Тут же я почувствовала, как одеяло за моей спиной сильно колыхнулось. Пэк Сын Джо, не колеблясь, повернулся на бок вслед за мной. Тело мужчины, преградившее путь сзади, нависало, словно высокая крепостная стена, источая подавляющую ауру. Уж лучше бы меня просто раздражал его нос в поле зрения.

Вот, значит, каково это, когда тигр подкрадывается к тому, кто притворяется мертвым.

Я затаила дыхание, притворяясь спящей, и всеми фибрами души ощущала мужчину за спиной, когда случилось то, чего я боялась.

Рука, поддерживавшая мою шею, внезапно согнулась и одним рывком притянула меня в его объятия. Я в испуге вцепилась в завязки своего чогори, не давая их развязать, и вскрикнула:

— Господин! Э-это же!.. Разве мы не договаривались?!

— Не двигайся. Я же сказал, что ничего плохого не сделаю. Я просто замерз, замерз.

В одно мгновение горячая грудь мужчины прижалась к моей спине. Пэк Сын Джо положил подбородок мне на макушку и тихо прошептал:

— Тепло.

Облегчение в его голосе было искренним. Последовавший за этим ленивый смешок, проникший в мои волосы, пощекотал их, заставив мои плечи невольно сжаться.

— Когда обнимаю тебя так, ты не можешь сбежать и идеально помещаешься в моих объятиях.

От этих слов у меня защемило сердце.

Если бы мой суженый сказал мне такие слова, мое сердце бы трепетало.

Я сама не заметила, как перестала сопротивляться. Рука, обнимающая меня, осторожно гладила мое напряженное плечо. От этого горячего прикосновения волоски на теле встали дыбом, но оно было таким нежным, что к горлу подступили слезы.

Получать тепло от мужчины, который предал меня... нет в мире большей дуры, чем я.

Хан Соль Рён, приди в себя. Этот человек не твой суженый, а всего лишь обычный мужчина с грязными мыслями.

Сейчас он так ласков, но кто знает, когда он переменится и набросится на меня?

Мало того, что отдала сердце, теперь собираешься отдать и тело?

Я вцепилась в ынжандо, привязанный к норигэ, как в спасательный круг. Все мои чувства были обострены из-за горячего тепла мужчины, крепко обвившего мое тело, и бешеного стука сердца, готового вырваться из груди.

Эту ночь мне определенно придется провести без сна.

* * *

О боги…

Снова уснула под одним одеялом с врагом так крепко, что не заметила бы, даже если бы меня унесли.

Куда подевалась та мрачная решимость защитить свое тело? Более того, когда я открыла глаза, я всё еще лежала в той же непристойной позе — в его объятиях, на его руке.

Никогда не думала, что чувствовать себя такой отдохнувшей после сладкого сна может быть так неприятно.

Неужели это безмозглое тело всё еще не избавилось от детской привычки доверять брату Сын Джо и следовать за ним?

С тех пор как я попала в эту канцелярию, не было ни одной ночи, когда бы я спала спокойно. Разве я не сохранила свое тело от таких зверей, как Пак Вон Чхуль, только благодаря тому, что жила настороже, просыпаясь от малейшего дуновения ветра в дверь?

Но перед Пэк Сын Джо я сняла все засовы. Я ненавидела себя за это так сильно, что хотелось самой себя высечь по икрам.

Нан Силь, принесшая воду для умывания, не догадываясь о моих страданиях, улыбалась до ушей. Увидев смятую постель и наши лица со следами сна, она покраснела и прикрыла рот рукой, словно увидела новобрачных после первой брачной ночи.

Укладывая мне волосы во флигеле для слуг, Нан Силь не переставала сиять улыбкой. В конце концов, глядя на меня в зеркало, она начала нести чушь:

— Лицо агисси расцвело, как цветок персика под весенним ветром.

Неужели она не видит это лицо, искаженное отвращением? Может, её стоит показать лекарю?

— И кожа гладкая и сияющая, как лунная ваза.

Я ни за что, даже под угрозой смерти, не признала бы, что это благодаря долгому и крепкому сну. Я притворилась серьезной и нагло соврала:

— Это всё благодаря чудодейственным свойствам горбыля, которого я съела вчера.

— Хо-хо-хо, агисси, ну вы скажете! Вы снова шутите, как раньше, и у меня на душе становится легче.

Но мне было не до шуток.

— Видимо, господин так дорожит вами, раз вы за один день так поздоровели.

Не знаю, дорожил ли мной Пэк Сын Джо прошлой ночью, но обещание не делать ничего дурного он сдержал.

Это уловка, чтобы я потеряла бдительность?

Даже если такие подозрения возникали, я тут же их отбрасывала. Зачем влиятельному человеку, который одним словом может заставить любую кисэн задрать юбку, так утруждать себя?

