Спасая себя

В детстве, играя с Хи Дэ на заднем дворе, Ён Со часто не замечала, как заходило солнце.

Им было весело и без особых игрушек. «Во что же мы тогда играли?». Ён Со на мгновение погрузилась в воспоминания, словно листая старый фотоальбом.

Они сидели в тени под навесом, пели песни из мультиков и рисовали. Заигравшись, она и не замечала, как в какой-то момент Хи Дэ вставал и уходил — теперь, оглядываясь назад, она понимала, что их игры длились ровно два часа в день.

Он тайком пробирался на задний двор, пока его мать брала частные уроки по флористике или йоге, и возвращался в дом прежде, чем она успевала его спохватиться. Бросив на прощание: «Увидимся завтра», он открывал дверь и скрывался за ней, а Ён Со каждый раз провожала его с щемящим чувством тоски и грусти.

Бывали дни, когда она неотрывно смотрела на дверь, пока Хи Дэ окончательно не исчезал из виду. Ей часто становилось любопытно: какой мир скрывается за ней?

Но она ни разу не поддалась этому любопытству, ни разу не подошла ближе, ведомая неясным порывом.

Она знала, что открывать эту дверь позволено только ему. И почему-то чётко осознавала, что для неё это под строжайшим запретом.

Раз уж он пообещал увидеться завтра, она засыпала в ожидании этого «завтра». И едва открыв глаза, снова ждала его прихода. Так они играли, он исчезал, а потом возвращался — и так повторялось бесчисленное множество раз.

И вот, в семнадцать лет, будучи старшеклассницей…

Она впервые переступила порог этого дома по вызову его матери. В тот миг все её вопросы получили ответы.

Высоченные потолки, на которые можно было смотреть, лишь до отказа запрокинув голову, невообразимые масштабы — было даже непонятно, сколько здесь этажей и комнат. Сияющая мебель и техника. Различные предметы декора и картины, отражающие вкус его матери.

Уж лучше бы она продолжала жить в неведении. Увидев своими глазами пространство, в котором он жил, она жестоко осознала, насколько беспочвенной и пустой иллюзией было время, проведённое с ним.

Он находился так близко, но при этом был бесконечно далёк. Дальше, чем любой человек на другом конце земного шара.

Убранство дома почти не изменилось. Разве что обновили мебель и технику, но та же солидная, тщательно выверенная роскошь по-прежнему служила ему основой.

Ён Со, шаркающая гостевыми тапочками, замерла. Её взгляд упал на сидящую на диване мать Хи Дэ.

Их взгляды встретились. Она сидела на том же месте и смотрела в том же направлении, что и тогда.

Каждая клетка её тела отозвалась, вытягивая наружу все воспоминания из далёкого прошлого. В семнадцать лет, когда они встретились впервые, его мать разомкнула губы и произнесла:

«Так значит, ты и есть дочь домработницы из Янчжу».

Она заговорила с ней культурным, но сухим тоном. Конечно, с тех пор утекло много воды, и её мать, которую звали «домработницей из Янчжу», больше не работала в этом доме. Но для его матери Ён Со, скорее всего, навсегда останется «дочерью домработницы из Янчжу». Вряд ли она захочет называть её как-то иначе. После недолгого зрительного контакта мать Хи Дэ поднялась с дивана. Встав с ней на один уровень, она заговорила:

— Мы снова встретились, адвокат.

Ён Со лишь закрыла и открыла глаза.

— Благодарю, что нашли время приехать, адвокат.

Это было настолько неожиданно, что Ён Со поклонилась, ещё ниже опустив голову.

— Здравствуйте, госпожа. Меня зовут Сим Ён Со.

То же место, похожая причина.

Такой была их вторая встреча.

Как только Ён Со опустилась на диван, прислуга подала чай.

Во рту пересохло, но у неё не было ни малейшего желания пить. Одно только пребывание в этой комнате, необходимость сидеть напротив его матери и дышать с ней одним воздухом уже казались невыносимым бременем.

Джин Хва сделала глоток чая и поставила чашку обратно. От тихого стука фарфора о блюдце Ён Со зажмурилась и снова открыла глаза.

Его мать была воплощением «аристократки». Женщина, рождённая в знатной семье, утонченная до мозга костей; казалось, для неё расслабиться и потерять контроль было сложнее, чем держать себя в ежовых рукавицах.

— Я уже слышала, что вас приняли в нашу компанию.

— ...

— Не думала, что это повод для поздравлений, поэтому не стала передавать их лично.

Хи Дэ был похож на мать. Даже когда он намеренно грубил, использовал ненормативную лексику или менял выражение лица по настроению, его врожденная элегантность никуда не девалась.

Даже в те моменты, когда он язвительно сыпал просторечиями, в нём чувствовались достоинство и благородство, отличавшие его от других. Он жил как хотел, говорил что вздумается и вёл себя развязно, но неискоренимая учтивость сглаживала все острые углы. Оттого он казался ещё притягательнее.

Именно поэтому его невозможно было ненавидеть. Как и его мать.

— Говорят, вы раскрыли крупное дело под руководством нашего исполнительного директора Юна. Слышала, дело было хлопотным, но благодаря вашей смекалке всё успешно разрешилось.

— Госпожа, пожалуйста, обращайтесь ко мне на «ты».

На просьбу Ён Со Джин Хва лишь слегка махнула рукой.

— Что вы. Вы теперь взрослая, состоявшаяся личность, я не могу себе этого позволить. К тому же мы больше не увидимся.

