Сцена в кафе оказалась не такой простой, как сцена у озера.

Снимали, по нескольку раз переставляя камеру, свет и звуковую аппаратуру.

И Ян Чжон Хи, что-то записывавшая всякий раз, когда съёмка шла или останавливалась, и Ким Хе Сын из группы по свету, и даже первокурсник, у которого, казалось, не было никаких дел, — все хлопотливо занимались своим.

Зрителями в углу кафе оставались только мы с президентом Кан Мо А. Президент с равнодушным или сосредоточенным лицом наблюдала за площадкой и время от времени выходила наружу. Похоже, говорила там по телефону и возвращалась.

Президент Кан Мо А в одиночку тянула и поиск площадок, и согласование графика, и распоряжение бюджетом, и роль связного между Ма Джун Саном и кружковцами, — в последнее время ей, кажется, не хватило бы и двух пар рук. Учитывая, что к обычным делам «Киномана» добавлялась ещё и учёба, это было, в общем-то, естественно.

А раз так, нельзя было ставить её на одну доску со мной только потому, что сейчас она ненадолго присела передохнуть; в итоге выходило, что единственный человек, кто на сегодняшней площадке откровенно бездельничал, — это я одна.

«Чем вот так слоняться без дела, уж лучше бы стерпеть капризы Но Чжу Ын…» — думала я, с тяжёлым сердцем наблюдая за её игрой.

Игрой, если можно так выразиться… Чем-то вроде игры.

Когда снимали короткие куски — как она варит кофе, прибирает инвентарь и тому подобное, — играть особо было нечего, но сейчас снимали сцену, где Но Чжу Ын обслуживает посетителя. Сцену, в которой она по ошибке выносит не тот напиток и выслушивает претензию.

Отдельного актёра на роль посетителя не было. Крупным планом снимали одно лишь лицо Но Чжу Ын, а реплики гостя кто-то из парней-кружковцев подавал так реалистично, будто по-настоящему вживался в роль.

А Но Чжу Ын полагалось молча выслушать и уныло извиниться: «Прошу прощения», — вот и вся сцена.

И это сейчас переснимали раз за разом.

Потому что Ма Джун Сана не устраивала «игра» Но Чжу Ын.

По сюжету Но Чжу Ын — женщина чуть за двадцать, студентка в академическом отпуске и работница кафе.

Девушка, что в детстве мечтала стать пианисткой, но рано потеряла родителей и с мечтой рассталась.

«Женщина-2» — молчаливая, подавленная, по нескольку раз на дню думающая о смерти и то и дело уходящая в воспоминания о матери.

Будущее беспросветно, как ни старайся — незавидное положение не меняется, и оттого остаётся лишь иссохшая, пустая оболочка: бессильная молодёжь нынешнего времени, кому едва за двадцать.

Так было написано в сценарии — я это помню. Ведь сценарий, который, по слухам, написал Ма Джун Сан, я из чувства долга хоть бегло, но один раз прочла.

Так или иначе, едва эта «Женщина-2» произнесла «Прошу прощения», как Ма Джун Сан снова скомандовал «Стоп».

Камера остановилась, и в кафе наступила мёртвая тишина. Снова перед глазами разворачивалась та же картина: все кружковцы, затаив дыхание, лишь следили за лицами Ма Джун Сана и Но Чжу Ын.

Оператор-постановщик покачал головой и тихо вздохнул.

Этого оператора, у которого, по его словам, был опыт съёмок нескольких рекламных роликов и даже короткого веб-сериала, Ма Джун Сан специально пригласил со стороны.

Ровесник Ма Джун Сана, он, похоже, по-своему выкладывался ради этого фильма — настолько, что привёз собственную дорогую аппаратуру и работал с ней сам.

Единственная беда была в том, что он то и дело, как присказку, повторял: «Для студенческого кино, кажется, выйдет неплохо» или «Да студенческое кино — оно всё такое», — и этим подрывал боевой дух кружковцев; но Ма Джун Сан ему на это особо не пенял.

Видимо, считал, что, если придраться к этому и испортить ему настроение, съёмка может застопориться.

Так или иначе, оператор, говорят, с самого начала намекал Ма Джун Сану, что больше всего опасается за Но Чжу Ын.

Если точнее, по его словам, — что Но Чжу Ын самое слабое звено…

Ма Джун Сан, который любые слова оператора хотя бы для виду, да выслушивал, одно лишь это пропустил мимо ушей… Так, между прочим, обмолвилась президент Кан Мо А на недавней попойке.

Разве это мыслимо — приставить Но Чжу Ын к роли унылой, безвольной двадцатилетней молодёжи, — поддакнул другой сонбэ.

«Образ не подходит, образ…» — добавил он.

«И то верно, с такой-то красотой можно одним зеркалом сыта быть», — пробормотала Ким Хе Сын, а Чон Сон И рассмеялась: «Да ну, в дорамах и фильмах всегда так. Сколько их — несчастных, жалких, а сами красавицы».

На это Омук-сонбэ возразил так:

«И красота, мол, бывает разная».

Что у Но Чжу Ын такое лицо, которое может быть «несчастным», но никак не «жалким».

