Победная церемония

— Чего ты смеёшься? Тебе это кажется смешным?

— Ой, не могу. Аха-ха. Аха-ха-ха-ха-ха, я сейчас умру от смеха, ох, как и ожидалось от Сим Ён Со.

Глядя на трясущегося от смеха сына, Джин Хва сурово сдвинула брови.

— Смешно? Твоя мать от злости глаз сомкнуть не могла, а тебе, значит, смешно?! Что здесь смешного? Что?!

Хи Дэ, отсмеявшись, вытер выступившие на глазах слёзы. Казалось, он успокоился, но тут же снова разразился раскатистым хохотом.

Затем он покачал головой.

— Мам. Адвокат Сим тебе больше не по зубам. Мам, тебе с ней не тягаться.

— Ч-что?

— Грозилась, что не оставишь всё просто так, бросила трубку... И всё, до чего ты додумалась — это встретиться с ней и устроить разнос? Ты до сих пор видишь в ней ту забитую школьницу?

Хи Дэ усмехнулся.

— Даже хорошо, что так вышло. Адвокат Сим, наверное, очень хотела с тобой встретиться.

— Зачем ей это?

— Чтобы отплатить тебе.

Губы Джин Хвы приоткрылись от удивления. Хи Дэ посмотрел на мать безгранично холодным взглядом.

— Ты ведь знаешь. Ты сама прекрасно знаешь, каково это — когда тебя ранят люди, и как это меняет жизнь. Ты сама всё это прошла. Как ты можешь так легко причинять боль другим?

— ...

— Ты каждый день жалуешься на свою боль, твердишь, что травмы разрушили твою жизнь, но при этом бездумно калечишь чужие судьбы. Как ты можешь? Ты же знаешь всё это лучше других.

— Ты... ты вздумал учить свою мать?! Да сколько мне лет!

— Учиться нужно всем, и детям, и взрослым. При чём тут возраст? Не понимать таких вещей в твои годы — вот это и есть настоящее невежество и низость. Неужели не понимаешь?

— ...

— На людях строишь из себя саму элегантность и благородство. А они знают, какая ты на самом деле?

— И что с того, если узнают?! Какая мать не потеряет рассудок, когда дело касается ее сына?! Где ты видел такую мать, скажи на милость!

Хи Дэ закрыл глаза и глубоко вздохнул. На мгновение на его лице отразилась легкая печаль, но затем он снова заговорил.

Казалось, он решил довести начатое до конца.

— Твоя боль — не единственная, что имеет значение. Раны глубоки и болезненны для каждого. Та рана, которую ты оставила адвокату Сим, тоже невероятно глубока. Так что, если ещё раз её увидишь, извинись.

— Да ты... ты просто...

Джин Хва отступила на шаг. Её сын, стоявший перед ней так ровно, излучавший такую зрелую уверенность, сегодня казался ей совершенно чужим.

Его голос, его манера говорить — всё было таким непривычным и отстраненным, что создавало непреодолимую пропасть между ними.

— Выходит, ты сейчас защищаешь её перед родной матерью?

— Любому ясно, что ты неправа. И только потому, что это была адвокат Сим, всё обошлось без последствий. Ты хоть понимаешь, в каком мире мы живём?

— Если собираешься защищать её при мне, то можешь больше не называть меня матерью! Не смей называть меня мамой!

— Хорошо. Тётенька.

— ...

— А? Извините, а вы кто такая и что делаете в моём доме? Мы знакомы?

Гнев, клокотавший внутри Джин Хвы, теперь отчётливо читался на её лице.

— Тебе что, мало досталось?

— Да хоть оббейся, мне твои шлепки по спине как слону дробина. Только щекотно.

— Что?! Извиниться при встрече?! Ещё чего! За что мне извиняться?! Если бы ты вёл себя подобающе, до этого бы не дошло!

— Ошибаешься. Сейчас я веду себя подобающе как никогда. Потому что наконец-то понял, в каком направлении мне двигаться.

Сын, который еще вчера казался незрелым мальчишкой, сегодня выглядел полностью сформировавшимся мужчиной.

