Мужчина с поблескивающими от влаги губами изогнул их в чувственной усмешке, приблизился и прильнул к моему прерывисто дышащему рту, словно вталкивая в него свое дыхание.

— Так сильно понравилось?

Стоило мне кивнуть, все еще мелко дрожа от пережитого, как на его лице расплылась довольная улыбка.

Чему он так радуется?

Мой взгляд тут же соскользнул ниже его пояса. Передняя часть его штанов топорщилась так сильно, будто вздыбленный кулак был готов вот-вот прорвать шелковую ткань.

Как он может быть всем доволен? Ведь во мне лишь сильнее разгоралась жадность.

Если даже от пары пальцев душа уходит в пятки, то насколько же хорошо будет, когда этот огромный плотский столп вонзится в меня? Наверное, я просто потеряю сознание.

А мне так хотелось бы хоть разок упасть в обморок…

По законам инь и ян, установленным самими небесами, наполнять женский источник должны вовсе не пальцы, а мужское естество.

Почему же Пэк Сын Джо, обладая столь внушительным достоинством, до сих пор упрямо идет против природы, забавляясь одними лишь руками? Ах, до чего же обидно.

Недаром говорят: когда нужда припрет — мысли одни, а когда отпустит — совсем другие. Ощутив острый голод, утолить который могло лишь мужское естество, я уже успела пренебрежительно окрестить пальцы, которые еще минуту назад превозносила как дарующие благодать, «всего лишь руками».

Однако Пэк Сын Джо, похоже, и сегодня не собирался расставаться со своей первой любовью ради меня. Он даже пальцем не притронулся к поясу штанов.

С другой стороны, мужчине перевалило за двадцать два, и он так стойко берег свою невинность — разве подобное упрямство легко сломить? Улучив момент, когда он, нежно целуя меня в губы, слегка отстранился, я спросила:

— Нари, почему вы до сих пор берегли девственность?

Пэк Сын Джо ответил так, словно это было само собой разумеющимся:

— Берег, чтобы отдать своей жене.

Ах... Выходит, мне он ее так и не отдаст...

Знай я это раньше, не стала бы зря напрашиваться. Тогда не стоило бросаться пустыми обещаниями. И не следовало так отчаянно твердить, что теперь ни за что меня не отпустит.

От этих мыслей я уныло потупила взгляд.

— Впрочем, я всерьез опасаюсь, как бы жена в первую брачную ночь не сбежала от страха, увидев этого громилу.

Мои глаза широко распахнулись. Пэк Сын Джо собственными руками вытащил наружу тот самый стержень, который до сих пор прятал и оберегал с такой тщательностью, будто от него зависело само выживание рода Пэков.

— Почему... ты так смотришь?

Подумать только: отчаянный смельчак, которому неведом страх, вдруг стушевался от одного лишь пристального женского взгляда. Он попытался прикрыть ладонью то, что только что вызволил на свет.

Рука Пэк Сын Джо была настолько огромной, что могла бы легко спрятать мое лицо, но разъяренное, готовое лопнуть естество, словно ему было тесно в таком захвате, упрямо высовывало свою толстую головку сквозь его пальцы.

Размер и впрямь оказался чудовищным. Опасения, что невеста примет его за гигантскую змею и пустится наутек, были вовсе не пустым хвастовством.

Словно завороженная, я потянула к нему руку. Пэк Сын Джо вздрогнул от неожиданности, но промолчал, напряженно следя за моими движениями.

— Х-х...

Он резко втянул воздух в тот самый миг, когда подушечки моих пальцев коснулись пылающей темно-красной головки. Его крупное тело пробила дрожь.

— М-м...

Я никак не ожидала столь бурной реакции на робкое прикосновение пальцев. Слегка испугавшись, я одернула руку и спросила:

— Вам неприятно, когда я к нему прикасаюсь?

— Ха, еще бы мне это не нравилось, кх...

Этого было вполне достаточно. Не успел он договорить, как я решительно вернула руку на место.

Большим пальцем я мягко нажала и провела по туго натянутой, пульсирующей плоти. Пэк Сын Джо, то ли в муке, то ли в смятении, крепко зажмурился и пробормотал:

— То, что ты его совершенно не боишься... кх... это уж точно.

Мне уже доводилось гладить его сквозь ткань штанов, но осязать обнаженную плоть я могла впервые. Пухлая головка была нежной, зато сам ствол, сплошь покрытый свирепо вздувшимися венами, ощущался твердым, как высеченный из камня.

Все происходило словно во сне.

И то, каким обжигающе горячим он был в любом месте, куда бы я ни прикоснулась — тоже напоминало сон.

Значит, и семя свое он извергнет так же, как в том моем сне?

Внезапно мне до одури захотелось увидеть это редкое зрелище своими глазами: как Пэк Сын Джо без остатка изливает горячее семя мне на руку.

Перестав нежно поглаживать, я целиком обхватила толстый ствол ладонью. И стоило мне начать двигать рукой вверх-вниз, слушая шуршащий звук трущейся плоти, как я снова вспомнила тот порочный сон.

— Господин.

— Ха, м-м?

