Не хочу проигрывать

— А-а… да…

Ответив на звонок, Ён Со сама того не замечая издала протяжный вздох. Звонили из секретариата исполнительного директора — сообщили, что порученное ей дело теперь переходит под его личный контроль.

Её неизменно спокойное лицо на мгновение отразило растерянность. С трудом подбирая слова, Ён Со ответила:

— Да, я поняла. В таком случае, мне нужно просто передать вам все материалы дела?

— Да. Я отправил вам ссылку, загрузите всё туда, пожалуйста. И еще: господин директор ожидает вас у себя. Адвокат Сим, вы сейчас сильно заняты?

— Нет. Я сейчас же поднимусь.

Повесив трубку, Ён Со быстро отправила файлы по ссылке, собрала бумажные документы в массивную папку и поднялась из-за стола. Зайдя в лифт, она невольно тяжело выдохнула:

— Ху-у…

Усилием воли усмирив взбунтовавшиеся мысли, она подошла к кабинету директора. Секретарь предупредительно распахнул перед ней дверь.

Ожидавший её на диване Хи Дэ поднял взгляд.

— Добро пожаловать, адвокат Сим. Присаживайтесь.

Он указал на кресло напротив, предлагая сесть. Вспомнив его слова о том, что он «не привык смотреть на людей снизу вверх», Ён Со подошла и села с идеально прямой спиной.

Когда она с глухим стуком опустила на столик пухлую папку, Хи Дэ вопросительно вскинул бровь.

— Вы притащили с собой целую кипу. И на подарок это как-то не похоже.

— Это материалы, касающиеся иска господина Чхве Дэ Сика. Я решила, что вам необходимо с ними ознакомиться.

— Недавно я сделал LASEK [1], поэтому мне противопоказано долго смотреть на мелкий текст. Разве что кто-нибудь почитает мне вслух. С нежностью в голосе.

[1] LASEK (ласек): метод лазерной коррекции зрения.

— В таком случае я подготовлю для вас краткую выжимку.

Ён Со потянулась, чтобы забрать папку, но Хи Дэ, словно играя в перетягивание каната, потянул её к себе.

Опустив уголки губ, он небрежно пролистал страницы.

— Чего так много? И когда мне всё это читать? В моей биографии еще не было случая, чтобы я задерживался на работе после шести.

— ...

— Вы же понимаете, адвокат: если я остаюсь сверхурочно, то и вы остаетесь со мной.

— Можете об этом не беспокоиться. А в моей биографии не было случая, чтобы я уходила домой ровно в шесть, — парировала Ён Со.

Хи Дэ с легким раздражением бросил папку на стол.

— Ну и как? Каково это — оказаться со мной в одной лодке?

Ён Со медленно моргнула. Словно тщательно взвешивая каждое слово, она ответила всё тем же бесстрастным тоном:

— Пока не поняла. Всё только начинается.

«Пока не поняла. Снова этот ответ».

Хи Дэ сверлил взглядом лицо Ён Со, которая искусно избегала смотреть ему в глаза. Поскольку всё её внимание было приковано к лежащей на столе папке, он требовательно постучал по столешнице:

— Адвокат. В наши дни даже искусственный интеллект не настолько бездушен. Когда разговариваете с человеком — извольте смотреть в лицо.

Услышав этот капризный тон, Ён Со слегка приподняла взгляд. Когда их глаза встретились, кадык Хи Дэ предательски дрогнул.

Он откашлялся без видимой причины и сменил позу. Смотрела эта коварная девчонка на него — он злился, не смотрела — злился еще больше.

Когда Ён Со посмотрела ему прямо в глаза — холодно, словно машина, считывающая введенные данные, — Хи Дэ нервно забарабанил пальцами по подлокотнику. Рядом с Сим Ён Со, чей эмоциональный фон казался абсолютно ровной, прямой линией, его собственные эмоции скакали как на американских горках, сводя его с ума.

— Адвокат Сим, вы же знаете: в нашей компании принята горизонтальная структура [2].

[2] Горизонтальная структура: современная корпоративная культура, подразумевающая равноправие сотрудников и минимум строгой иерархии в общении.

«В такие моменты нужно вести себя максимально высокомерно».

— Я веду к тому, что вам не нужно чувствовать скованность из-за того, что я исполнительный директор. В рамках этого дела мы просто партнеры, так что давайте общаться без стеснения. Ведь если коммуникация будет свободной, мы избежим недопониманий, верно?

Сцепив пальцы в замок, Хи Дэ подался вперед.