Джин Хва закрыла глаза и сухо вздохнула. Как она и опасалась, её сын уже ускользал от нее. Всё дальше и дальше, туда, где она не могла его ни достать, ни удержать.

«Когда он успел так вырасти?..»

Бессердечное время текло так быстро.

— Говорю прямо: не смей больше трогать адвоката Сим.

Джин Хва, едва усмирившая свой гнев, вновь округлила глаза.

Казалось, он решил подлить масла в огонь.

— Да кто кого трогает! Это она высказала мне всё в лицо и ушла!

— Вот именно. Я просто предупреждаю: чем больше ты будешь пытаться её задеть, тем хуже будет только тебе. Адвокат Сим теперь никому не уступает. Она не станет молча склонять голову без причины и терпеть несправедливость.

— ...

— Ты же видела, как она умеет говорить. Тебе с ней не справиться. Я и сам ей постоянно проигрываю. Ни разу не смог победить. Она такая смышлёная и решительная. Просто идеальная.

Глядя на мать, потерявшую дар речи, Хи Дэ мягко улыбнулся.

— Мам. Ну как в неё можно не влюбиться?

Его глаза светились любовью.

После того как Хи Дэ, залпом выпив миску отвара из пантов, умчался на работу, даже не оглянувшись, Джин Хва какое-то время стояла в его комнате, а затем тоже ушла.

По дороге домой Джин Хва, подперев подбородок рукой, молча смотрела в окно. Внутри всё кипело, но в то же время по спине бежали мурашки.

«Ты ведь знаешь. Ты сама прекрасно знаешь, каково это — когда тебя ранят люди, и как это меняет жизнь. Ты сама всё это прошла».

Она зажмурилась и открыла глаза.

«Ты каждый день жалуешься на свою боль, твердишь, что травмы разрушили твою жизнь, но при этом бездумно калечишь чужие судьбы».

Сын высказал всё, что хотел.

Ей не хотелось этого признавать, но он был абсолютно прав.

«Даже хорошо, что так вышло. Адвокат Сим, наверное, очень хотела с тобой встретиться».

«Зачем ей это?»

«Чтобы отплатить тебе».

Она снова крепко зажмурилась. Джин Хва вздохнула, и ей показалось, будто выжженная дотла душа испускает чёрный дым.

Вчера, после ухода Ён Со...

Она ещё долго не могла встать с места. Сердце колотилось, пульс зашкаливал, но объяснить свое состояние какой-то одной причиной она не могла.

Во взгляде этой девочки читались полное смирение и отстраненность от всего на свете. Казалось, на самом дне её души скрывается бесконечное равнодушие; спокойным, лишенным эмоций голосом она провела четкую границу в отношениях с её сыном.

Сердце забилось ещё неистовее; ей казалось, что она отчетливо слышит каждый его удар.

Как ни нелепо, но в Ён Со она увидела отражение себя в первые годы брака. Ту самую глупую себя, которая, узнав об изменах мужа, цеплялась за жалкую гордость и не смела задать ему ни одного вопроса.

Она бросила все силы на то, чтобы держать лицо и выглядеть достойно. Она ходила по разным встречам и в конце концов просто улыбалась тем, кто говорил: «Ну что поделаешь, ты должна его понять».

Она считала, что так она побеждает.

— Какая глупость. Что за нелепые мысли.

Эта девочка выросла удивительной женщиной и делала всё возможное, чтобы защитить себя. Она не молилась о чужом счастье и не надеялась на него.

Казалось, она довольно рано усвоила горькую правду жизни: если ты не защитишь себя сам, никто этого не сделает.

Джин Хва снова вздохнула.

Может, профессия адвоката наложила свой отпечаток? Девочка держалась уверенно, не ломалась; несмотря на свою мрачность, она излучала свет. Она говорила лаконично, не оставляя места для сомнений, и, глядя на неё, у Джин Хвы вдруг участился пульс.

«Адвокат Сим теперь никому не уступает».

Принципы и решительность этой девочки были пугающе прекрасными и непоколебимыми.

«Она не станет молча склонять голову без причины и терпеть несправедливость».

