В тот день я, как обычно, играла одна, нарезая круги у бассейна. Оступившись, я упала в воду, но вокруг никого не было. Только мы вдвоем: мама и я.

Стояла абсолютная тишина. Мама, читавшая книгу на шезлонге под навесом, поняв, что я тону, медленно приподнялась, а затем не спеша встала.

Она просто стояла и спокойно смотрела. Недолго — а может, и целую вечность — она смотрела на меня нечитаемым взглядом, а потом отвернулась, как будто ничего не видела.

Даже не попытавшись позвать кого-то на помощь, она ушла от бассейна и скрылась в доме.

В тот день я и правда чуть не умерла. Меня спас какой-то безымянный работник того дома. Я потеряла сознание, поэтому даже не помню, прочла ли его воспоминания. Лишь смутно помню, как отплевывалась водой и мучительно кашляла.

Когда я снова открыла глаза, я лежала в кровати. У изголовья стояла сестра, обеими руками крепко прижимая к себе огромного плюшевого медведя, словно пытаясь защититься им, и пристально смотрела на меня.

В тот день мама желала моей смерти. Я поняла это интуитивно. Но ее желание не сбылось, и с тех пор каждый раз, глядя на меня, видя в моих глазах, что я до мельчайших подробностей помню ее несостоявшееся преступление, она невыносимо мучилась.

В общем, было такое. И сейчас, снова оказавшись в воде, я вспомнила тот случай, словно всё это пронеслось перед глазами.

И что Ги Ин Хва меня не спасет. Просто я и так это знала. Вот и всё.

С этими мыслями я приготовилась к смерти с какой-то нелепой обреченностью, но, к счастью, выжила.

Хотя мои ожидания всё равно оправдались.

Меня спас не Ги Ин Хва. Меня вытащил Юн Ю Сон.

Я даже оттолкнула руку Юн Ю Сона, когда он попытался за меня схватиться. Сама не знаю почему. Ведь я инстинктивно понимала, что страшнее: предсмертные муки или боль от чтения чужих воспоминаний. Будучи твердо намеренной дожить до ста двадцати лет, я всё равно совершила такую глупость.

Но Юн Ю Сон не отступил: он силой схватил меня, крепко прижал к себе и вытащил из воды. В процессе нам неминуемо пришлось соприкоснуться кожей. Контакт был долгим, и я прочла его воспоминания.

На берегу пруда, на глазах у толпы зевак, я скорчилась и зашлась в судорогах. А когда открыла глаза, отчаянно зажала рот руками — свой проклятый рот, который то и дело порывался выблевать всё, что я прочла. Зажав рот ладонями, я поползла туда, где не было людей. Наверняка это выглядело жалко.

Но, как ни странно, это было даже к лучшему. Я думала только об одном — как бы не выдать секрет Юн Ю Сона. Настолько отчаянно, что ни на какие другие мысли не оставалось места.

Насквозь промокшая, я ползла на четвереньках, чтобы скрыться от чужих глаз. Люди смотрели на меня с недоумением и жалостью, словно на какое-то странное создание.

— Что это с ней?

— Ей плохо?

— Она так тряслась... Вдруг сильно ударилась? Может, в больницу ее отвезти?

— Да не, вряд ли. Она ж больная.

— Погодите, она же вроде встречается с Ин Хва? А где он сам?

— Если Ин Хва сонбэ, то Чжу Ын...

— Тсс, тихо.

Шепот вокруг меня отдавался в ушах громким звоном. И всё из-за того, что я пыталась ползти, не в силах даже встать. Из-за того, что выглядела жалкой и вызывала жалость. Значит, нужно было встать.

Я била кулаками по обмякшим ногам, силясь подняться, когда кто-то подошел и накинул мне на плечи что-то теплое.

Опустив взгляд, я увидела красную клетчатую рубашку. Мне и так было тяжело тащить на себе мокрую одежду, которая липла к телу, а тут еще один слой... Она казалась тяжелой и мешала.

Спасибо, конечно, но лучше не надо.

С упрямой мыслью я потянулась, чтобы скинуть рубашку, как вдруг услышала мягкий голос:

— Сиди смирно и грейся. Тебя всю колотит.

Знакомый голос.

Это был Юн Ю Сон.

— Если не можешь встать, давай я тебя понесу. Обещаю, кожи не коснусь.

