Дочь Хан Сан Хона притворялась перед Ик Соном, что не держит зла и смирилась со своей судьбой, но, похоже, прошлого не забыла.

За дверью слышалось, как Пэк Сын Джо продолжает давить на «кисэн», которая отказывалась делить с ним ложе. Затем, как только его голос оборвался, раздалась полная паники мольба женщины:

— Господин, прошу, не делайте этого.

— Не двигайся. Я не хочу причинить тебе боль.

Казалось, Пэк Сын Джо насильно раздевает её. Звук сминаемой ткани смешался с беспорядочными женскими стонами и вскриками.

— Господин, ах, там, хм, нельзя!

— А, вот оно.

Мужчины, затаив дыхание слушавшие снаружи, вздохнули, когда вскоре раздался голос кисэн.

— Хнык, господин, прошу...

Вот ведь, порвал плоть. Дрожащий голос жалобно плачущей женщины наверняка был вызван болью потери невинности.

Женщина, которая сопротивлялась, говоря, что там нельзя, в конце концов, казалось, сдалась и только всхлипывала. Вскоре звук трущегося шелка наложился на плач кисэн, принявшей первого мужчину. Несомненно, это был звук того, как женщину уложили на постель и начали яростно двигать бедрами над ней.

Картина горячего совокупления живо нарисовалась в головах, и мужчины с покрасневшими лицами обменялись похотливыми ухмылками.

Лицо Пак Вон Чхуля, сжимавшего чарку так, словно хотел раздавить её, побагровело явно от того, что у него внутри всё скручивало.

В этой обстановке только министр по военным делам Квон Ик Сон с пугающе спокойным лицом слушал звуки переплетающихся мужчины и женщины.

* * *

Пять лет назад, в восьмой день четвертого лунного месяца. Я должна была стать невестой Пэк Сын Джо и заключить с ним союз на сто лет [1].

[1] идиома, означающая брак.

И вот, пять лет спустя, в тот же восьмой день четвертого лунного месяца, я, ставшая кисэн, оказалась в положении, когда мне предстояло пасть до его наложницы на одну ночь.

Когда-то я так ждала момента, чтобы оказаться в этих объятиях, но теперь это лишь позор. Нужно найти способ избежать этого.

Сказать, что приготовлю воду для омовения или принесу закуски к вину. Придумав, как выпутаться из нынешнего затруднительного положения, я открыла рот.

— Господин.

— Отдай это.

Но его голос прервал меня на полуслове. Странно, но по коже побежали мурашки. Причиной тому была перемена в тоне его голоса. Шутливая и легкая манера речи исчезла без следа, остался лишь спокойный, оседающий холод.

Я резко подняла голову, но из-за того, что он погасил все свечи, выражения его лица не было видно. Тем не менее, я чувствовала на себе острый, пронизывающий взгляд, и, дрожа всем телом, спросила:

— Что... вы имеете в виду?

— То, что ты подмешала в вино.

Волоски на теле встали дыбом, словно к горлу приставили синий клинок.

К-как он узнал?..

Но мышьяк бесцветен и не имеет запаха, а когда я его подмешивала, в коридоре были только я и Мору. Может, то, что я разлила вино, показалось подозрительным и вызвало сомнения? Тогда нужно просто уверенно всё отрицать.

— Что? Я не понимаю, о чем вы говорите, будто я что-то подмешала в вино.

— Ничего страшного не случится, так что отдавай по-хорошему.

Он говорил так, словно увещевал меня, но как я могу верить словам предателя?

— Я ничего не делала. Это несправедливо, господин.

Пэк Сын Джо замолчал. Не похоже, что он поверил моим мольбам. Очевидно, он над чем-то глубоко задумался.

Я начала задыхаться под его пристальным взглядом в кромешной тьме, когда он вдруг повысил голос так, что это, должно быть, было слышно и за дверью, заставив меня вздрогнуть от испуга.

— Раздевайся.

— Что?..

На мой растерянный вопрос он холодно пригрозил:

— Мне самому тебя раздеть?

Чего этот человек хочет сейчас: услуги тела или обыска тела? Я для начала склонила голову.

— Господин, если вы велите принять вас, я с готовностью повинуюсь.

В тот момент, когда я произнесла слова, которых не было у меня на сердце, из темноты донесся звук, похожий на стон. Это было похоже и на болезненный стон, и на вздох от нелепости ситуации.

Внезапно меня озарило. Пэк Сын Джо притащил меня сюда не из-за похоти. Он вывел наружу убийцу, пытавшуюся отравить его людей.

Хоть я и была раскрыта по неизвестной причине, я не собиралась покорно признаваться.

— Но вы не найдете на моем теле того, чего я не подмешивала в вино.

Тогда он снова понизил голос и спросил:

— Почему ты так думаешь?

