Тогда Пэк Сын Джо нацепил на лицо свою привычную колкую усмешку и язвительно бросил:

— Но до чего же странный мужчина. Почему он не показал и носа, когда семеро зверей сговорились надругаться над его возлюбленной?

Он считает себя победителем только потому, что спас меня?

— Он пытался меня спасти.

— И?..

— Я отказалась.

— Почему?

Потому что было совершенно ясно, в какую грязь затянет мою жизнь, стоит мне лишь взять его за руку. Я не желала себе столь жалкой участи.

Конечно, спроси меня кто-нибудь, чем это отличается от того, что сейчас вверяю свою безопасность бросившему меня бывшему жениху, мне нечего было бы ответить.

Нет, мне было бы что ответить.

— Потому что я его не люблю.

От этих слов в глазах Пэк Сын Джо поднялась буря. От него исходила такая свирепая аура, словно он готов был наброситься на меня в любую секунду, но он лишь стоял как вкопанный, не сводя с меня глаз. С губ мужчины сорвался вопрос — высокомерный и в то же время отчаянный:

— А как же я?

Я опустила ресницы, пряча взгляд, в котором бушевала такая же буря, и дерзко бросила:

— Когда господин отдаст мне свою первую любовь, тогда и отвечу.

Трусливые слова. Я сказала так лишь потому, что знала — он мне ее не отдаст.

— Господин, вы здесь?

Еще на рассвете, задолго до начала игры в кости, пожаловал один из завсегдатаев. Это был судья Со, ведавший важнейшим делом — сбором налогов и подношений провинции Пхёнандо и их отправкой в Ханъян.

Уж не затеял ли он дело, о котором не следовало знать чужим? В комнату он проскользнул с величайшей осторожностью, словно мышь, крадущаяся мимо спящей кошки.

— Прошу прощения, но… не могли бы вы на время отослать кисэн?

Он остерегался даже меня, тихо сидевшую в углу, словно предмет мебели.

— Я держу эту девчонку при себе именно потому, что она умеет держать язык за зубами, так что не беспокойся.

Пэк Сын Джо не стал меня отсылать. Судья Со, успокоенный его заверениями, торжественно, словно преподнося бесценный дар, водрузил на столик завернутую в шелковый платок деревянную шкатулку.

— Что это?

— Я слышал, болезнь нари усугубилась, и вы ищете чудодейственное снадобье. Поэтому я специально достал для вас лучшее из лучших.

Пэк Сын Джо с любопытством открыл шкатулку. По комнате поплыл густой, терпкий запах сырой земли. Еще до того, как он развязал шнурок и развернул бумагу, я поняла, что внутри.

— Это же женьшень! Боже мой, как тебе удалось раздобыть такую драгоценность…

Лицо Пэк Сын Джо озарилось неподдельной радостью. Судья Со, глядя на него, самодовольно улыбнулся и раболепно поклонился, сложив руки перед собой.

— Это не домашний корень, выращенный руками человека. Это отборный дикий женьшень, добытый глубоко в горах. Прошу, примите его как знак моего скромного почтения.

— Воистину великолепная вещь. И как же судье Со удалось достать такую редкость?

Пэк Сын Джо извлек корень из шкатулки, развязал красный шнурок и развернул бумагу. В этот момент я прищурилась.

Погодите, это же…

Упаковка показалась мне знакомой. Точно такие же шнурок и бумагу, в которые был завернут женьшень, я видела лишь однажды.

Неужели судья Со тоже купил этот корень в той сомнительной рыночной аптеке?

Цена должна была быть просто колоссальной. Хоть он и служит судьей в резиденции губернатора Пхёнандо, размер его жалованья ни для кого не секрет. Откуда у него такие деньги на покупку женьшеня?

Однако судья Со не стал вдаваться в подробности, а лишь ухмыльнулся и заговорщицки прошептал:

— Только сделайте так, чтобы об этом не прознал господин Пак.

Вполне понятное опасение. Если бы Пак Вон Чхуль узнал, что верный прихвостень дал взятку Пэк Сын Джо в попытке к нему примазаться, он бы наверняка пришел в бешенство.

К тому же ходили слухи, что недавно Пак Вон Чхуль, кипя от злобы, созвал всех чиновников, крутившихся у игорного стола, и устроил им жестокий разнос.

Лучше бы он отчитал их за пагубное пристрастие к азартным играм — так хотя бы сохранил лицо. Но нет, он допрашивал их с пристрастием, вопя: «Кто из вас, мерзавцев, в сговоре с Пэк Сын Джо?!»

В сговоре? Пэк Сын Джо что, государственный изменник?

Услышав об этом фарсе, Пэк Сын Джо лишь поцокал языком и усмехнулся:

— Надо же, одинокие люди просто коротают время вместе, а ревности господина нет предела.

