Один из парней резко возмутился: почему руководство клуба принимает такие решения кулуарно, а остальных просто ставит перед фактом?

Президент решительно покачала головой, заявив, что это не приказ и не принуждение. Она заверила, что они обязательно учтут мнение всех участников, и если идея будет отвергнута большинством, то фильм снимут в другом формате.

Кто-то другой скептически заметил, что здесь почти все новички, и спросил, выйдет ли вообще что-то путное с такой низкоквалифицированной командой.

На это вместо президента ответил Ма Джун Сан: выйдет, а если понадобится, можно пригласить специалистов и провести пару часов мастер-классов.

Очередной голос с сарказмом поинтересовался, не является ли всё это личным проектом Джун Сан-хёна? Не пытается ли он таким образом сэкономить на производстве, набрав бесплатную рабсилу из клуба?

Ма Джун Сан вспылил и начал кричать, что он в киноклубе уже целую вечность, почти десять лет, и что за бред они несут. По его словам, он просто хотел напоследок, перед выпуском, создать общие воспоминания и красиво уйти.

Наконец, слово взял тот самый придурок, сидевший рядом с Юн Ю Соном.

— У нас же есть специализированный клуб кинопроизводства «Дерево мечты». Не логичнее ли сделать коллаборацию с ними?

Ма Джун Сан, на лице которого смешались возраст и усталость, долго и сурово сверлил придурка взглядом. А затем отчитал его:

— Я с этими малолетками из «Дерева мечты» дел не имею.

Сидевшая рядом Ким Хе Сын зашептала:

— Джун Сан-оппа терпеть не может «Дерево мечты». Это прям его кнопка ярости.

Я видела и слышала всё это, но мыслями была далеко — рядом с Ги Ин Хва.

Когда Ги Ин Хва вошел вместе с Но Чжу Ын, я слышала, как некоторые покосились на меня и зашептались.

«В смысле... она же вроде его девушка».

«Ага, девушка есть, а таскается с другой?»

«Да это вообще правда? Может, у нее патологическое вранье?»

«Вряд ли. Я видел, как они в столовке вместе ели».

«Тогда почему они сейчас даже не поздоровались?»

Ким Хе Сын, сидевшая рядом, тоже промолчала, но по ней было видно, что она сбита с толку. А ведь еще недавно она топала ногами от радости, думая, что больше не увидит, как Но Чжу Ын помыкает Ги Ин Хва.

Мне стало немного неловко перед ней, хотя тогда я уже понимала, что надеждам Ким Хе Сын не суждено сбыться так легко.

Президент постучала по столу, призывая всех к тишине.

Она предложила для начала поднять руки тем из присутствующих, кто вообще хочет участвовать.

Было бы идеально, если бы все объединились ради общей цели, но раз это невозможно, они запустят проект только с теми, кому это действительно интересно. Если не наберется нужного количества желающих, идею просто отменят.

— Кто хочет попробовать себя в кинопроизводстве, увидеть свое имя в титрах как полноправного члена съемочной группы или получить строчку в резюме для будущей конкурентной борьбы за работу — поднимите руки.

В повисшей в аудитории тишине то тут, то там начали подниматься руки. Сидевшая впереди Ян Чжон Хи, до этого хранившая молчание, тоже вдруг подняла руку.

— Кажется, Юн Ю Сон-сонбэ тоже поднял, — шепнула Ким Хе Сын.

Какая разница, кто там поднял руку — Юн Ю Сон или Ян Чжон Хи... Эта мысль тут же вылетела у меня из головы.

Потому что вместе с Но Чжу Ын руку поднял и Ги Ин Хва. Поэтому я без промедления вскинула свою. В этот момент наши с ним взгляды пересеклись. В глазах Ги Ин Хва мелькнуло что-то похожее на раздражение. Впрочем, возможно, это было его обычное непроницаемое выражение, и мне просто показалось.

— Ты тоже участвуешь? — удивилась Ким Хе Сын и тут же добавила: — Ничего себе, и Ин Хва-сонбэ тоже?

Она немного помялась:

— Что же делать... я ведь сказала Сон, что не буду.

Но в итоге тоже подняла руку.

Президент с довольным видом кивнула.

Она объявила, что проект стартует по плану, а все дальнейшие объявления будут публиковаться в групповом чате.

Сказав, что на этом экстренное собрание окончено, президент покинула аудиторию. Я тут же, словно только этого и ждала, вскочила с места.

Пройдя через весь зал до самого края у окна, я остановилась перед Ги Ин Хва.

— Давайте помиримся из-за той ссоры про проект.

Выпалив это без предисловий, я протянула ему левую руку, так как на правой ногти были обкусаны до крови.

Ги Ин Хва удивленно вскинул брови. Всем своим видом он словно спрашивал: «А мы ссорились?».

— Я на вас из-за того случая обиделась, но теперь всё прошло.

Прекрасно понимая, что у него на уме, я сделала вид, что ничего не замечаю, и помахала рукой прямо у него перед носом. Как ни крути, это был жест, кричащий: «Ну возьми же меня за руку».

Ги Ин Хва, всё с теми же поднятыми бровями, недоверчиво посмотрел на мои манипуляции, а затем раздраженно нахмурился:

— Насколько я знаю, тебе нельзя прикасаться к людям.

Затем он лениво повернулся, подпер подбородок рукой и посмотрел на меня снизу вверх.

Я кивнула, всем своим видом показывая: «Я так и знала».

Я поняла это еще тогда, когда сказала, что он единственный, к кому я могу прикасаться, а он ответил, что вообще не понимает, о чем я.

Он либо пропустил мои слова мимо ушей, сочтя их шуткой, либо принял за наглую ложь.

