Пока во мне кипело недовольство, рука Пэк Сын Джо замерла, и кончик кисти оторвался от ткани. Он окинул взглядом черную орхидею, распустившуюся на белоснежной нижней юбке Ок Ран, и его губы изогнулись в довольной улыбке.

— Ок Ран, под стать твоему имени. Как тебе?

— Прекрасно! Разве орхидея, что нари распустил между моих ног, не благоухает слаще любой другой в мире?

Ок Ран пустила в ход все средства и теперь пыталась соблазнить его столь бесстыдными речами.

— Разве я не говорил, что знаю толк в орхидеях?

Но мужчина то ли не понял ее намека, то ли лишь сделал вид: похвалив собственное мастерство, он опустил кисть на тушечницу и поднялся. У Пэк Сын Джо, видимо, пересохло в горле — он залпом осушил чарку вина, а затем внезапно подошел ко мне со спины и сгреб в охапку сильными руками, словно желая проглотить целиком.

Я вздрогнула от неожиданности и сжалась, а к самому уху прилип голос, буквально источающий чувственность:

— Самый ароматный из всех цветов — это лотос, так соблазнительно распустившийся между твоих ног.

Он уткнулся носом в мою шею и глубоко, шумно втянул воздух. Точно так же, как каждую ночь зарывался лицом в мои нефритовые врата и вдыхал их аромат. В одно мгновение я вспыхнула до самой шеи, и мужчина, ласкавший мою кожу губами, не мог этого не заметить.

— Боже, кажется, нашей Ёнушке стало жарко.

Пэк Сын Джо с лукавой улыбкой раскрыл складной веер и принялся легонько обмахивать мое лицо. Возмутительное поведение — сам же распалил, сам теперь и остужает.

Вокруг было полно кисэн, чьи глаза так и сверкали от любопытства, поэтому я не смела открыто бросать на него свирепые взгляды. Было ясно: увидь они, как я дружу с благородным нари, тут же надумают лишнего о наших отношениях или начнут шушукаться за спиной.

Мне оставалось лишь послушно сидеть в его объятиях, от которых до головокружения пахло тушью, и терпеть эти взмахи веера. Тем временем одна из кисэн, внимательно разглядывая веер в его руке, восхищенно ахнула:

— Поистине чудесное мастерство. Надо же, лотос получился таким нежным и в то же время столь соблазнительным. Это вы нарисовали, нари?

— Нет. Это нарисовала Ён.

В тот же миг кокетливые голоса разом смолкли, и в беседке повисла мертвая тишина, словно всех окатили ледяной водой. Кисэн плотно сжали губы, лишь обмениваясь тайными взглядами.

То, что я нарисовала именно лотос, должно быть, напомнило им о моем прошлом. И о моей злой судьбе, неразрывно связанной с Пэк Сын Джо.

Вот почему я так отчаянно сопротивлялась и не желала таскаться с этим мужчиной по кибанам. Я твердо решила: в следующий раз непременно спрячусь на кухне — туда благородные господа ни ногой; боятся, как бы у них не отвалилась «кисть» ниже пояса.

По крайней мере, они лишь переглядывались и молчали. Значит, не выдадут мою тайну. Только я с облегчением выдохнула про себя, как вдруг…

— Боже, как странно.

Ок Ран, с которой мы обычно недолюбливали друг друга, внезапно подала голос.

— И почему Нак Ён нарисовала именно белый лотос?

То ли она решила высмеять меня за то, что я никак не могу отпустить прошлое благородной девицы и все лью слезы, то ли хитростью пыталась заставить Пэк Сын Джо вспомнить имя Соль Рён от ее слов. Как бы то ни было, намерения у Ок Ран были явно злые.

— Побоялась испортить драгоценную бумагу, вот и не стала раскрашивать.

Я невозмутимо выдала вполне правдоподобную отговорку. А вдруг Ок Ран на этом не успокоится и продолжит сыпать ядом? Пока я внутренне готовилась к обороне, Пэк Сын Джо, похоже, совершенно не замечал искр, летевших в этом разговоре.

С откровенно скучающим видом он со звонким щелчком сложил веер и снова улегся мне на колени. Лениво потянувшись, мужчина томно вздохнул:

— Ах, надо бы поскорее отправиться в путь, пока этот чудесный день не подошел к концу…

Острое напряжение, еще мгновение назад направленное на меня, словно по волшебству рассеялось от одного его тихого вздоха. Вмиг позабыв о провокации Ок Ран, кисэн оживились и вновь облепили его со всех сторон.

— Куда вы собираетесь?

— Разве вы не возьмете с собой кисэн?

— Нари, прошу, возьмите меня! Я выносливее, чем кажусь, и отлично хожу по горным тропам.

— Зато ешь как не в себя. Нари, возьмите Ок Ран. Я не раз сопровождала господ из канцелярии в поездках, так что прекрасно знаю, как разогнать ночную усталость после долгого пути.

Пэк Сын Джо постучал кончиком веера по подбородку, погрузившись в раздумья. Но вовсе не о том, какую кисэн выбрать.