Как бы там ни было, сейчас все наблюдали тот самый момент, когда услышанные тогда слова оператора становились явью.

— Эх, уже четвёртый час пошёл.

Раздражённо буркнув это себе под нос, оператор посмотрел на Ма Джун Сана взглядом «вот видишь, что я говорил», а потом отвернулся.

Ма Джун Сан, который не мог не замечать этого взгляда, но всё буравил глазами монитор, только теперь с досадой протянул: «Сколько раз говорить…».

— Но Чжу Ын, ты что, в жизни ни разу не извинялась?

Не сдержавшись, Ма Джун Сан всё-таки бросил это в адрес Но Чжу Ын, обеими руками яростно почесал голову и, сказав, что давайте по-быстрому чего-нибудь перекусим и продолжим, поднялся с места.

Едва он это произнёс, кружковцы засуетились.

Но Чжу Ын, стиснув зубы, постояла перед барной стойкой, а потом развернулась и скрылась за задёрнутой шторой во внутреннем помещении. Немного погодя Ги Ин Хва следом за ней зашёл за штору.

Молча наблюдая за всем этим, я засветила экран зажатого в руке телефона.

Только что миновало восемнадцать минут четвёртого.

Ма Джун Сан, куда-то отлучавшийся в одиночку, появился с полными руками бумажных пакетов, на которых красовался логотип сэндвич-бара. Вместе с ним пришла и Пак И Су.

Пак И Су и Ма Джун Сан, по их словам, случайно встретились возле кафе и пришли вместе.

Сегодня у Пак И Су съёмок нет. Что и понятно — сцен, где Пак И Су и Но Чжу Ын появляются вместе, попросту не существует.

«Женщина-1», которую играет Пак И Су, живёт совсем в другом времени, нежели «Женщина-2» в исполнении Но Чжу Ын.

По замыслу, «Женщина-1» умерла, когда «Женщине-2» было семь лет. И рядом с этой «Женщиной-1» всегда есть пианино.

Фильм начинается и заканчивается закадровым голосом одушевлённого пианино.

«Женщина-1» — мать «Женщины-2». А пианино — посредник, связывающий этих двоих.

«Время вещей» — примерно такой фильм, и я никак не могла взять в толк, чем же этот сценарий хорош.

Впрочем, в кино я полный профан, так что тут уж ничего не поделаешь.

Читаю я много, но романы и пьесы не особо люблю, так что, может, дело в нехватке литературной подготовки.

Если спросят: «И при таких-то вкусах — зачем тебе факультет английской литературы?», мне останется только отбиться: «А что такого, что я с такими вкусами учусь на этом факультете?». Как бы то ни было, я с ранних лет училась английскому у носителя языка, жившего у нас в доме, и благодаря этому владею им довольно неплохо.

По некоторым причинам учителя английского у меня часто менялись, и оттого я свободно владею и американским, и британским вариантом.

Я немного отвлеклась, но: Пак И Су, по её словам, пришла сегодня просто так, поболеть за наших.

И заодно — чтобы извиниться передо мной…

Говоря это, Пак И Су смотрела на меня и улыбалась. Округлив глаза, сказала, что я будто немного изменилась и она меня едва узнала. Её опущенные книзу глаза без складок на веках вдруг стали круглыми, как у кролика, и придали ей слегка милый вид.

— На прошлой пирушке я при первой же встрече с вами повела себя ужасно, простите. Я ведь и не знала, что вы с Ин Хва в таких отношениях, да и пьяная была — себя не помнила. И ещё… скрывать не стану: хотелось немного насолить Чжу Ын.

Пока все отвлеклись на сэндвичи, которые принёс Ма Джун Сан, мы с ней стояли лицом к лицу в глубине кафе.

— …

Я сосредоточенно слушала искренние извинения Пак И Су и не могла выдавить ни слова в ответ.

Я и во сне не могла представить, что она станет извиняться вот так, и потому слегка растерялась.

Пак И Су осторожно вгляделась в моё лицо и продолжила:

— В тот день, как услышала, что вы, Юн, девушка Ин Хва, хотела сразу извиниться, но вы так и не вернулись.

В тот день слушать разговор Пак И Су и Но Чжу Ын было так тяжело и неловко, что я улизнула в туалет, а потом вышла на улицу подышать.

А потом из-за поднявшейся вокруг Юн Ю Сона суматохи так и не смогла вернуться за стол.

Сказать ей об этом или просто ответить «понятно» и на том закончить — раздумывая, я старалась не отводить глаз и смотреть на неё мягко.

В последнее время я изо всех сил старалась применять совет, который дала мне президент Кан Мо А.

Возвращённые очки я не носила, держала в сумке, а глядя на людей, сознательно старалась расслабить взгляд.

— Сильно обиделись, да? Простите. И что извиняюсь так поздно — тоже простите. Не то чтобы зла не было, но это зло к вам, Юн, никак не относилось.

Должно быть, моё молчание её смутило — под конец Пак И Су неловко усмехнулась.

Только тогда я покачала головой и с трудом выдавила:

— Ничего страшного.

Глава 108