Он был таким же насквозь мокрым, как и я, и, повернувшись ко мне спиной, предложил забраться на него. Я инстинктивно отшатнулась. Юн Ю Сон был последним человеком, которого мне сейчас хотелось видеть.

В этот момент шепот толпы, словно по волшебству, начал нарастать. Накатил волной и тут же стих.

Сквозь толпу протиснулся Ги Ин Хва, промокший ничуть не меньше нас. Он молча склонился надо мной, а затем протянул руки и легко подхватил на руки.

Он поднял меня так стремительно, что мне показалось, будто я взлетела. Испугавшись резкого рывка, я рефлекторно обхватила его за шею.

Его пальцы, впившиеся мне в ребра, сжались так сильно, что стало больно. Я убрала руку с его плеча и схватилась за его предплечье, давая понять, что мне больно.

Не знаю, то ли он не понял моего жеста, то ли вообще не собирался ослаблять хватку, но он лишь широко зашагал вперед и в мгновение ока покинул территорию пруда. Я смотрела из-за его спины, как люди провожают нас ошарашенными взглядами.

Юн Ю Сон какое-то время смотрел на меня с таким видом, будто хотел что-то сказать, но затем отвернулся.

Ги Ин Хва донес меня до своей машины, припаркованной за инженерным корпусом, и усадил на пассажирское сиденье. Затем, не выказывая ни малейших признаков усталости, так же стремительно обогнул капот, сел за руль и включил печку. Положив руки на руль и опустив голову, он тяжело вздохнул. Его профиль казался задумчивым, или, может быть, он с трудом сдерживался. С кончиков его волос капала вода.

Я чувствовала себя немного растерянной. Но, несмотря на это, прежде всего ощущала облегчение от того, что оказалась вдали от толпы.

А главное — облегчение от того, что сбежала от Юн Ю Сона. Искреннее облегчение от того, что мне не придется выдать прочитанный секрет.

Тот факт, что в этом мне помог именно Ги Ин Хва, вызывал еще одно чувство. Странное чувство. Смесь обиды, радости, благодарности и досады.

«Значит, я для него не совсем пустое место...» — подумала я, но тут же осеклась. Нет, Ги Ин Хва и раньше часто выручал меня.

Он не верил моим словам, но слушал их и запоминал, чтобы в нужный момент, без лишних эмоций, протянуть руку помощи.

Но это случалось только тогда, когда у него была на это возможность. Когда же ее не было, я, естественно, отходила на задний план. Как, например, только что, когда мы с Но Чжу Ын упали в воду.

«Я ведь сегодня могла и умереть...» — эта мысль снова пронзила сознание.

Главная задача, за которую я так отчаянно цеплялась — не проболтаться о воспоминаниях Юн Ю Сона, — была решена, и на поверхность всплыли другие мысли.

Я опустила голову и посмотрела на свои дрожащие колени.

Я правда могла умереть... За свои двадцать с небольшим лет я слишком часто оказываюсь на волосок от смерти...

Мне не было холодно, но ноги тряслись, а вместе с ними и руки, с такой силой вцепившиеся в полы рубашки, которую накинул мне Юн Ю Сон, что ткань смялась.

Сколько я так просидела? Наверное, совсем недолго. Главное — я выжила, и этого достаточно. Как всегда, я решила забыть обо всех мелких деталях этого происшествия и попыталась переключиться.

И только тогда до меня дошло, что вода с моей мокрой одежды пачкает салон машины.

Вода в пруду вряд ли была чистой. Скорее всего, она была грязной. Я заерзала на сиденье, переживая, можно ли мне вот так сидеть и пачкать сиденье и коврики.

В его машине всегда было чисто и приятно пахло...

— Машина же испачкается...

Я сказала это машинально, но из горла вырвался жуткий звук. Голос был сухим и хриплым.

Что со мной? Я поспешно откашлялась. Я не звала на помощь и не рыдала, но связки почему-то сдали.

Я провела ладонью по горлу. Ги Ин Хва, безучастно наблюдавший за мной, протянул бутылку воды. Она была нераспечатанной. Я взяла ее обеими руками и попыталась открыть. Попыталась.

Но руки предательски дрожали, и у меня ничего не получалось. Хотя, сказать по правде, мне и в обычной жизни это давалось нелегко. У меня с детства были слабые руки, и я не могла крепко сжать пальцы. Откручивать и закручивать крышки, крепко держать предметы — всё это было не про меня.

Глава 46