Поистине, он мог бы стать названым братом любому скряге.

Местные чиновники, несмотря на гнев начальства, так и не смогли отказаться от посиделок за игорным столом столичного повесы.

Ведь в прошлый раз, когда конфуцианские ученые дружной толпой встали на сторону Пэк Сын Джо, все воочию убедились, как даже всесильный Пак Вон Чхуль дрогнул под их напором и отступил. Разве чиновники, чутко улавливающие, куда дует ветер власти, могли упустить эту спасительную веревку, ведущую прямиком в столицу?

— Я лишь уповаю на скорейшее выздоровление нари и надеюсь, что мой скромный дар послужит хотя бы малым подспорьем на вашем пути к возвращению ко двору.

Судья Со явно метил на теплое местечко в столице. В провинции Пхёнандо Пак Вон Чхуль, безусловно, обладал безграничной властью, но чтобы закрепиться при дворе, нужно было держаться за человека, пустившего там глубокие корни.

Это было очевидно даже мне, а уж Пэк Сын Джо и подавно разгадал эти мелкие амбиции.

— Когда я вернусь ко двору, то ни за что не забуду ваших похвальных стараний, судья Со.

Услышав обещание протекции в столице, судья Со не смог скрыть бурной радости.

— Кстати, ты уже позавтракал?

Пэк Сын Джо, видимо, остался весьма доволен подношением. Он намеренно задержал судью Со и усадил его за утренний стол. Разговор за едой, разумеется, вращался вокруг женьшеня.

— Из-за трат на лекарства я чуть по миру не пошел, так что подумывал даже сам выращивать женьшень. Но это оказалось слишком сложно. Я не смог добиться от него даже всходов.

Пэк Сын Джо рассказывал о своих неудачах тоном глупой шутки, но судья Со и не думал смеяться. С предельно серьезным лицом он принялся обстоятельно объяснять, как правильно проращивать семена.

— Семена женьшеня не взойдут, если их просто бросить в землю. Их нужно поместить в емкость со смесью песка и гравия и поливать каждый день, заставляя оболочку раскрыться. Только после этого процесса можно приступать к посеву.

— А, вот как? Не мог бы ты рассказать об этом процессе поподробнее?

Молча прислуживая за столом и прислушиваясь к их беседе, я поймала себя на мысли, что судья Со слишком уж хорошо разбирается в этом деле. Пусть это и дорогой корень, но откуда дворянин-чиновник, всю жизнь зубривший трактаты, в таких тонкостях знает о выращивании женьшеня?

— И где же господин собирался разбить плантацию?

— Там был один заброшенный каменистый склон, вот я и подумал его расчистить.

— Этот участок обращен на север?

— Дай-ка подумать… На северо-запад.

Судья Со с сожалением покачал головой.

— На северо-западе послеполуденное солнце слишком печет, женьшень просто сгорит. Обязательно найдите для посадки место, обращенное на север, спиной к солнцу, или хотя бы на северо-восток. К тому же, чтобы на побеги не падали прямые лучи, нужно вкопать столбы и накрыть их соломенными циновками для создания густой тени.

Обычно посевам нужно много солнца для хорошего урожая, а женьшеню мало тенистой северной стороны — ему еще и навес подавай. Впрочем, дикий женьшень изначально растет в глухих горах, в густой тени деревьев, так что имитировать эти условия было вполне логично.

И все же это казалось поистине странным. Познания, которыми сейчас сыпал судья Со, явно выходили за рамки книжных премудростей или случайно нахватанных верхов. В его словах чувствовалась уверенность практика — человека, который лично руководил выращиванием корня и прошел весь этот путь от начала до конца.

— Дренаж тоже крайне важен… Когда в следующий раз будете подыскивать землю, непременно позовите меня. Я лично осмотрю участок.

— Ты правда это сделаешь? Я безмерно благодарен. Найти в этих чужих краях столь ценного помощника — большая удача.

Услышав такую похвалу от влиятельного столичного жителя, судья Со расплылся в улыбке до ушей. От радости он кланялся так, словно не знал, куда себя деть.

— Что вы, нари, какие счеты. Если мои скромные навыки окажутся вам полезны, для меня это будет величайшей честью.

Но отчего его лицо, только что сиявшее от радости, вдруг помрачнело?

— Однако, нари… прошу, пусть никто не узнает, что я помогаю вам с выращиванием женьшеня.

— Разумеется.

Почему знания о выращивании женьшеня нужно было держать в секрете? Ведь закон этого не запрещает. Его вороватый вид и просьба держать язык за зубами выглядели крайне подозрительно, но Пэк Сын Джо ни о чем не спросил.

Вскоре мои подозрения переключились уже на него. Как ни посмотри, Пэк Сын Джо не был похож на тяжелобольного, так отчего же он так помешался на женьшене?

Глава 39