Я в испуге распахнула глаза и увидела, что его взгляд сильно дрожит, а руки, сжимающие мои плечи, мелко трясутся. Выражение лица было таким, словно он не наслаждался ласками, а переживал огромное горе.

— Господин?.. Что с вами? Вам не понравилось то, что я сделала?

— Откуда ты… знаешь такое? Какой мерзавец вообще…

— Я научилась этому в кёбане.

Кисэн в кёбане обучали не только песням, танцам и музыке, но и искусству спальни — как обмениваться энергиями инь и ян с мужчиной. Говорили, что если во время поцелуя так действовать языком, мужчина будет доволен. Я изучала это только на словах и по книгам, поэтому на деле, должно быть, оказалась невероятно неумелой.

Решив, что мои неловкие умения вызвали недовольство у мужчины, я принялась бессвязно извиняться:

— Прошу прощения. Эта девушка хотела хоть так отплатить за вашу милость, но из-за того, что это было впервые, я оказалась неумелой и только испортила вам настроение. Я отточу свое мастерство и…

— Нет. Мне понравилось.

Пэк Сын Джо прикрыл рот тыльной стороной ладони, словно человек, нечаянно сболтнувший лишнее.

— Правда?.. Тогда почему вы оттолкнули меня?

Он глубоко вдохнул и выдохнул, глядя в потолок покрасневшим лицом, словно пытаясь взять себя в руки, и лишь затем продолжил:

— Тебе не нужно учиться подобному мастерству. Как ты можешь так легкомысленно распоряжаться своим драгоценным телом, чтобы отплатить за милость? Должно быть, это я заставил тебя так неправильно меня понять. Прости.

С мрачным лицом он встал, даже не взглянув на меня. По спине пробежал холодок, а в голове мелькнуло дурное предчувствие.

Если я отпущу его сейчас, все будет кончено.

Он больше никогда ко мне не прикоснется. Не то что поцелует, даже не одолжит свои теплые объятия на ночь.

— Господин!

Я отчаянно вцепилась в его одежду, словно за спасительную веревку.

— Это я сказала так, что вы неправильно поняли. Я не собиралась расплачиваться телом за вашу милость.

— Тогда что?..

— У меня появилось желание. И все это из-за вас, господин. Вы дарите мне то, чем я не должна наслаждаться, и поэтому я забываю свое место и желаю невозможного.

Когда он схватил меня за запястье, я подумала, что он собирается оттолкнуть меня, так как я упорствую.

Хорошо. Лучше оттолкните. Жестко проведите черту и скажите, что это предел того, на что я могу рассчитывать. Тогда я не перейду ее.

Но он так нежно обхватил мою руку и спросил:

— Скажи мне. Чего ты так сильно хочешь?

Возлюбленный мой, я хочу вернуться домой.

Но каким бы добрым он ни был, он не может выполнить мою просьбу — вытащить из этого ада и забрать домой. Ведь я дочь государственного преступника и скот, приписанный к канцелярии.

Поэтому самое большее, на что я могу рассчитывать из того, что мне доступно…

— Отдайте свою первую ночь мне.

Если я смогу заполучить своего возлюбленного хотя бы так, у меня не останется сожалений.

А потом, когда он уйдет, я без сожаления расстанусь с этой жизнью.

* * *

Таков был ответ Пэк Сын Джо.

Отдать мне девственность, которую он стойко хранил несмотря на бесчисленные соблазны, даже не задумываясь? Я получила такую неожиданную удачу, но не могла в это поверить.

— Но время выберу я.

Особенно потому, что он добавил это условие.

Прежде чем согласиться, господин долго смотрел на меня с глазами, полными печали. Возможно, ему стало меня так жаль, что он пообещал принять меня, словно давая сладость плачущему ребенку. Наверное, ему этого не хочется.

Если так, то чем я отличаюсь от этого животного Пак Вон Чхуля? У меня не было ни малейшего намерения использовать жалость как кинжал, чтобы силой заполучить мужчину.

— Простите меня, господин… Видимо, я на мгновение сошла с ума. Сделайте вид, что не слышали этого.

Сгорая от стыда за свое дерзкое желание, я поспешно попыталась встать, но он перехватил меня и заключил в объятия.

— Не думай, что это отказ. Я тоже хочу тебя. Просто нам нужно время.

Я решила поверить ему и подождать.

Я догадывалась, на что именно нужно время. Кисэн так и вешались на него, возможностей разделить с ними ложе было предостаточно, но он все еще девственник. Видимо, он придает большое значение своей первой ночи, поэтому ему нужно подготовиться морально.

Я собиралась помочь ему с этой подготовкой. С решительным настроем я вытаскивала шпильку из волос перед сном, как вдруг недоуменно склонила голову.

Тогда чья же это шпилька?..

Неужели Эволь подарила её просто как знак своих чувств?

