собирался пронзать сердце Чан Хё. Он целился именно под ноги.

Так как я ненавижу Чан Хё до такой степени, что хочу его убить, это было предупреждением: не приближайся ко мне больше.

* * *

Солнце клонилось к западу, окрашивая горы в закатные цвета.

Пока Пэк Сын Джо бродил по рынку, пытаясь успокоить Соль Рён, которая была крайне рассержена инцидентом на стрельбище, Тэ Ган, которого не было видно весь день, наконец нашел его.

Сын Джо подошел к центру заднего двора и остановился. Оттуда открывался вид на Соль Рён, которая сидела на веранде вместе с Мору и жевала тток, но расстояние было достаточным, чтобы их разговор не долетел до нее.

Он молча запечатлел в памяти ее лицо, ставшее в лучах заката еще больше похожим на цветок, и тихо произнес:

— Что с той повозкой?

Сегодня на рассвете, как только открылись городские ворота, в военный лагерь Йонбён въехала одна повозка. Тэ Ган все это время тайно следил за ней, поэтому и исчез.

— Под видом дров там был спрятан женьшень.

— Как я и думал.

Тэ Ган настороженно огляделся по сторонам, а затем тайно достал из-за пазухи украденный с трудом корень женьшеня и протянул ему. Сын Джо, прикрыв корень широким рукавом, внимательно осмотрел его, и на его губах появилась холодная усмешка.

— Фальшивый женьшень, настолько искусный, что его можно выдать за дикий.

Прямо как тот, что до сих пор ходил по всей провинции Пхёнандо. И такой же, как тот фальшивый женьшень под видом дикого, который он тайно раскрыл в дворцовой аптеке.

Спрятав фальшивый женьшень, который послужит доказательством, глубоко в рукав, Сын Джо спросил Тэ Гана:

— Что они сделали с товаром?

— Я видел, как они делили его в безлюдном складе. Тридцать процентов, по их словам, отправят в канцелярию провинции Пхёнандо, а остальные семьдесят — погрузили на повозки торговой гильдии.

— Должно быть, это Ом Гиль Пхён.

Тот самый человек, с которым Чан Хё разговаривал сегодня у стрельбища. Он был тайным приспешником Квон Ик Сона и незаменимым человеком в грандиозной мошеннической схеме с фальшивым женьшенем и контрабандой, организованной министром Квоном.

Ом Гиль Пхён, используя торговую гильдию, вел контрабандную торговлю с чжурчжэнями за границей и торговцами из династии Мин, что было строго запрещено государственными законами.

Именно Чан Хё, командующий войсками провинции, который должен был охранять границы и контролировать иностранцев, тайно открывал для них границы, предоставлял защиту и служил надежной опорой.

Внезапно перед его глазами живо всплыло выражение лица этого мерзавца, когда он увидел лук в руках Соль Рён, стоящей в его объятиях сегодня днем. Такое лицо, словно получил пощечину от любимой женщины.

На самом деле, он хотел, чтобы Соль Рён ударила его прошлой ночью, но, с другой стороны, не хотел этого. Ведь если ударить этого каменного истукана, ее хрупкие, как лепестки, руки могут разбиться.

Поэтому Сын Джо одолжил Соль Рён свою силу. Чтобы она могла не только сказать о своих чувствах, но и наглядно показать их. Вспоминая нелепый вид Чан Хё, он невольно рассмеялся.

Несгибаемый характер Соль Рён, которая не отвечает врагу неуместной привязанностью в благодарность за спасение жизни, вызывает гордость. Конечно, когда этот характер будет направлен на него, ему будет уже не до смеха.

Но сейчас было не время предаваться личным развлечениям или переживаниям. Он быстро отбросил все мысли и вернулся к своим обязанностям с холодной рассудительностью.

— Что с той повозкой, которую разгрузили?

— Она все еще в городе, но, вероятно, переночует и двинется в путь завтра.

— Оставь тайные метки на всех повозках: от той, что привезла женьшень, до тех, на которые его перегрузили. А сам немедленно отправляйся за пустой повозкой. Я поеду следом, не спеша.

Ему нужно было передвигаться с женщинами, да еще и притворяться праздным гулякой, поэтому он не мог торопиться.

В любом случае, спешить было некуда. Скорее всего, конечным пунктом этой пустой повозки была деревня Сонамголь в глубине гор Мёхянсан.

