— Если так бесит — расстаньтесь по-быстрому. Нахрена тянуть? Что вам даст это «долго встречаться»? И с какой стати я должна ему что-то передавать?

Чтобы показать, что я всё прекрасно расслышала, я выпалила это быстро и четко. Прямо глядя ему в глаза, как он сам мне и советовал.

— Что, слабо сказать это сонбэ в лицо?

— Юн. То есть, студентка. То есть... блядь, я аж дар речи потерял от такой наглости. Ты чего вдруг взбесилась? Неужели мой рассказ стал таким шоком?

— Еще бы вам не было слабо.

Смерив его оценивающим взглядом с головы до ног, я презрительно фыркнула. Растерянность на лице Ким Сок Хана тут же сменилась яростью.

— И поэтому я кажусь вам легкой мишенью? Я кажусь смешной? Что вы обо мне знаете? Кем вы меня вообще считаете?

— Ха, смотрю — такая малявка, так тужится, аж жалко стало, вот и решил поделиться инфой. А она, блядь, тоже с приветом оказалась.

Скривившись от злости, Ким Сок Хан несколько раз нервно провел рукой по волосам, словно пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев. И тяжело, с присвистом выдохнул: «Ху-у-у».

Сам всё заварил, сам напал, а теперь строит из себя благородную жертву?

— Не прикидывайтесь, будто одолжение мне сделали. Вы просто тешили свое жалкое эго, самоутверждаясь за счет такой, как я.

— Я по-хорошему говорю, завязывай. А? Я скидок на то, что ты девка, не делаю.

— Не сделаете — и что дальше? Что, ударите? Ну бейте, бейте. Давай, бей.

Ким Сок Хан то сжимал, то разжимал кулаки со вздувшимися венами, пытаясь меня запугать, а я, наоборот, шагнула к нему вплотную и подставила голову.

Я искренне думала: «Давай, ударь».

Мы как раз перед полицейским участком. Пару раз получу, стрясу с него компенсацию, а заодно заботливо выстелю его будущее колючей проволокой.

Такие мрази, как ты — мой любимый корм. Я добьюсь, чтобы тебя уволили, а если надо — вообще сотру в порошок.

Пока я в уме доводила ситуацию до крайности, Ким Сок Хан, то ли оказавшись трусом, то ли побоявшись полиции, лишь дергал кулаками, но бить явно не собирался.

Поэтому я сама потянулась к нему. И в ту самую секунду, когда моя рука уже почти коснулась его кулака, чья-то большая рука, появившаяся из-за спины, перехватила мое запястье.

Следом до носа донесся знакомый запах сигаретного дыма. Сигаретный дым, который почему-то распространял до боли приятный, сладковатый аромат.

— Вы что творите с ребенком?

Слегка потянув меня за руку на себя, Ги Ин Хва зажал сигарету в зубах. Резко изогнув бровь, он смотрел сверху вниз на Ким Сок Хана, который был на полголовы ниже его.

— Чего вылупился? Не видишь, что ли? Это не я докопался, а твоя Чо Юн.

Ги Ин Хва просто опустил взгляд, но Ким Сок Хан, обуреваемый комплексом жертвы, вспыхнул и покраснел. В бессильной злобе он отвернулся и обеими руками взъерошил свои короткие волосы.

— Ну и денек сегодня, блядь, одно дерьмо за другим...

Какое-то время он так и стоял, пытаясь успокоиться, а затем хлопнул Ги Ин Хва по плечу:

— Уф... я старше, я и уступлю. Ясно? Будем считать, что проехали.

— Тоже мне, взрослый нашелся.

Я пробормотала это себе под нос, но взгляды Ги Ин Хва и Ким Сок Хана одновременно скрестились на мне. Огромные глаза Ким Сок Хана, налитые кровью, словно от внутриглазного давления, излучали жуткую враждебность. Казалось, он готов был убить меня на месте...

А вот взгляд Ги Ин Хва был спокойным, с легкой примесью любопытства и странного недоверия.

Словно человек вышел на вечернюю прогулку и уставился на травинку у дороги. Только эта травинка почему-то мозолила ему глаза, и он просто молча за ней наблюдал.

— Чего вы тут застряли?

Из здания наконец вышла Но Чжу Ын. С несвойственным ей измученным видом и уставшим голосом она окликнула нас троих. Позади нее с поникшим лицом стояла хозяйка ресторана.

Ее муж, устроивший дебош спьяну, в итоге вырубился прямо на полу участка. Полицейские сказали, что разбудят его попозже и отправят домой, а пока велели хозяйке идти отдыхать.

Но Чжу Ын, выглядевшая крайне утомленной, уехала на машине Ким Сок Хана. Перед этим она тоном, не терпящим возражений, приказала Ги Ин Хва отвезти хозяйку до ресторана.

Хозяйка отнекивалась, говоря, что возьмет такси, но Ги Ин Хва вежливо усадил ее на заднее сиденье. А я, как само собой разумеющееся, плюхнулась на переднее.

