Обернувшись на голос, я увидела Ким Хе Сын. Она стояла у края столика, за которым сидели Ги Ин Хва и Но Чжу Ын, и махала мне рукой. Сказав что-то парню, сидевшему рядом с Ги Ин Хва, она стала махать еще настойчивее.

Я поспешно собрала вещи и подошла к ней. Парень, сидевший рядом с Ги Ин Хва, коротко поклонился мне и пересел за другой столик.

— Чего ты там одна скучаешь, когда твой парень здесь? Это первокурсник с нашего факультета, я попросила его уступить место. Я молодец?

Закидывая в рот воздушный рис из бесплатной закуски, Но Чжу Ын смерила нас с Ким Хе Сын неодобрительным взглядом.

Я замялась, не решаясь сесть. И мельком взглянула на парня, который уступил мне место. Если он с одного факультета с Ким Хе Сын, значит, с журфака. И, соответственно, младшекурсник Но Чжу Ын.

Парень с короткими волосами, выкрашенными в каштановый цвет, плюхнулся на свободное место, огляделся и тут же завел разговор с кем-то напротив.

— Я что, зря это затеяла? — с тревогой в голосе спросила Ким Хе Сын, глядя на меня, всё еще не решавшуюся сесть. Видимо, она переживала, что ее инициатива оказалась неуместной.

Я поспешно покачала головой:

— Нет... спасибо.

Выдавив из себя это непривычное слово благодарности, я села рядом с Ги Ин Хва. Он смотрел в телефон и с кем-то переписывался. По работе? Мне было любопытно, но заглядывать в чужой экран я бы не осмелилась.

Ким Хе Сын ловко втиснула стул и села рядом со мной. В итоге мы сидели в ряд, начиная справа: Но Чжу Ын, Ги Ин Хва, я и Ким Хе Сын. Хрустя воздушным рисом, Но Чжу Ын посмотрела в мою сторону:

— Вы что, подружки?

Если спросить, близки ли мы — честно говоря, нет. Но и сказать «нет» в присутствии Ким Хе Сын у меня язык не поворачивался. Сказать в лицо человеку: «Я с ней не дружу», даже если это правда, казалось мне как-то... грубовато.

«Ничего себе, я и о таком думаю?» — мысленно удивилась я сама себе.

В последнее время такое случается всё чаще.

То ли вступление в киноклуб и отношения с Ги Ин Хва хоть немного развили во мне социальные навыки, то ли я всегда была такой, просто раньше не было повода это проявить, и я узнала об этом только сейчас...

В любом случае, я решила ответить: «Мы сблизились после вступления в клуб», и уже открыла рот, как Ким Хе Сын опередила меня:

— Ага, подружки.

Ответ прозвучал настолько легко и естественно, что я на мгновение растерялась.

Мы, оказывается, подружки, а я и не знала...

От этой мысли лицо само собой залилось краской. Не от вины или стыда, а от смущения...

В этот момент в наш разговор вклинился неприятный голос:

— О, Неприкасаемая, ты тоже тут? Ишь ты... сидите рядышком, какая идиллия. Слух о том, что вы с Ин Хва за ручку ходите, уже по всему району разлетелся. Эта твоя болезнь — тупо пиздеж, да?

Это был дружок Юн Ю Сона — тот самый придурок.

Этот тип при каждой встрече пытается меня задеть, и я искренне не понимаю почему. Хотя, если рассуждать примитивно, ответ напрашивается сам собой: «Потому что ему весело».

Срабатывает какая-то смесь антипатии и любопытства к «слабачке, которая посмела высунуться»...

Как и Ли Дон Хви, этот придурок, похоже, так и не перерос свои школьные замашки.

Настроение, которое только что слегка приподнялось благодаря Ким Хе Сын, стремительно рухнуло обратно.

Придурок говорил так громко, что все взгляды за нашим столиком устремились в мою сторону.

Все сидели с любопытными лицами, ожидая моего ответа. Видимо, слух «Ги Ин Хва встречается со второкурсницей с английской литературы» шел рука об руку со слухом «у этой второкурсницы редкая болезнь», потому что моя популярность в клубе резко возросла. Я заметила эту странную перемену еще на прошлом собрании.

В этот момент вмешалась Но Чжу Ын:

— Вот именно. Ты же говорила, что у тебя болезнь, а к Ги можно прикасаться?

Тон был небрежным, словно она просто поддержала разговор, но в нем явно читалось наслаждение ситуацией.

Как я и думала, Но Чжу Ын была в курсе. О моей «болезни». И о той детали, которую я доверила только Ги Ин Хва. Обо всем.

— Да, Ин Хва-сонбэ — единственное исключение.