В итоге я пришла к выводу, что Пэк Сын Джо действительно не собирается вступать со мной в связь. Слухи о том, что он без ума от кисэн, но редко делит с ними ложе, оказались не пустыми.

— Видимо, женщина действительно живет любовью своего возлюбленного.

Какая там любовь. Мы просто спали как бревна.

Это было похоже на того Пэк Сын Джо, которого я знала. Его великодушие к низшим по статусу тоже было тем качеством, которое я помнила.

Но был ли он так снисходителен к наглости тех, кто не знал своего места? Память была смутной.

Мое поведение прошлой ночью было настолько дерзким, что я заслуживала порки. Но он не то что не рассердился, а наоборот, подыгрывал мне и мягко утешал.

И даже когда рассвело, вместо того чтобы отчитать меня за ночную выходку, он отделял для меня филе драгоценного горбыля и клал мне в рот. Поистине непостижимый мужчина.

— Господин, не нужно. Я сама сделаю.

— Э-э, тебе не жаль горбыля, который умирает дважды от твоих рук?

Пока мы долго препирались из-за пары палочек, снаружи раздался громкий голос.

— Господин, я принес рисовый отвар.

Судя по грубому мужскому голосу, это был Ток Све.

В этом флигеле, где жил всего один гость, работало уже четверо: я, мои служанки и телохранитель Пэк Сын Джо, Тэ Ган. Но Пак Вон Чхуль прислал Ток Све, заявив, что нужен мужчина для тяжелой работы.

Раз Пак Вон Чхуль, который никого на свете не боялся, сам вызвался угодить, значит, влияние Пэк Сын Джо действительно велико.

Благодаря этому у Нан Силь и Мору стало меньше работы. Вчера я заметила, что Ток Све сообразителен и довольно расторопен.

Но почему слуга-мужчина, отвечающий за тяжелую работу, принес отвар вместо Мору или Нан Силь?

Боюсь, он увидит это возмутительное зрелище: наложница принимает пищу из рук господина.

Я поспешно проглотила горбыля, даже не прожевав, и вытерла рот, делая вид, что ничего не ела. Если забрать у него из рук палочки — последнюю улику, — всё будет шито-крыто, но Пэк Сын Джо легко уклонился от моей руки и резко отдал приказ Ток Све убираться.

— Оставь за дверью и уходи.

— Утренний ветер холоден, отвар быстро остынет, так что я занесу его внутрь.

В тот момент, когда Ток Све ответил, взгляд Пэк Сын Джо стал ледяным. Он свирепо уставился на дверь, словно прожигая бумагу взглядом, и рявкнул:

— Не заставляй меня повторять дважды!

От этого крика воздух в комнате мгновенно замерз. Я так испугалась этой яростной ауры, что едва не икнула.

— Ик...

Я схватилась за грудь, прижимая руку к чогори, и Пэк Сын Джо, увидев это, растерялся и протянул ко мне руку.

Куда вы тянетесь с-сейчас...

Его рука приближалась к моей груди, и я застыла. Пэк Сын Джо тоже замер, и наши взгляды встретились.

Видимо, он хотел успокоить меня, но ошибся. Поняв с опозданием, куда направлялась его рука, он отдернул её, словно обжегся.

— ...

— ...

Пока мы молчали, избегая взглядов друг друга, бестолковый Ток Све за дверью продолжал болтать, не уходя.

— П-прошу прощения, я совершил смертный грех, господин! Отвар я оставил здесь. Я буду стоять перед верандой и не сдвинусь с места, так что, если вам что-то понадобится, зовите Ток Све в любой момент!

Пэк Сын Джо прочистил горло и приказал голосом, лишенным той силы, что была минуту назад:

— Как раз для тебя есть дело.

— Да! Только прикажите!

— Кажется, у меня обострилась кожная болезнь, так что сходи на заднюю гору и принеси целебной воды.

Отослав Ток Све с поручением, он снова взял палочки, как ни в чем не бывало. Похоже, только у меня сердце всё еще колотилось.

Тот окрик минуту назад был таким ужасающим. Я, не совершив никакого греха, чуть не распласталась на полу от страха.

Но в чем провинился Ток Све?..

По сравнению с моим буйством прошлой ночью, его поведение даже не тянет на неповиновение воле хозяина. К тому же я несла чушь, граничащую с изменой, а Ток Све говорил из преданности.

Так почему же он так разозлился на Ток Све?

— А, открой рот.

Пока я была погружена в раздумья, в мой рот отправился дымящийся тофу. Глядя на то, как он улыбается, словно я милейшее создание, хотя я нагло принимаю пищу с его рук, мне вдруг пришел в голову ответ.

Грех Ток Све в том, что он мужчина.

Глава 14