Неужели она действительно предназначена мне?

Значит ли это, что я — его возлюбленная?

Опять, опять начинается. Опять трактую всё так, как мне выгодно, и питаю пустые надежды. Когда это орабони смотрел на меня как на женщину?

Но если орабони и правда хранил меня в своём сердце, и поэтому до сих пор не может забыть меня, и ему нужно время, чтобы принять другую женщину…

— Господин, — сказала я мужчине, который наблюдал за тем, как я готовлюсь ко сну, уже лежа в ночной рубашке на спальном матрасе. — Чья это шпилька?

— Твоя.

— Что?..

Неужели он знает, что я Соль Рён…

— Раз уж ты ее носишь, значит, она твоя.

Фух, конечно же, быть того не может. Но почему он изменил свои слова?

— Вы же говорили, что одолжите.

— Она тебе идет, так что носи.

— Разве можно так легко отдавать? Разве вы не говорили, что это подарок возлюбленной в знак любви?

— Когда это я такое говорил?

— Нет… А, забудьте. Лучше промолчать.

Разговаривать имеет смысл, только если тебя понимают. Такое чувство, будто сижу перед глухой стеной, отчего на душе становится тяжело. Пэк Сын Джо то и дело посмеивался, глядя, как я в отчаянии постукиваю себя по груди. Он явно дразнил меня, намеренно отвечая невпопад.

— Хватит допросов, давай уже полезай под одеяло.

— Пока не узнаю, кто ваша возлюбленная, не лягу.

— Разве это не ты?

— Нет… это…

С сегодняшнего дня. Погодите-ка. Теперь я — возлюбленная Пэк Сын Джо?

Осознание пришло с опозданием, и в груди сжалось, а на глаза навернулись слезы.

Как сильно я хотела стать его возлюбленной.

Хоть я и не стала его женой, но стала возлюбленной, и от этого затаенная в сердце обида тает, словно снег под весенним солнцем.

С другой стороны, эта растаявшая обида начала буйствовать.

Вспоминаются годы, когда я в одиночестве страдала из-за бессердечного орабони. Когда я должна была стать его женой, он не смотрел на меня как на женщину, а когда стала кисэн — дарит мне свои чувства. Как же это раздражает.

Я решила повредничать без причины.

— Хм, когда-то вы говорили, что у вас есть другая возлюбленная и вы не испытываете ко мне чувств, а теперь, всего через месяц, меняете свои слова. Как я могу верить непостоянному сердцу мужчины?

— А чем ты лучше? Месяц назад бросалась на меня, чтобы убить, а теперь сгораешь от нетерпения сделать меня своим мужем.

Я пораженно обернулась к нему. Мой возмущенный голос был тише шелеста одежды, на случай, если кто-то подслушивает за окном.

— Когда это я пыталась вас убить? Вы собирались выпить отравленное вино, а я пролила его и спасла вам жизнь.

— Да, да, ты во всем права. Спасибо, что спасла.

Опершись головой на руку, он мягко улыбался и медленно кивал. Словно успокаивал капризного ребенка.

— Я собираюсь отплатить за спасение своим телом, так что скорее иди в мои объятия.

Он похлопал по спальному матрасу рядом с собой и широко раскинул руки. И почему он все еще кажется мне таким несносным? Я снова фыркнула, отвернулась от него и принялась медлить, бесцельно поправляя волосы.

— И с чего вы взяли, что я хочу сделать вас своим мужем? Это нелепо. Я кисэн, приписанная к канцелярии, так что о браке и не мечтаю, поэтому не говорите так даже в шутку.

Снимая одно за другим украшения с волос и аккуратно складывая их в шкатулку на шкафчике, я упрямо продолжала допрос.

— Но, господин, почему вы до сих пор не женаты?

Тот, кто до сих пор отвечал, цепляясь к моим словам, внезапно замолчал. Вскоре после глубокого вздоха раздался голос, в котором не было и следа игривости, а, казалось, даже сил не осталось.

— В этом мире и так тяжело сохранить хотя бы собственную жизнь. В эти смутные времена путь чиновника подобен хождению по тонкому льду, и я не хочу втягивать в это жену и детей.

Очевидно, он вспомнил моего отца. Что чувствовал Пэк Сын Джо, когда ради спасения своей жизни донес на учителя за преступление, которого тот не совершал? Мне всегда было это интересно.

Кажется, его нынешнее печальное и полное вины лицо отвечает на этот вопрос. Этот поступок оставил в его душе неизгладимую боль на всю жизнь.

Как я и думала, он не предавал своего благодетеля из-за жестокосердия. Увидев это своими глазами, я почувствовала облегчение.

Но что он думает обо мне, той, что попала в этот водоворот смутных времен и упала на самое дно?

Я притворилась, что ничего не замечаю, и заговорила о себе.

— Я слышала, у вас, господин, была невеста…

Глава 25