Поскольку это не было особым секретом, я ответила громко и четко, чтобы слышали все. Те, кто знал о моей болезни, логично могли задаться этим вопросом, поэтому лучше было расставить все точки над «i» прямо сейчас.

А то из-за такой ерунды кто-нибудь... вроде дружка Юн Ю Сона, этого придурка, начнет доставать Ги Ин Хва.

— Нифига себе, это как? Почему только Ин Хва? — спросила девушка, сидевшая напротив по диагонали.

— Да бред это всё. Ясен пень, пиздит, — встрял придурок и резко протянул ко мне руку.

Я совершенно не ожидала от него такой наглости и поэтому расслабилась. И в шоке застыла, не в силах пошевелиться.

Я даже не успела вжать голову в плечи или отшатнуться. Погода стояла теплая, толстовку уже не наденешь, и на мне был только свитшот с плотным воротом. «Всё, приплыли», — подумала я и крепко зажмурилась.

Но прикосновения всё не было. Вокруг повисла неестественная тишина, и даже по дыханию людей я поняла, что произошло что-то из ряда вон. Я открыла глаза.

Ги Ин Хва, который до этого момента не отрывался от телефона, железной хваткой держал придурка за запястье. Сжав его руку, он смотрел на него бесстрастным, но тяжелым взглядом.

Повисев так пару секунд, он опустил глаза, снова глянул в экран телефона и встал.

Бросив Но Чжу Ын, которая сверлила его до пугающего пристальным взглядом: «Я поговорю по телефону и вернусь», он наконец отпустил запястье придурка и тихо, без подлежащего, процедил:

— Не делай так.

А затем, как ни в чем не бывало, отошел от столика и направился к выходу.

Как только Ги Ин Хва скрылся за дверью, Ким Хе Сын, сидевшая рядом со мной, шумно выдохнула.

— Охренеть, это что сейчас было? У меня чуть сердце не остановилось!

Она картинно схватилась за грудь.

— Э-э... ну... раз Ин Хва — исключение, может, это что-то психосоматическое? — неловко бегая глазами, спросила девушка напротив и посмотрела на соседку, ища поддержки.

— Ага, точно, психосоматика, — кивнула та в знак согласия и посмотрела на меня.

В ее взгляде читался вопрос: «Правда ведь психосоматика?», но я не смогла выдавить из себя ни слова и лишь низко опустила голову. Мне казалось, что мое лицо пылает, и хотелось провалиться сквозь землю.

— Охренеть, посмотрите, какие следы на запястье остались. Подумаешь, старший решил подколоть младшую... Ин Хва этот — совсем отмороженный. Даже пошутить с ним стремно.

Придурок, пытаясь перевести свою грубую, агрессивную выходку в шутку, суетливо замахал руками.

— Чхоль Гу-сонбэ, вы не правы. Какая же это шутка? Делать то, что человеку неприятно — это насилие.

Ким Хе Сын резко одернула его, и тот взвился, как вор, на котором шапка горит:

— Какое еще насилие?! Я что, реально ее тронул? Я только сделал вид! А этот ублюдок просто выпендриться решил, вот и выставил меня идиотом. И вообще, Ким Хе Сын, не смей так разговаривать со старшим! Нынешняя молодежь вообще субординацию не соблюдает. Никакого уважения.

Цокая языком и ворча, он поспешно ретировался и подсел за другой столик, где собралась его компания. Видимо, до него дошло, что здесь ему никто не рад.

Честно говоря, даже если бы этот придурок, которого Ким Хе Сын назвала Чхоль Гу-сонбэ, продолжил нести свой бред, мне было бы всё равно.

Меня так переполняло чувство, что Ги Ин Хва спас меня от опасности, что я ничего больше не видела и не слышала. По сравнению с этим мое смущение от слов Ким Хе Сын «мы подружки» было просто ничтожным. Сердце колотилось как сумасшедшее.

В прошлый раз, во время перепалки с Ким Сок Ханом, Ги Ин Хва сделал нечто похожее, но тогда я подумала: «Он просто вмешался, потому что обстановка накалилась до предела».

Но после того, что случилось только что, мне стало ясно одно.

Ги Ин Хва лишь принял к сведению тот факт, что я избегаю людей, но в саму болезнь и уж тем более в то, что он единственный, на кого она не распространяется, он, похоже, не особо верил.

С того самого момента у пруда, когда он ответил: «Вообще не понимаю, о чем ты», он больше ни разу об этом не заикался. Но каждый раз, когда мы держались за руки, в воздухе висело это немое сомнение: «Это же бред, что я — единственное исключение».

Но сейчас я поняла. Даже не веря в мое признание до конца, Ги Ин Хва всё равно уважает его. Возможно, он не то чтобы не верит, а просто ему сложно в это поверить.

Глава 33