— Я же говорила, что с вами всё в порядке, — снова терпеливо объяснила я.

Ги Ин Хва, всё так же глядя на меня снизу вверх, вдруг издал звук, похожий на свист выходящего воздуха, и усмехнулся. Словно поражаясь моей наглости, он криво ухмыльнулся одним уголком губ. Та самая холодная, сухая насмешка, которую я уже прекрасно знала.

С того самого момента, как я подошла и протянула ему руку, мое сердце колотилось как сумасшедшее, но я изо всех сил старалась не подавать виду и выглядеть уверенно и непоколебимо.

Его реакция, конечно, задевала, но я совершенно не хотела показывать ему, что мне больно.

Я просто хотела, прямо здесь и сейчас, подержать его за руку.

— Да побыстрее, — поторопила я его, снова энергично помахав рукой.

Сидевшая рядом Но Чжу Ын, оторвавшись от планшета, раздраженно бросила:

— Да подержи ты уже, жалко, что ли. Достала шуметь.

Но Ги Ин Хва даже не шелохнулся.

Мне ничего не оставалось, кроме как наклониться поближе к его уху.

И забормотать быстро и тихо:

— Вас же напрягают все эти расспросы про то, встречаемся мы или нет. Но и самому говорить, что мы вместе, вам тоже не хочется. Если мы прямо сейчас возьмемся за руки, это во многом решит проблему.

Я снова выпрямилась и посмотрела на него сверху вниз.

— ...

Ги Ин Хва с каменным лицом уставился на меня в ответ.

Эта необычная расстановка сил, когда я смотрела на него сверху вниз, лишь усиливала мою тревогу.

Возможно, из-за резкого профиля и точеного носа лицо Ги Ин Хва, смотрящего на меня снизу вверх, казалось каким-то особенно хищным.

А как тогда выгляжу я, смотрящая на него сверху вниз? Странно? Еще более мрачно, чем обычно? Жалко? Уродливо? А если уродливо, то насколько?..

Заблудившись в этих мыслях, я вдруг почувствовала острый укол обиды: «Неужели ему настолько противно даже прикасаться ко мне?».

Он ведь даже не представляет, что этот жест значит для меня.

С той самой поры, четыре года назад, я ни с кем не держалась за руки.

После того, как он поймал меня, спрыгнувшую с дерева, я пару раз специально врезалась в него или делала вид, что случайно задела. Но это было лишь для того, чтобы собрать данные и проверить свои подозрения, а не ради тепла.

Он даже не представляет, как сильно я ждала этого момента.

Как я ждала... как мне это нужно... Я прекрасно понимаю, что все эти слова — лишь эгоистичное нытье.

И что к Ги Ин Хва это не имеет никакого отношения, и я не вправе ничего от него требовать.

Едва ворочая пересохшими губами, я тихо произнесла:

— Всего десять секунд в день. Больше я не прошу.

Я сказала это так тихо, что даже не была уверена, услышал ли он. Мне показалось, что мой голос шуршит, как сухие осенние листья.

— Это ведь всего на шесть месяцев.

Голос, в котором не осталось ни капли влаги, рассыпался сухим шелестом.

В тот самый момент, когда мне показалось, что на непроницаемом лице Ги Ин Хва появилась трещина, он резко, словно хищник, перехватил мою руку. Обхватив мою кисть, наполовину скрытую рукавом, прямо поверх ткани, он молча прождал ровно десять секунд.

Опустив глаза так, что его длинные ресницы отбрасывали тень на щеки, он с каменным лицом терпел эти десять секунд.

Когда он наконец отпустил мою руку, Но Чжу Ын с наигранным сарказмом, едва сдерживая смех, процедила:

— Прямо до слез пробирает, смотреть тошно.

Планшет куда-то исчез, и теперь Но Чжу Ын, положив свои тонкие руки на парту, разглядывала меня, как обезьянку в зоопарке.

— Что, может, еще и поцелуй выклянчишь?

Издеваясь, она демонстративно положила руку на плечо Ги Ин Хва.

— Хочешь, помогу? — добавила она, лучезарно улыбаясь, открыто издеваясь надо мной.

Самой же противно, а строит из себя не пойми что.

Детский сад.

Не удостоив ее ответом, я развернулась и пошла обратно на свое место.

Ким Хе Сын смотрела на меня так, будто хотела что-то сказать, поэтому я вопросительно уставилась на нее. Встретившись с ней взглядом лишь на секунду, я перевела глаза куда-то в район ее губ и спросила:

— Что?

— Вы с сонбэ, видимо, поссорились.

Раз уж она так тяжело начала, я охотно кивнула:

— Ага, из-за группового проекта.

— А, вот оно что. А то я думала... Вы же помирились, да?

— Ага…

— Слава богу. Мы уже пойдем, а ты?

— Я чуть позже.

— Ясно, тогда мы побежали. Увидимся!

Ким Хе Сын поднялась с места и, помахав рукой, направилась к выходу. Ян Чжон Хи пошла за ней, но вдруг остановилась. Ее взгляд надолго задержался где-то в передней части аудитории, а затем вернулся ко мне.

— Если видишь сообщения, хоть иногда отвечай. Я не заставляю, конечно, — спокойно произнесла она и помахала рукой, как Ким Хе Сын. Я не смогла помахать в ответ, лишь кивнула. Сама не зная, к чему относился этот кивок.

То ли к обещанию отвечать на сообщения, то ли просто как ответное прощание.

Когда они ушли, я повернулась, чтобы собрать вещи. И тут мой взгляд невольно скользнул туда, куда так долго смотрела Ян Чжон Хи. На меня смотрел Юн Ю Сон.

Встретившись со мной глазами, он с улыбкой помахал мне рукой.

Глава 21