На днях Пэк Сын Джо велел мне делиться с ним любыми, даже самыми пустяковыми тревогами, но я до сих пор держала рот на замке. Причина была лишь одна.

Я боялась, что он тоже начнет беспокоиться и решит оставить меня в канцелярии Пхеньяна. Пусть расставания не избежать, но я хотела отсрочить этот день хотя бы на сутки.

Но вдруг, когда земли Ёнбёна оказались прямо перед носом, подозрения, о которых я до сих пор и не вспоминала, медленно расползлись, словно пар над водой.

— Господин.

— М?

— Вы, случайно, не собираетесь оставить меня в Ёнбёне?

— Что?.. С какой стати мне делать подобное?

— Потому что генерал Чан желает меня.

Хрусь. Из-под руки, сжимавшей край деревянной бадьи, раздался пугающий звук, и я вздрогнула.

— Если этот собачий ублюдок желает тебя, я что, должен отдать? Как у тебя вообще закрались такие подозрения…

— Ведь у него есть то, чего вы так страстно желаете.

А вдруг Пэк Сын Джо заключил с Чан Хё какую-то сделку? Вдруг, получив твердое обещание защитить меня от Пак Вон Чхуля, он собирается передать меня в его объятия перед тем, как уехать навсегда?

Ведь взамен Пэк Сын Джо сможет осуществить мечту всей жизни, которую лелеял как истинный мужчина.

— И чего же я желаю? В том горбыле, которым я тебя накормил, был яд? Совершенно не понимаю, что ты несешь.

— Разве генерал Чан не мог предложить вам чжурчжэньскую лошадь, которую вы желаете, и попросить закрыть глаза на то, что он тайно заберет меня?

— Нет… это…

Пэк Сын Джо словно собирался всё отрицать, но тут же закрыл рот. Его глубоко задумавшийся взгляд словно говорил: «А это хорошая мысль», и я поспешно вцепилась в него:

— Я боюсь, что меня продадут всего за одну лошадь. Но чжурчжэньская лошадь куда ценнее меня, так что вы останетесь в большом выигрыше, а генерал Чан окажется в убытке.

— С чего это ты хуже одной лошади?

— Ах… Моя красота куда реже, чем боевой конь, которого можно снова раздобыть, так что, если подумать, для генерала Чана это не такая уж убыточная сделка…

— Ха…

Я-то на полном серьезе взвешивала свою безопасность и одну лошадь, но Пэк Сын Джо, видимо, счел это забавной шуткой. Он усмехнулся, аж запрокинув голову.

А когда он перестал смеяться и поднял лицо, то крепко сжал мои плечи и посмотрел на меня с пугающей серьезностью.

— С какой стати мне тебя продавать? Я на своем веку натерпелся много несправедливости, но за всю жизнь впервые сталкиваюсь со столь абсурдным обвинением.

И почему он делает такое лицо, какое было бы у верного подданного, ложно обвиненного в измене господину, которому он посвятил всю жизнь? Как бы то ни было, видимо, я и правда напрасно испугалась и ложно обвинила его.

— Если это правда, прошу прощения. Тогда можете ли вы пообещать, что ни за что, что бы ни случилось, не оставите меня одну в военном лагере Ёнбёна?

— Конечно, обещаю.

— Вы также не должны отпускать меня далеко от себя. Я боюсь, что меня похитят так, что ни мышь, ни птица не узнают.

— Думаешь, Чан Хё может тебя похитить?..

Лицо Пэк Сын Джо угрожающе окаменело. Во взгляде бесследно исчезла обида, и на ее место лезвием впилась холодная жажда убийства, словно он готов был прямо сейчас выхватить меч. Теперь я испугалась, что он и впрямь обнажит оружие против Чан Хё.

— Это лишь мои собственные догадки. Просто то, что он велел привести меня именно туда, как-то тревожит…

— Не волнуйся. Я ни на миг не выпущу тебя из объятий. Тэ Гану я тоже скажу, чтобы всегда не спускал с тебя глаз.

— Спасибо, теперь мне спокойнее, господин.

— И ты в управе Ёнбёна ни в коем случае не ходи одна. Даже в отхожее место должна идти, обязательно держа меня за руку. Поняла?

— Нет, как бы то ни было, вам не обязательно следовать за мной вплоть до…

В тот момент, когда я выразила замешательство, рука, прятавшаяся под водой, плавно скользнула вверх между моих ног.

— Ах!..

— Я ведь всё равно уже всё видел и вот так каждый уголок трогал, к чему теперь стесняться?

— Э-это и т-то разве, ах, одно и то же!

— А, постой.

Рука, ласкавшая меня, резко замерла, и в глазах Пэк Сын Джо блеснула недавняя жажда убийства.

— Ты сейчас, будучи в моих объятиях и принимая мои ласки, думала о другом мерзавце?

— Что? С чего вы взяли?!

Во всём нужно знать меру, даже в нелепых домыслах. С ума сойти можно.

Но, видя, как он, сверкая глазами, изводит себя ревностью, мне, как это ни странно, становится спокойнее.