— Вы часом не успокаиваете свою плоть вот так, в одиночестве, глядя, как я сплю?

Мужчина, откровенно подрагивавший от того, что его самое уязвимое место оказалось в маленькой женской ручке, в один миг густо покраснел.

— Ч-что за... чушь ты несешь...

Судя по тому, как он оторопел и начал заикаться, он так не делал.

Тц, какое разочарование.

Я без сожаления выпустила его достоинство из рук и приподнялась. А затем опустилась на колени и подалась прямо между ног Пэк Сын Джо, с явным удивлением наблюдавшего за мной.

— Что ты делаешь?

Я не ответила, лишь с решимостью уставилась на торчащий прямо перед моим лицом плотский ствол. Набравшись храбрости, я смочила пересохшие губы языком и приоткрыла рот.

Шаг, ради которого я так долго собиралась с духом, заключался в том, чтобы взять в рот головку его естества.

— Угх!..

В тот же миг Пэк Сын Джо в ужасе отшатнулся, резко подавшись бедрами назад.

Нет!

— М-м-м!

Чмок.

Плоть, которую я даже не успела толком попробовать, с громким чмоканьем выскользнула изо рта, будто выдернутая из грядки редиска. Но даже за это краткое мгновение головка успела заблестеть от слюны.

И отчего это лицо господина стало того же цвета, что и его естество? Подняв глаза, я увидела, что Пэк Сын Джо до того налился краской, что, казалось, вот-вот взорвется.

— Н-неужели... в кибане учат даже таким мерзостям?

— Да, нас так учили.

— С ума сойти. Как ваша хэнсу могла заставить тебя постигать такое...

Он тяжело выдохнул и нервно провел ладонью по лицу. Я же, все так же стоя на коленях между его ног, в полном недоумении склонила голову.

И почему он так упирается?

Кисэн ведь в один голос твердили, что на свете не сыщется мужчины, которому не пришлось бы по вкусу, когда его плоть ласкают ртом. Более того, поговаривали, что некоторые отдают этому предпочтение перед обычным соитием, тем самым доставляя кисэн немало хлопот.

Может, этот мужчина ни разу такого не пробовал и попросту не ведает, насколько это приятно? Хотя со стороны подобное и впрямь должно выглядеть диковато.

Или он испугался, что я нечаянно откушу стержень, от которого зависит выживание семьи, и тем самым прерву славный род Пэков? Желая успокоить этого целоломудренного книжника, скрывающегося под маской гуляки, я спрятала зубы за губами и мягко улыбнулась ему одними глазами.

— Нари, пусть для вас это в новинку и кажется странным, просто доверьтесь мне и потерпите всего один раз. Уверяю, вам непременно понравится.

Я попыталась ласково умаслить его, в точности повторив те же самые слова, что он говорил мне перед тем, как припасть губами к моему лону. Но уловка не сработала. Стоило мне вновь потянуться к нему, как Пэк Сын Джо крепко прижал меня к себе, не давая пошевелиться.

— Умоляю, не надо.

Голос мужчины почему-то предательски дрогнул.

— Как ты можешь брать подобную грязь в свой прелестный ротик?

Он не был ни возмущен, ни напуган, ни смущен. Подняв голову, я увидела перед собой невероятно печальное лицо Пэк Сын Джо.

От этого зрелища мне тоже стало беспричинно грустно, я плаксиво скривила губы, но все же с упрямством высказала то, что крутилось на языке:

— Но ведь вы же ласкали своим благородным ртом мой грязный низ.

— В тебе нет ни капли грязи.

— В вас тоже.

И это была не пустая лесть. Как у этого мужчины даже плоть, созданная для первобытного соития и обычно выглядящая по-животному грубо, могла быть такой аккуратной и красивой? Впрочем, одной лишь красоты маловато, чтобы по-настоящему захотеть взять подобное в рот.

Признаться честно, когда я впервые услышала об этом изощренном постельном искусстве, к горлу подступила тошнота. Я даже специально тренировалась кусать огурцы, мысленно дав себе зарок: если кто-то из мужчин принудит меня к такому, я откушу ему все к чертовой матери.

Но подумать только — я сама, по собственной воле, захотела сотворить эту дикость с Пэк Сын Джо! Неужто причина в моих зарождающихся к нему чувствах? Точно так же, как я сама получала удовольствие от его губ, мне хотелось подарить Пэк Сын Джо ответное, головокружительное наслаждение.

— Раз нари с такой охотой ласкал меня губами, то и мне следует отплатить тем же. Такова уж человеческая природа.

— Словосочетание «человеческая природа» в таких случаях не употребляют…

Я наигранно надула губы, изображая смертельную обиду, и снизу вверх уставилась на мужчину, который в изнеможении схватился за лоб, явно пораженный абсурдностью происходящего.

— Я так хотела увидеть, как нари возносится на небеса от ласк моего языка, а вы мне запрещаете. Вот и обидно.

Глаза Пэк Сын Джо широко распахнулись. В его дрогнувшем взгляде читалась отчаянная внутренняя борьба. Наконец, он резко отвернулся, избегая смотреть на меня, и неохотно сдался:

— Раз уж так... тогда просто помоги мне руками.

Глава 44