— Давайте сэкономим время. На время нашей работы я забуду про свою должность и подстроюсь под вас. А вы уж постарайтесь показать результаты.

— Да. Спасибо за заботу.

— Это не забота. Я делаю это ради собственного выживания.

Ён Со слегка нахмурилась, словно размышляя: какие такие великие дела он собрался вершить, раз предлагает работать на равных, отбросив формальности?

Хи Дэ лишь напряженно всматривался в ее глаза, в которых не отражалось ровным счетом ничего. То ли ей стало физически тяжело выносить его долгий, пронизывающий взгляд, но Ён Со опустила ресницы и потянулась к папке.

Губы Хи Дэ, безотчетно наблюдавшего за её руками, вдруг слегка приоткрылись.

...Его засасывало в прошлое.

Хи Дэ медленно моргнул. То далекое прошлое. Скамейка у школьного стадиона, залитая тусклым светом заходящего солнца. Казалось, она из того самого дня, точно так же потупив взгляд, перенеслась прямо сюда.

«Ах. Что это?»

И где только в его теле хранились все эти воспоминания? Информация о тех временах, от которой, казалось, не осталось и следа, начала разбухать и взрываться в голове фейерверками. Клубничное молоко, которое она любила. Механический карандаш, которым она часто писала. Красная ручка. Резинка для волос, неизменно болтавшаяся на её запястье. Кроссовки, которые она почти никогда не меняла.

И даже его собственная привычка считывать её настроение лишь по выражению лица и мимолетному взгляду — всё это разом всплыло на поверхность.

— Я подготовлю всё так, чтобы вам было удобно с этим работать. Сокращенный вариант отчета будет готов где-то завтра...

— Ты ничуть не изменилась.

Ён Со замерла. Затем медленно подняла глаза и посмотрела на Хи Дэ.

Растерявшись от того, что эти слова вырвались у него бессознательно, Хи Дэ нервно потер висок.

— Говорю, вы ничуть не изменились.

— Не совсем понимаю, что вы имеете в виду. Это был комплимент?

— Кто знает. Смотря как посмотреть... может прозвучать и как оскорбление.

«Что я вообще несу?»

Словно сдавшись, Хи Дэ убрал руку от лица. От пылающих ушей исходил такой жар, что, казалось, можно было рехнуться.

Не дрогнув ни единым мускулом лица, Ён Со взяла папку и поднялась.

— Не знаю, насколько уместно будет сказать это сейчас, но вы, господин директор, тоже не изменились.

— Надо полагать, это уже не комплимент, а оскорбление, да?

— ...

— И кем я, по-вашему, должен себя чувствовать, если вы в ответ замолкаете? Можете идти. И совещания, и сверхурочные — всё с завтрашнего дня.

— До завтра. Господин директор.

Как только за Ён Со закрылась дверь, Хи Дэ шумно выдохнул: «Ху-у…». Обмякнув в кресле, словно брошенное скомканное одеяло, он уставился в потолок.

— А-а-а, блин, реально. Просто всю кровь выпила. Всю кровь до капли... Не хочу проигрывать... Ни за что не хочу проигрывать...

От жгучего осознания того, что он терпит сокрушительное поражение при каждой их встрече, Хи Дэ непрерывно и жалобно стонал.

«Не знаю, насколько уместно будет сказать это сейчас, но вы, господин директор, тоже не изменились».

— И всё же... кажется, она не всё забыла.

Желание во что бы то ни стало одержать над ней верх вдруг испарилось. А любопытство, к которому он снова прикипел всем сердцем, теперь сводилось к до смешного простым вопросам.

Каким человеком я остался в памяти Сим Ён Со?

Оставила ли она для меня в своей душе хотя бы крупицу хороших воспоминаний?

— И черт меня дернул брякнуть про горизонтальную структуру. Надо было сказать, что у нас тут пиздец какая строгая вертикаль. А то перед её адвокатским красноречием я просто бессилен.

Да уж. Как иначе.

— Чего ты сюда пришла? Шла бы домой отдыхать, устала ведь наверняка.

Когда Ён Со зашла в круглосуточный магазинчик, её мать, госпожа Ли Хон Син, сидевшая за кассой, округлила глаза. Не говоря ни слова, Ён Со прошла прямиком в подсобку и опустилась на корточки перед еще не разобранными коробками с товаром.

Хон Син подошла к дочери. Руки Ён Со, которая с порога принялась наводить порядок, мелькали так же ловко, как у заправского мерчандайзера.

— Ты хоть поела?

— Поела. А ты, мам?

— Скоро время списания [3], вот это и поем.