Уж за одного породистого скакуна он меня точно не продаст.

* * *

Военный лагерь в Ёнбёне, куда мы наконец прибыли, оказался суровым местом, где гулял пронизывающий северный ветер и остро пахло металлом копий и мечей.

— Вы проделали долгий путь сюда. Должно быть, устали.

Перед южными воротами нас неожиданно встречал Чан Хё — видимо, он заранее получил весточку.

Он не был с Пэк Сын Джо в таких близких отношениях, чтобы лично выходить встречать его. Наверняка он вышел, чтобы своими глазами убедиться, привез ли тот меня с собой, как он и требовал. Я почувствовала, что мои поспешные догадки не так уж ошибочны.

— Добро пожаловать.

— Для меня честь, что вы вышли сюда и так радушно встречаете нас, генерал Чан.

Ведь пока он обменивался с Пэк Сын Джо формальными приветствиями, тяжелый взгляд Чан Хё то и дело падал на меня, стоявшую позади, и снова отводился.

Это не был откровенно похотливый, облизывающий взгляд, как у Пак Вон Чхуля, но пугал он ничуть не меньше. И хотя он смотрел на меня так настойчиво, в его сухом взгляде совершенно не читалось, о чем он думает. Если не знаешь истинных намерений, не можешь предугадать действия. И это тоже пугало.

— Следуйте за мной. День выдался жарким, сначала смочим горло.

Мне не хотелось ступать в военный лагерь вслед за Чан Хё. С какой стати для встречи обычных гостей выставили солдат с холодным оружием в руках, создавая столь пугающую атмосферу?

Лишь тогда реальность остро резанула по коже. Пусть Пэк Сын Джо и был рядом, это место — земля Чан Хё. Если этот мужчина с нечитаемыми мыслями решит забрать меня силой, способа остановить его не найдется. От этого леденящего осознания мои ноги приросли к земле.

— Что ты там встала? Идем.

Но Пэк Сын Джо был другим. Без тени колебаний или робости он, как обычно, неспешным широким шагом переступил через порог ворот.

Видимо, я опять зря испугалась. Сурово выстроившиеся солдаты за нами не последовали, и пока мы шли за Чан Хё к центру лагеря, ничего из того, чего стоило бы опасаться, не произошло.

— Проходите внутрь.

Чан Хё во многих отношениях был человеком скрытным. Он водился с кликой министра по военным делам, но отличался от них.

Такие, как Пак Вон Чхуль, обычно принимали гостей в роскошных главных залах, желая похвастаться своим ничтожным влиянием. Однако Чан Хё отвел нас в саранбан [1] внутренних покоев, где жил сам.

[1] гостевая комната или кабинет на мужской половине традиционного корейского дома.

Поскольку я была простолюдинкой, то, само собой, собиралась остаться на твэнмару [2] саранчхэ [3] вместе с Мору и Тэ Ганом, пока мужчины-янбаны делят чай и сладости.

[2] узкая деревянная терраса, проходящая вдоль наружных стен дома.

[3] мужская половина традиционного корейского дома, где хозяин жил и принимал гостей.

— Ён, ты тоже заходи.

Но Чан Хё нарочно выделил меня и велел войти. Пэк Сын Джо промолчал, к тому же на первый взгляд это было проявлением доброжелательности, так что повода для отказа не нашлось, и я нехотя переступила порог.

Внутри саранбана было скромно и прохладно. Казалось, это пространство в точности отражало своего хозяина.

Попивая чай, он вел легкую беседу только с Пэк Сын Джо, но вдруг перевел взгляд на меня, сидевшую поодаль у двери, и заговорил:

— Не пострадала ли ты в пути по неровным дорогам со своим хрупким телом?

В отличие от бесстрастного лица, в его голосе странным образом сквозили нежные нотки. В отличие от Пэк Сын Джо, ласковость Чан Хё ощущалась лишь пугающе, словно удушающая петля.

Я поспешно опустила голову, избегая его взгляда, и выдавила из себя дежурные слова благодарности:

— Я не знаю, куда деваться от смущения, раз вы удостаиваете вниманием даже такую ничтожную кисэн. Однако по пути мой господин заботливо опекал меня, поэтому я смогла добраться до Ёнбёна целой и невредимой.

У меня есть Пэк Сын Джо, так что ваша ласка мне не нужна. Я выставила Пэк Сын Джо перед собой, словно щит.

Видимо, почувствовав мои попытки хоть как-то отгородиться, Чан Хё ненадолго замолчал. А когда снова открыл рот, стер присутствие Пэк Сын Джо, которым я так старательно прикрывалась.

— И всё же, дорога была непривычной, и ты, должно быть, натерпелась лишений, так что прошу, считай это место своим домом и отдыхай со спокойной душой.

Считать своим домом. Я думала, это лишь обычные пустые слова вежливости.

Однако чуть позже, когда он позвал слугу и приказал отвести меня в комнату, где я буду жить во время пребывания в лагере, я поняла, что это были отнюдь не пустые слова.

Глава 48