— Что?..

Образ благородного ученого, который еще мгновение назад возвышенно писал стихи в аромате туши, рассеялся как дым.

Болезнь, которой страдает Пэк Сын Джо… это болезнь, полученная от чрезмерного распутства?

Стук.

Веер выскользнул из моих ослабевших рук.

Я тут же вернулась в отдельный флигель. Открыв дверь, увидела мужчину, который среди бела дня лежал, небрежно опершись головой на подушку, и, игриво улыбаясь, жестом звал меня в свои объятия.

Но я не стала подходить, а опустилась на пол по ту сторону столика и спросила в лоб:

— Это правда, что ваша болезнь — сифилис?

Узкие глаза Пэк Сын Джо широко распахнулись.

— Ха, слухи уже поползли! Язык Его Превосходительства губернатора дешевле лепешки из бобовых выжимок!

Как он смеет так громко кричать? А вдруг кто-нибудь услышит и побежит докладывать Пак Вон Чхулю? Заметив мое смятение, он снова жестом позвал меня подойти ближе.

На этот раз он кивнул на закрытое окно, словно собирался поведать секрет, который не предназначался для чужих ушей. Сгорая от любопытства, я пододвинулась вплотную, и он, приподнявшись, таинственно зашептал мне на ухо:

— Как мужчина, ни разу не деливший ложе с женщиной, мог подцепить такую скверную болезнь?

— Что?..

Я на мгновение усомнилась в собственном слухе и лишь моргала. Но вскоре пришла в себя и возмутилась:

— Вы, прославившийся на весь мир как первый распутник, до сих пор девственник? Неужели я кажусь вам настолько наивной, чтобы поверить в такие слова?

— Это просто… у меня были непредвиденные обстоятельства, из-за которых пришлось часто посещать кибаны. Пусть то, что я все еще храню девственность, останется секретом, который знаешь только ты.

— Вы… серьезно?

Он продолжал настаивать, что говорит правду, но я никак не могла поверить. Где это видано, чтобы мужчина в самом расцвете сил, в двадцать два года, все еще не расстался с невинностью? Разве что если бы он жил в монастыре.

К тому же, разве он сам не хвастался на каждом углу, что состоял в связи со знаменитой кисэн из Ханъяна, Эволь, и получил от нее эту шпильку в знак любви?

Должна быть только одна причина, по которой он выдумывает такие нелепые истории.

— Господин, даже если вы больны сифилисом, эта девушка не имеет ничего против. Ведь это не грех. Так что, прошу, не скрывайте от меня и скажите правду. Я сделаю все возможное, чтобы найти еду и лекарства, которые помогают при сифилисе, и с заботой преподнесу их вам.

— Да говорю же, нет…

Он беспомощно посмотрел на меня, не желающую отбросить подозрения, и сдался со вздохом.

— Ха… видимо, ты поверишь, что я чист, только если увидишь своими глазами.

Не успев договорить, Пэк Сын Джо бросил на меня решительный взгляд и принялся расстегивать штаны.

— Н-нет! — вскрикнула я и в испуге зажмурилась. — Прекратите! Я верю вам!

— Да чему ты там веришь! Если не увидишь своими глазами, так и будешь считать меня заразным насекомым и избегать.

— Не буду избегать!

— Мне обидно, что ты сомневаешься в моей чистоте, поэтому ничего не остается, кроме как раздеться и показать всё.

Он всерьез намеревался показать мне свое мужское достоинство. В то мгновение, когда я, не ограничившись закрытыми глазами, еще и тщательно прикрыла лицо руками, шорох развязываемых завязок резко оборвался, а затем прямо перед моим носом раздался смешок.

— Я не разделся, так что можешь открыть глаза.

— Правда… вы уверены?

— Вы только посмотрите. Опять не верит. Похоже, ты и впрямь хочешь заглянуть мне в штаны.

— Вовсе нет!

Испугавшись, что он снова попытается раздеться, я поспешно опустила руки, но, на самом деле, так и не поверив ему до конца, лишь слегка приоткрыла глаза-щелочки. Одежда была в полном порядке — ни одна складочка не примялась.

— Фух…

То ли его так насмешило то, как я с облегчением выдохнула затаенное дыхание, то ли еще что, но он засмеялся так, что у него затряслись плечи. Я все еще пыталась унять бешено колотящееся сердце, и как только ко мне вернулся помутившийся разум, вспомнила вопрос, который так и не успела задать.

— Тогда почему, господин, вы солгали Его Превосходительству губернатору такой ужасной ложью?

— Говорят, эта старая жаба Пак Вон Чхуль хоть и падок на женщин, но до ужаса боится болезней и поэтому ищет только юных кисэн. И вот если я скажу, что болен сифилисом, разве он не поверит, что и ты заразилась, и не отстанет от тебя?

Он рассмеялся, произнося эти слова так, словно в них не было ничего особенного, но их значение отнюдь не было пустяковым.

Пэк Сын Джо сам повесил на себя постыдное клеймо. Исключительно ради того, чтобы спасти меня.

Я пролила море слез с тех пор, как мои родители неожиданно и трагически погибли, а меня притащили в эту канцелярию, и здесь я вырвалась от Пак Вон Чхуля, пытавшегося изнасиловать меня, и собиралась броситься в колодец. Но с тех пор я не плакала ни разу.