«Ах, если бы и я тогда была такой...»

Джин Хва покачала головой, отгоняя мысли о Ён Со. Разумеется, девочка выросла безупречной и умной, но не более того.

Её сердце забилось сильнее лишь от сожаления. Только из-за того, что в ней ещё жила надежда: «А что, если бы и я, как она, не струсила и гордо защитила себя?»

Это стало поводом взглянуть на саму себя — ту, что не могла и слова вымолвить на людях и гнила заживо изнутри.

— Как она умудрилась так вырасти? Повезло же её матери, — пробормотала Джин Хва, приподняв бровь.

Как бы то ни было, Ён Со равнодушна к её сыну, поэтому, если хорошенько вправить Хи Дэ мозги, эта буря промчится и постепенно уляжется.

Ей хотелось в это верить.

* * *

Несколько дней назад Чхве Дэ Сик заглянул на рынок Намдэмун и купил себе костюм, туфли, очки и портфель.

Затем он начал понемногу выходить в город. Прилично одетый, с портфелем в руках, он заходил в интернет-кафе, читал новости и заодно проверял статьи о своей уже арестованной любовнице.

На первый взгляд он ничем не отличался от обычного служащего по пути на встречу, и никто не обращал на него внимания. Чхве Дэ Сик, который до этого ел рамён в углах круглосуточных магазинов, начал вести себя всё смелее.

Он заходил в переполненные китайские ресторанчики поесть чачжанмён, пил кофе на террасах кафе. Даже если он целый день сидел в кафе возле мэрии, никто его не подозревал. Таких офисных работников, как он, там были сотни.

Он чувствовал, что план работает безупречно. Пользуясь случаем, он сменил и жильё. Он переехал в более приличный мотель, но даже хозяин мотеля не заподозрил неладного. Ведь перед ним стоял типичный клерк в командировке.

Чем меньше он пытался замаскироваться и чем меньше озирался по сторонам, тем меньше подозрений вызывал. Удивительное дело. С каждым днём Чхве Дэ Сик становился всё наглее, и вместе с этим росла его уверенность в том, что он сможет скрываться вечно.

Гордо вышагивая мимо полицейских участков, он презрительно усмехался. Высоко задрав подбородок и делая вид, что разговаривает по пустому телефону, купленному за тридцать тысяч вон, он проходил мимо полицейских, испытывая не просто возбуждение, а настоящий экстаз.

Он думал, что вся Корея будет знать его в лицо, но люди оказались гораздо равнодушнее, чем он ожидал.

Теперь у него оставалось около восьми миллионов вон.

Он решил, что нужно найти работу до того, как деньги закончатся и начнутся проблемы. Отправившись на поиски подходящей подработки, он нашёл объявление о найме в подпольную игорную компанию и сел в такси.

Его небрежная стрижка, которую он сделал сам, пока жил в дешевой ночлежке, немного напрягала, поэтому он решил заехать в парикмахерскую и сменить имидж.

Такси остановилось на светофоре, и Чхве Дэ Сик, рассеянно глядя в окно, вдруг увидел вдалеке штаб-квартиру «Пэкмун Авто». Заметив логотип «Пэкмун», он злобно скривился.

Штаб-квартира оказалась не так далеко от мотеля, в котором он остановился. Вот так совпадение.

«Если это их компания, значит, эта тварь тоже там?»

Вспомнив Ён Со, Чхве Дэ Сик до скрипа стиснул зубы. При мысли о ней — той, что в одночасье разрушила его жизнь, хотя ещё месяц назад он был успешным владельцем кафе, — его захлестнула неконтролируемая ярость.

Замерев на месте, Чхве Дэ Сик неотрывно смотрел на далёкую вывеску «Пэкмун Авто». С шумом выдохнув, он усмехнулся.

Вскоре загорелся зелёный, и такси тронулось с места.

«Думаете, вам удастся меня поймать? Не смешите. Я никогда не попадусь».

Проезжая мимо здания «Пэкмун Авто», он демонстративно опустил стекло и подставил лицо ветру.

Это была его победная церемония.

Глава 41