— Потому что ничего нет.

Изначально я высыпала весь мышьяк, решившись наверняка оборвать их жизни, так что ничего не осталось.

— Но позвольте осмелиться спросить, почему вы так заподозрили меня?

Я задала встречный вопрос, перекладывая на него обязанность отвечать. Так я надеялась разговором избежать унижения раздевания.

Шурх.

Но он, вместо ответа, грубо схватил меня за подол юбки.

— Ты пролила прозрачное рисовое вино, чистое как вода, так почему же на высохшем месте остался белый порошок?

Дыхание перехватило. Я и подумать не могла, что мышьяк, растворившийся в вине, пролитом на шелк, проявится снова, когда оно высохнет.

— Объяснись.

— Я ничего об этом не знаю.

— А-а, тогда ответ один. Виновата рабыня, принесшая вино.

Сердце ухнуло вниз при мысли, что Мору может принять вину вместо меня. Но Мору, должно быть, уже сбежала со своей матерью. Однако, если вдруг она всё еще ждет меня?..

— Какую выгоду может получить рабыня этой канцелярии, осмелившись навредить господам?

Я отвела стрелу, которую Пэк Сын Джо нацелил в моего человека, на врага, заслуживающего смерти.

— Я своими глазами видела, как тот чиновник, что был в комнате, брал и трогал чайник с вином до того, как я начала разливать.

Боясь, что мне возразят, мол, разве есть смысл своим же подмешивать яд, я поспешно добавила:

— Разве не говорят «Беда приходит изнутри»? Изначально яд прячется не у чужака за оградой, а за пазухой того, кто улыбается тебе в одной комнате.

На самом деле, это были слова, которые я повторяла, как пережевывала рис, последние пять лет. Нечестивец, предавший мой род после того, как мой отец вырастил его как сына... И вот сегодня я выплюнула эти слова, которыми оплакивала судьбу, прямо в лицо мужчине, стоявшему передо мной.

— …

Пэк Сын Джо закрыл рот, словно мертвец, и молчал. Было жутко от того, что не слышно даже дыхания.

Неужели он подумал, что эти слова направлены на него?

Если на воре шапка горит, то это его вина. Но искра может перекинуться и на меня. Прошло, наверное, столько времени, сколько нужно, чтобы трижды сглотнуть сухую слюну, затаив дыхание. Он тяжело вздохнул и нарушил молчание голосом, который, казалось, вот-вот сломается.

— Я тоже ничего не могу поделать.

— Ыт...

И вдруг он внезапно переменился и набросился на меня. Не успела я и подумать о сопротивлении, как он одной рукой беспомощно схватил оба моих запястья и потянул их вверх над головой. Я была буквально беззащитна.

— Господин, прошу, не делайте этого.

— Не двигайся. Я не хочу причинить тебе боль.

Его слова звучали угрожающе, но в хватке не было силы, и она даже странно дрожала. Пэк Сын Джо, казалось, колебался, но при этом торопливо ощупывал мое тело тут и там.

Вдруг он потянул за завязки на одежде, словно нащупал что-то на груди. О боги, неужели это тот самый мужчина, который избегал даже касаться краем одежды женщины?

— Господин!

Он толкнул меня, отчаянно сопротивляющуюся, на постель. Затем, словно собираясь разорвать, распахнул слои моего чогори и в конце концов добрался руками до нагрудной повязки.

Я чувствую прикосновение мужской руки, гладящей поверх ленты, стягивающей мою грудь. Я замерла под этими бесцеремонными движениями, лишь тяжело дыша, когда...

— Ах!

Рука мужчины в конце концов проникла под нагрудную повязку.

— Господин, ах, там, хм, нельзя!

— А, вот оно.

— Хнык, господин, прошу...

Снаружи это наверняка звучало как звуки соития. Но то, что схватила его рука, пробравшаяся в ложбинку моей груди, была не мягкая плоть, а твердая ладанка.

Только тогда рука отстранилась от меня, и мужчина отступил. Я, задыхаясь, поспешно запахнула растрепанную одежду. В тот момент, когда я попыталась приподняться, раздался щелчок открываемой ладанки.

— Порошок остался.

Этого не может быть… Это ложь, чтобы проверить меня.

Шурх.

Но что, если и вправду остался?..

Из-за этой кромешной тьмы не было способа проверить. Звук шуршания бумаги, которую, видимо, доставали из ладанки, прозвучал как гром, и все волоски на моем теле встали дыбом.

— Что это такое?

— Это благовоние, которое носят на теле.

— Вот как? Значит, ничего не случится, если я это проглочу.

Казалось, сердце остановилось. Я не знала, что делать, и колебалась, когда услышала звук, будто он сворачивает бумагу, собирая порошок. Так Пэк Сын Джо действительно может поднести яд ко рту.

Глава 5