— Дайте-ка подумать… Куда бы направить стопы… Раз уж я оказался на севере, хотелось бы вдоволь налюбоваться здешними горными пейзажами…

— Но ведь в Пхёнандо горы повсюду.

Услышав это, он блеснул глазами, словно его осенила отличная идея, и окинул кинё взглядом.

— Тогда пусть каждая из вас, кому доводилось странствовать по горам и рекам вслед за чиновниками, назовет мне по одному потрясающему живописному месту.

Не успели эти слова слететь с его губ, как женщины наперебой принялись хвастаться увиденным, расхваливая то горы Мёхянсан, то пики Чонбансана.

Пэк Сын Джо, безмятежно покоясь у меня на коленях, лишь молча кивал, слушая их птичий щебет. Затем, словно с запозданием решив включиться в это соревнование по хвастовству, спросил:

— А в горах Кувольсан вы бывали?

Девушки разом притихли и покачали головами. Местным кисэн, если только их не призовут для нужд государства, суждено покинуть пределы Пхёнандо разве что после смерти.

А он спрашивает, бывали ли они в горах соседней провинции Хванхэдо… Не издевается ли?

— Пейзажи Кувольсана были столь поэтичны…

Начав хвастаться, он тут же горестно вздохнул:

— Однако, вернувшись туда спустя несколько лет, я обнаружил, что горный склон подчистую вырублен и уродливо распахан под какое-то поле. К тому же всё оно было сплошь затянуто соломенными навесами, прямо как над шалашами — я уж грешным делом подумал, что наткнулся на логово горных разбойников.

Услышав описание этого поля, я тут же вспомнила недавний разговор. Уж не плантация ли это для выращивания женьшеня?..

Пока я в недоумении ломала голову, одна из кинё хлопнула в ладоши, подхватывая:

— Я тоже как-то сопровождала господ из канцелярии и видела подобное поле. До чего же уродливое зрелище.

— О, правда? Выходит, ты видела то же самое место, что и я. Насколько помню, это была долина Хомён в горах Кувольсан…

— Нет, нари. Место, о котором я говорю, находилось у входа в долину Сонам, что в горах Мёхянсан.

— А, вот как. Я как раз подумывал на днях посетить Мёхянсан, так что долину Сонам придется обойти стороной.

— В таком случае, нари, когда отправитесь в Мёхянсан, непременно поднимитесь на пик Пэгундэ. Скоро седьмой лунный месяц, в каждой долине пышным цветом распустятся белые пионы — лучшего места, чтобы полюбоваться цветами, вам просто не найти.

Пэк Сын Джо, внимательно слушавший ее щебетание, ответил с полным равнодушием:

— Ну не знаю. Стоит ли тащиться в такую глушь только ради того, чтобы поглазеть на цветы?

Для благородного мужчины странствия по живописным горам и рекам и любование цветами считаются высшим наслаждением, а этот мужчина, только что сам собиравшийся в путь, вдруг идет на попятную. Пока кисэн озадаченно переглядывались, не понимая причины такого отказа…

— Я ведь и так лежу посреди благоухающей клумбы.

От этой лукавой фразы женщины залились звонким смехом. Посреди этой шумной, цветущей поляны лишь я одна сидела с таким мрачным лицом, будто генерал, опирающийся на длинный меч у Великой стены [1] под пронизывающей метелью.

[1] отсылка к Великой Китайской стене как символу далекой, суровой границы.

Заметив, что я не разделяю общего веселья, Пэк Сын Джо повернул голову и посмотрел на меня снизу вверх.

— Ён, ну не дуйся так. Мои глаза уже ослеплены таким цветком, как ты, поэтому других я попросту не замечаю.

Если мое лицо сейчас и покраснело, то исключительно от суровой метели, метущей у Великой стены. Да, конечно, только от нее.

— Боже мой, нари, от таких слов нам же обидно!

Пока кисэн недовольно гомонили, Ок Ран, которая, судя по всему, заразилась моим настроением и хмуро на меня поглядывала, внезапно обратилась к Пэк Сын Джо:

— Нари, раз Нак Ён так прекрасна, почему бы вам не выкупить ее и не взять в наложницы?

Я уставилась на Ок Ран так, словно готова была разорвать ее в клочья. Какая коварная уловка: заставить Пэк Сын Джо пойти в управу, заплатить за меня выкуп — и тем самым вынудить его узнать, что брошенная им невеста Хан Соль Рён и есть я.

Пэк Сын Джо, не ведая об этих темных замыслах, ни в коем случае не должен был принимать это ядовитое предложение всерьез. Я смотрела на него, изнывая от тревоги.

— Наложницей, говоришь…

Но он, словно находя это крайне забавным, прикрыл глаза и усмехнулся:

— Разве что законной женой.

— Что?..

Одно дело — выкупить из кибана, но сделать казенную девку низкого происхождения своей законной супругой! От этих немыслимых слов, способных перевернуть небо и землю, у кисэн округлились глаза, а у меня отчаянно екнуло сердце.

Глава 41