Я научилась терпеть и поэтому смогла выдержать. До тех пор, пока снова не встретила Пэк Сын Джо.

Кап.

Сдерживаемые слезы покатились из моих глаз. Смех на лице мужчины, сидевшего напротив, вмиг исчез.

— Почему ты плачешь?..

Почему плачу? Из-за вас плачу.

Я долго всхлипывала с комом в горле, прежде чем с трудом выдавила из себя вопрос:

— Почему вы так добры ко мне, господин?

Как мог человек, столь добрый ко мне, совершить такой безжалостный поступок?

Нет, я знаю. Пэк Сын Джо не сам выбрал этот путь. Жестокий мир загнал этого ласкового мужчину в угол, вынудив стать безжалостным.

Я до боли ненавидела этот мир, отнявший у меня возлюбленного, и не могла остановить слезы от охватившего меня гнева. Внезапно крепкие руки обвили мою талию и притянули к себе. Он сжимал меня так, что, казалось, я вот-вот сломаюсь. Его грудь тяжело вздымалась.

Объятия, в которых растворялась даже моя печаль, были невероятно теплыми, а рука, гладящая меня, нежной до боли. Видимо, слишком сильная доброта может стать ядом. Раз уж вы так снисходительны ко мне, я забываю о своем месте и смею желать того, на что не имею права.

Я хочу этого мужчину. Хочу до безумия.

Наконец-то я признала эти незрелые чувства, которые все еще жили во мне.

Я все еще люблю того, кто бросил меня. Я не хочу умирать. Я хочу жить в этих объятиях.

Но теперь я не могла себе этого позволить, так что же мне делать?

Никакого выхода не было. Я — собственность, приписанная к этой канцелярии. Я не могла стать даже его наложницей-чхоп [1].

[1] неофициальная жена, чей статус ниже статуса законной жены, но выше статуса кисэн или рабыни.

Хватит. Пора перестать лелеять эти пустые и жалкие желания.

Придя в себя, я подняла голову, намереваясь вырваться из его объятий. Но встретившись взглядом с господином, увидела, что его глаза покраснели и в них стоят слезы.

Словно стыдясь того, что показал слезы, будучи мужчиной, он смущенно и поспешно попытался отвернуться от меня. И почему это зрелище так глубоко запало мне в сердце?

Словно околдованная, я протянула обе руки, обхватила его щеки и прильнула к губам. Как только я почувствовала тепло мягких губ, они слегка приоткрылись, и с них на мои губы сорвался вздох.

Я впервые поцеловала мужчину, которого любила всю жизнь. Но вместо горячей радости меня сначала настигло леденящее душу раскаяние.

Отплатить за милость домогательством. Что я наделала…

Я поспешно отстранилась и, словно преступница, опустила голову. Как только я собиралась произнести слова извинения, большая рука неожиданно скользнула под мой подбородок и подняла его.

— Эта девушка совершила смертный грех, хнык…

Вынужденная поднять голову, я увидела перед собой лицо мужчины, который казался рассерженным. Но когда он, словно прерывая мои извинения, поглотил мои губы, я не могла ничего разглядеть, хотя глаза были широко открыты.

Казалось бы, он должен был рассердиться из-за того, что я поцеловала его по собственной прихоти. Так почему же он снова целует меня, и почему губы рассерженного мужчины такие мягкие и осторожные?

Он украл мои губы и отстранился, а затем, словно человек, изнывающий от жажды, снова прильнул к ним, повторяя это снова и снова. Мое сердце затрепетало.

О боже, мой возлюбленный поцеловал меня.

Я снова погрузилась в мимолетные иллюзии и дала волю своим желаниям.

Чмок, чмок, чмок. Смущающий влажный звук соприкосновения плоти эхом разносился по комнате.

Где-то я уже слышала этот звук…

Только в тот момент, когда я снова впилась в губы господина и отстранилась, я вспомнила. Звук поцелуев был похож на тот, что раздался, когда я случайно облизала его пальцы, которыми он кормил меня дангва.

Тогда он так смутился, что покраснел до самых кончиков ушей, и, вопреки своему обыкновению держать меня рядом с собой, тут же выгнал. Только сейчас я поняла, почему.

Неужели в нем проснулось вожделение?

На самом деле он, должно быть, давно хотел разделить со мной ложе, но терпел, зная, как я ненавижу прикосновения мужчин.

Но даже сейчас, когда представилась возможность, он лишь продолжал целовать меня. Возможно, даже в этот момент он отчаянно сдерживал свои желания.

Если я сделаю шаг первой, он сочтет это за согласие.

Покопавшись в памяти, я набралась смелости. Когда господин снова прильнул ко мне, я осторожно высунула кончик языка и скользнула по его нижней губе, словно мокрой кистью по шелку.

В этот момент тело мужчины вздрогнуло. Чтобы дать ему понять, что это не случайность, я протолкнула язык сквозь его приоткрытые зубы. В тот миг, когда я собиралась сплести свой язык с его застывшим языком…

— Ах!..

Господин грубо оттолкнул меня.

Глава 24