Поняв скрытый смысл, Ён Со промолчала. Нужно отбросить всё лишнее и запомнить лишь последнюю фразу: они больше не увидятся.

— Вы ведь понимаете, почему я захотела с вами встретиться?

— Не совсем, — тихо ответила Ён Со.

Джин Хва сделала ещё один глоток чая, словно выигрывая время на раздумья.

«Не понимаю».

— Наш исполнительный директор Юн — невероятно благодарный сын, который до сих пор рос, ни в чём не переча родителям. Вы, вероятно, хорошо осведомлены о ситуации в нашей семье: пока мой супруг жил на стороне, я держалась только ради сына.

— ...

— Даже когда муж отвернулся от меня, а люди шептались за спиной, я как-то справлялась, высоко держа голову. Ведь у меня был Хи Дэ. Хи Дэ защищал меня от одиночества.

«Благодарный сын».

«Сын, за которого не жаль отдать всё на свете».

— Будь моя воля, я бы держала такого сына при себе до самой смерти. Но что поделать? Годы идут, пришло время женитьбы, пора подыскать ему пару.

Ён Со молчала. Она уже догадывалась, что последует за этим.

— Но наш исполнительный директор Юн отказывается от смотрин. Из-за вас.

Она изо всех сил старалась не подавать виду, но непроизвольно сглотнула. Ён Со медленно выдохнула.

Джин Хва перекинула ногу на ногу и подняла взгляд. Выражение её лица было отстраненным, словно она задавалась вопросом, не сон ли всё это.

— Брак по любви, когда совпадают чувства и мечты — это прекрасно. Я всё понимаю. Но для нас, людей, несущих ответственность за судьбу конгломерата, существует негласное правило выбора супругов. Именно поэтому браки по расчёту встречаются у нас в разы чаще, чем по любви.

Разница в свадебных традициях и семейных ценностях была для них само собой разумеющейся.

— Исполнительный директор Юн, воспитанный в этих традициях с малых лет, не может этого не понимать. Я знаю, что он всё осознаёт. Просто он предпочитает закрывать на это глаза и хочет быть с вами.

Опустив взгляд, Джин Хва пристально посмотрела на Ён Со.

Глядя в эти ясные, умные глаза, выдававшие хорошее образование, она испытывала смешанные чувства. Это была не просто мудрость, приобретенная в ходе учёбы, а проницательность высокого уровня — результат широкого кругозора и острого ума.

— Адвокат. Я не хочу оставлять пятен на жизненном пути нашего Хи Дэ. Я желаю, чтобы он спокойно прошёл все предначертанные этапы и в итоге занял кресло своего отца.

— ...

— Без единой помарки.

Закончив, Джин Хва пододвинула к ней несколько конвертов с документами. Ён Со молча посмотрела на них.

— Я присмотрела для вас несколько мест, куда вы смогли бы перейти без особых проблем. Условия там будут лучше ваших нынешних.

Всего пять конвертов: ведущая юридическая фирма Южной Кореи, крупная больница, иностранная компания...

Одного взгляда на логотипы было достаточно, чтобы понять — это престижные места для работы.

— Ради будущего нашего исполнительного директора Юна, прошу вас, проявите понимание в этот раз. Чем раздувать скандал, глядя друг другу в глаза, лучше держаться подальше...

— Прошу прощения, госпожа.

Ён Со впервые прервала её. Джин Хва тут же умолкла.

Ён Со слегка приподняла плечи, сделала глубокий вдох и, подняв глаза, посмотрела на Джин Хву.

— Я хотела дослушать вас до конца, не перебивая, но, кажется, произошло недоразумение.

— ...

— Меня и исполнительного директора Юн Хи Дэ ничего не связывает. Между нами ничего не было в прошлом, нет в настоящем и не будет в будущем.

Её голос звучал тихо, но убедительно, словно опираясь на неоспоримые факты. Откинувшись на спинку кресла, Джин Хва продолжила слушать.

— Разумеется, я понимаю ваши опасения и тревоги. Но это не даёт вам права предлагать мне сменить работу. Если в будущем я и решусь на переход, то сделаю это исключительно по собственной воле, опираясь на свои решения и способности.

— ...

— И всё потому, что будущее исполнительного директора Юн Хи Дэ заботит меня далеко не так сильно, как вас.

Ён Со отодвинула конверты обратно. Это был безоговорочный отказ.

Джин Хва молча проследила за тем, как Ён Со кончиками пальцев вернула конверты, а затем слегка склонила голову.

— Выходит, адвокат, вы не намерены строить никаких отношений с нашим исполнительным директором Юном?

— Именно так.

Ён Со поднялась со своего места. Она повернула голову, словно глядя на ту самую семнадцатилетнюю девочку, которая даже не смела присесть на диван, а лишь стояла у витрины, дрожа от страха.

Она долго смотрела на то место, где стояла тогда, а затем перевела взгляд.

— И позвольте добавить ещё кое-что: такие разговоры вам следует вести с самим исполнительным директором. Отказ от смотрин — это его личное решение и желание, а не моё.

Возможно, она ждала именно этого момента… Пришло время освободить из плена воспоминаний ту девочку, которая не могла вымолвить ни слова и только дрожала.

— Поскольку мы вряд ли ещё увидимся, прощаюсь с вами окончательно. Желаю мира и благополучия вашему дому.

Путь сюда был слишком долгим.

Она спасла ту маленькую девочку из прошлого, и теперь ей пора уходить.

— Я пойду.

С израненной собой в настоящем она уже ничего поделать не могла.

Глава 39