— Наконец-то мы нашли их прогнившее логово.

В голосе Тэ Гана звучало волнующее ожидание того, что конец этого долгого пути уже не за горами.

— Должно быть, так...

Однако ответ Сын Джо был таким же холодным, как осенний ветер. В момент, когда следовало бы радоваться, хозяин Тэ Гана, казалось, был лишен энергии.

— Господин, конец этого заветного желания, ради которого вы стискивали зубы, наконец-то близок. Разве скоро вы не утолите эту глубокую обиду, которая заставляла вас проводить ночи без сна?

Прошло целых пять лет. Годы, в течение которых он добровольно стал цепным псом своего врага и терпел унижения, ожидая подходящего момента. Конец этой пропитанной ненавистью мести был уже так близко, что, казалось, до него можно дотянуться рукой. Сын Джо кивнул в знак согласия, но в его жесте по-прежнему не было радости.

— Но почему же вы выглядите таким печальным?..

Должно быть, верный Тэ Ган спросил об этом из-за желания разогнать глубокую печаль на лице своего хозяина, даже если для этого придется пожертвовать собственной жизнью.

Но даже непревзойденная преданность и ловкость не могли ничем помочь в этом деле.

Погруженные в раздумья глаза Сын Джо молча следили за Соль Рён. За женщиной, чьи мысли невозможно было прочесть, словно она была нарисованным цветком, который прекрасен, но чей аромат невозможно уловить.

Причина этой глубокой печали… в страхе, что конец этой мести станет и концом отношений с супругой.

Сын Джо вспомнил вчерашнюю сцену в палисаднике. Возможно, вскоре именно он окажется на месте Чан Хё: отвергнутый, не получивший от Соль Рён ни малейшего шанса и одиноко стоящий в беспросветной тьме.

В этот вечер Чан Хё пренебрег своими обязанностями хозяина развлекать гостя. Возможно, это, наоборот, было проявлением заботы о нем.

Когда он, закончив работу поздно ночью, тяжелой поступью вошел в гостевой дом, раздвижная дверь соседней комнаты со скрипом открылась, и на пороге появился Пэк Сын Джо.

На бумажном окне отчетливо виднелась женская тень. Возможно, для Соль Рён было мучением даже просто обменяться с ним приветствиями. В тот момент, когда Чан Хё собирался придумать предлог, чтобы уйти, Пэк Сын Джо, к счастью, вышел на веранду один и плотно закрыл за собой дверь.

— Вы поздно закончили. Должно быть, много работы.

— Так получилось… Прошу прощения, что не смог исполнить свой долг хозяина и оставить дорогого гостя, проделавшего такой долгий путь.

— Что вы. Это я должен просить прощения за то, что на два дня отвлек человека, на котором лежит тяжелая обязанность охраны границ.

— Вовсе нет.

Пэк Сын Джо молча улыбнулся, прищурив глаза, а затем дал понять, что вышел из комнаты не просто для того, чтобы поздороваться.

— В любом случае, можете больше не беспокоиться об этом. Ведь сегодня последняя ночь, когда мы злоупотребляем вашим гостеприимством.

— Что вы только что сказали?..

При известии о том, что это последняя ночь, спокойный голос Чан Хё дрогнул.

— Завтра, как только рассветет, мы снова отправимся в путь. За это время я стал вашим должником за оказанный нам теплый прием.

Глаза Чан Хё беспокойно забегали. Прощание наступило гораздо раньше, чем планировалось изначально. Было очевидно, что это решение было принято из-за того, что Соль Рён не могла выносить его присутствия.

Ведь она даже выпустила стрелу, намереваясь оборвать его жизнь. Если она считает его лишь кровным врагом, то правильным поступком для мужчины было бы отказаться от нее без сожалений и отступить.

Но как чувства, которые он лелеял на протяжении целых пяти лет, могут исчезнуть за один день? Если бы это была поверхностная привязанность, которую можно так легко вырвать с корнем, он бы и не начинал.

Хоть он и потратил весь сегодняшний день, стараясь усмирить эти чувства, при словах о том, что она уезжает, плотина в его сердце рухнула, и эмоции начали бушевать.

Пэк Сын Джо наверняка заметил его волнение, но заговорил совершенно беззаботным тоном:

— Жаль уезжать просто так, поэтому давайте выпьем по чарке на прощание.

Глава 56