[3] Списание: еда с истекающим сроком годности (треугольные кимпабы, сэндвичи), которую в круглосуточных магазинах обязаны снимать с продажи; работники часто забирают её себе.

При слове «списание» Ён Со резко вскинула голову. Хон Син торопливо замахала руками, словно оправдываясь:

— Нет, продукты-то нормальные! Просто выбрасывать жалко. Да и отдавать кому-то чужому по правилам нельзя.

Несколько лет назад Хон Син открыла этот магазинчик рядом с домом. Они купили его, сложив в одну копилку деньги, которые мать с маниакальным упорством откладывала, живя приживалкой в чужом подвале, и сбережения самой Ён Со.

В тот день, когда Ён Со получила место в юридической фирме, она буквально силой потащила за собой мать — ту самую, что всё никак не могла расстаться со своими страхами. Они навсегда покинули ту подвальную каморку и переехали в крошечную квартирку. Хон Син пришлось уволиться с должности домработницы с проживанием, и она стала полноправной владелицей круглосуточного магазина.

Из-за затянувшегося экономического кризиса выручка была лишь красивой оберткой, не приносящей особых денег [4], но в жилище матери и дочери впервые засияло настоящее солнце. А саму Хон Син теперь уважительно называли «хозяйкой», что, казалось, никогда не было написано ей на роду.

[4] В оригинале 기빛 좋은 개살구 (красивый дикий абрикос): корейская пословица о чем-то привлекательном снаружи, но бесполезном или горьком внутри (аналог «не всё то золото, что блестит»).

Быстро закончив сортировку на складе, Ён Со подошла к прилавку и открыла кассу [5]. Проверив чеки, она провела быструю инвентаризацию некоторых позиций и дала матери несколько указаний.

[5] В оригинале «POS» (포스) — кассовый терминал.

Когда Ён Со начала оглядываться в поисках, чем бы еще заняться, Хон Син мягко перехватила её за запястье:

— Брось это. Хватит. Остальное мама сделает сама.

Мать всегда тревожилась из-за характера дочери, которая ни секунды не могла усидеть на месте, постоянно выискивая себе работу. Ей казалось, что это она виновата — не научила своего ребенка давать душе хоть немного отдыха.

— Как тебе на новом месте?

— Нормально. Только суетливо очень.

— А кого-нибудь из... той семьи видела?

— ...Только исполнительного директора.

Услышав, как спокойно Ён Со произнесла имя Хи Дэ, Хон Син сглотнула подступивший к горлу ком. Когда она узнала, что компания, куда переходит дочь — это «Пэкмун Авто», она не подала виду, но ей до дрожи хотелось отговорить её от этого шага.

У Хон Син накопилась тысяча вопросов, но она замялась, не решаясь их задать. Ён Со посмотрела на неё:

— Мам. Какое-то время я не смогу сюда приходить. Работы навалилось.

— Поняла. За магазин не переживай. У тебя работа и без того на износ.

— Найми работника на ночную смену. Не сиди тут ночами одна.

— Работника? Ой, да это же в копеечку влетит! Я и сама прекрасно справляюсь...

— Мам.

Голос Ён Со неуловимо понизился, и Хон Син настороженно подняла глаза. Ён Со, слегка сведя брови, твердо произнесла:

— Мам. Я не хочу, чтобы ты думала, будто твое здоровье можно заменить всеми деньгами мира. Тебе больше не нужно так изводить себя. Я хочу, чтобы ты перестала это делать.

— Хорошо. Поняла. Я попробую найти кого-нибудь.

— И не ешь списанное. Слышишь?

— Да. Хорошо. Послушаюсь тебя. Ох уж эта ворчунья.

Хон Син, которая по первому зову дочери готова была вскочить даже среди ночи [6], тепло прищурилась. Ён Со тихонько вздохнула. Достав из подогревателя бутылочку теплого соевого молока, мать протянула её Ён Со:

— Думаешь, будешь сильно занята? И что делать, если работы так много?

[6] Корейская идиома 자다가도 일어나다 («вскочить даже во сне»): означает готовность немедленно выполнить просьбу близкого человека.

— Придется справляться. Если я даже с этим не слажу, то чего я вообще стою? Вспомни, как мы жили. Всё будет хорошо.

Откручивая крышечку соевого молока, Ён Со слабо улыбнулась.

Хон Син молча смотрела на улыбающееся лицо дочери. Мать слишком хорошо знала эту улыбку. Обычно она появлялась именно тогда, когда ничего хорошего не происходило, а будущее казалось абсолютно беспросветным.

Глава 5