Высадив хозяйку у ресторана, Ги Ин Хва по пути позвонил на свою стройку, где работал ночным охранником, и предупредил, что немного задержится. Повесив трубку, он, не отрывая взгляда от дороги, спросил мой адрес.

Я собиралась попросить высадить меня где-нибудь на обочине, где легко поймать такси. Но он спросил адрес. Значит, решил довезти прямо до дома...

Получается, Ги Ин Хва — вполне себе нормальный, отзывчивый человек. Ну, когда обстоятельства позволяют. Если же обстоятельства против него, он действует строго по своим внутренним приоритетам. В которых меня, естественно, нет. Выходит, сегодня обстоятельства были за меня.

Всю дорогу до дома я молчала. В ушах, в голове то и дело набатом отдавались те мерзкие слова Ким Сок Хана.

«Ты ведь не то чтобы совсем об этом не знала», — успокаивала я себя.

Просто не знала конкретных примеров. Ты же понимала, как у них всё устроено, и что Но Чжу Ын вытворяет с Ги Ин Хва. Просто не хватало фантазии представить все детали. Твоя фантазия оказалась слишком бедной и скудной.

«Так что всё нормально. Всё нормально», — твердила я про себя, даже не понимая, что именно «нормально» и что настолько «не нормально», что я вынуждена убеждать себя в обратном.

В какой-то момент Ги Ин Хва вдруг бросил:

— Тебе нечего сказать?

Очень тихий, монотонный вопрос.

Удивившись, я посмотрела на его профиль — он всё так же не сводил глаз с дороги.

Ему было некомфортно от того, что я не засыпаю его вопросами и не болтаю без умолку? Или неловко от повисшей в машине тишины?

Я попыталась угадать, но усталость взяла свое, и я сдалась.

— Сказать-то много чего есть, но сейчас не буду.

— Почему?

— Устала.

Даже для моих собственных ушей голос прозвучал вяло. И тут я вспомнила, что за весь день толком ничего не ела. Утром — полстакана молока и половинка сэндвича с яйцом, а потом пара ложек сундэ-кукпапа.

Суп был невкусным. Это была еда, приготовленная несчастным человеком просто ради того, чтобы выжить. От того, что я назвала ее невкусной, я чувствовала себя злодейкой, но факт остается фактом. И Ги Ин Хва съел всё до последней капли. Потому что, как он сам сказал, не чувствует вкуса.

Когда снова повисла тишина, я отвернулась к окну. За стеклом в сгустившихся сумерках начали мелькать знакомые виды.

«Уже подъезжаем? Как быстро...» — с грустью подумала я, как вдруг машина, сбавив скорость, остановилась на светофоре.

— Ты не похожа на человека, который бережет себя.

От этих слов, брошенных ровно и тихо, словно мысли вслух, я оторвалась от окна и посмотрела на Ги Ин Хва.

— И тогда, когда ты в обморок в столовой грохнулась, и сегодня, перед Ким Сок Ханом.

Словно детектив, распутывающий дело, Ги Ин Хва спокойно констатировал факты, а затем повернулся ко мне.

Я молча смотрела на него, и он добавил:

— Я про тебя.

Ну да, про меня. И что?

— Ты либо врунья, либо у тебя проблемы с самовосприятием, — выдал он, слегка нахмурившись, и снова тронулся с места.

Я растерянно погрузилась в мысли.

Я не врунья. И с самовосприятием у меня всё в порядке.

«Ты не похожа на человека, который бережет себя».

За этими словами наверняка крылось: «В отличие от того, что ты сама про себя наплела».

Лишь как следует всё обдумав, я мысленно кивнула: «А ведь и правда...».

Кажется, я поняла, что он имел в виду.

Обычно я избегаю опасностей, но иногда у меня срывает тормоза. Я напрочь забываю о своей слабости, из-за которой мне вообще приходится беречься, и бросаюсь на амбразуру.

Но в этом нет ничего странного. Я по-прежнему не врунья, и с самовосприятием у меня всё отлично.

Ведь любое животное, загнанное в угол, бросается на обидчика.

А вот с Ким Сок Ханом вышло как-то неоднозначно.

Да, он своими словами атаковал всех нас — и меня, и Ги Ин Хва, и Но Чжу Ын. Но взбесилась я не из-за того, что он оскорбил меня. А потому, что он оскорбил Ги Ин Хва. Назвал его придурком. Обозвал придурком.

Поэтому я и хотела дотронуться до него, прочитать его воспоминания и отомстить.

Вспомнив это, я сама испугалась.

До этого я прикасалась к людям либо ради сбора данных, либо по принуждению бабушки, либо случайно, либо если кто-то прикасался ко мне сам. Я еще ни разу не делала этого по собственной воле, с целью навредить кому-то.

Ги Ин Хва вовремя меня остановил, и план провалился, но от осознания того, что я чуть было не перешла эту черту, по спине пробежал холодок, и я облегченно выдохнула.

Но вместе с тем пришло и пугающее осознание. Очень пугающее...

Потому что, несмотря на то, что сейчас я радуюсь, что он меня остановил, вернись я в ту ситуацию — я не уверена, что не попыталась бы сделать это снова.

Глава 29