Я этого не позволю

К тому времени, как Хи Дэ вернулся в кабинет, от матери поступил второй звонок. Садясь на место, Хи Дэ ответил:

— Что такое?

Мать и сын не общались с тех пор, как между ними разразилась настоящая война, так что и созванивались они после долгого перерыва.

Обида ещё не улеглась, поэтому его голос звучал холодно. Как, впрочем, и её.

— Что это за фото? У вас с Мин Уком что-то произошло?

Хи Дэ тут же нахмурился. Затем устремил отстраненный взгляд на дверь кабинета исполнительного директора, которую спешно заменили утром.

— Сколько мне сейчас лет, чтобы ты о таком спрашивала?

— При чем тут твой возраст? Я общаюсь с его родителями. Ты ведь тоже это понимал, поэтому до сих пор терпел, когда Мин Ук тебе докучал?

— Вот именно. Я долго терпел его жалкие выходки только из-за тебя.

— Если поссорились, надо решать всё словами. Что это за детские выходки? Как несолидно. Ещё и в соцсетях, где все видят, боже мой.

От её нравоучений начала закипать злость. И без того настроение было паршивым.

— Я для того и выложил, чтобы все увидели. Пусть люди знают, вот тогда он по-настоящему опозорится.

— Но почему?

— Око за око, зуб за зуб. На публичную атаку — публичная атака.

— Что?

— Проехали. Я собирался и дальше просто держать его при себе, но он ведь постоянно бегает к тебе доносить. И про Сим Ён Со растрепал. Раз он твоя пешка, мне пришлось с ним разобраться.

После его объяснения на мгновение повисла тишина. Хи Дэ живо представил, как у матери от удивления округлились глаза.

— А это... это ты откуда узнал?

— Я навел о тебе справки. Если уж копать друг под друга, то взаимно, чтобы было по-честному. Разве нет?

Наверняка слова о слежке привели её в замешательство. В ожидании ответа Хи Дэ легонько постучал пальцем по столу.

— Как бы то ни было, ты ведь помнишь, что завтра? Твои смотрины. Я прислала тебе время и место.

Ну разумеется.

Последние несколько дней было подозрительно тихо.

— Я же говорил, что не пойду на смотрины. И притом вполне доходчиво.

— Можешь прийти и устроить там погром или скандал, мне плевать, но завтра ты должен появиться. Приди и хотя бы представься.

— Не пойду. Я не хочу, и какой смысл представляться? Они и так знают моё имя, а мне их знать совершенно ни к чему.

— Кому говорю, приходи! Хочешь окончательно растоптать мою репутацию?

— Мама.

Хи Дэ потёр переносицу.

— Я давно хотел тебе это сказать. Мама, я не твоя марионетка. Я не могу жить только так, как хочешь ты.

Он выпалил то, о чём мечтал сказать всегда, но ни разу не произносил вслух.

Произнеся это, Хи Дэ прикрыл глаза от захлестнувшей его бури смешанных чувств.

— Я тоже хочу наконец-то пожить своей жизнью. Это ведь не так уж сложно. Тебе пора смириться с тем, с чем придётся, и отпустить то, что давно нужно отпустить.

— ...

— Отец — это отец, а я — это я. Мама.

Должно быть, её больно задели эти слова. Мать долго молчала, и эта тишина тяжёлым грузом давила Хи Дэ на сердце.

— Смириться? Хочешь жить своей жизнью? Ты к тому клонишь, чтобы я породнилась с семейкой, которая перебивалась прислужничеством в нашем доме?

— Мама.

— И это та самая жизнь, о которой ты так мечтал? Чтобы посмотреть на такую жалкую свадьбу, я должна всё отпустить? Ну уж нет. Чёрта с два.

Почувствовав угрозу, её голос зазвучал ещё твёрже.

— Если продолжишь в том же духе, я не стану сидеть сложа руки.

На этот раз Хи Дэ плотно сжал веки.

— Не станешь сидеть сложа руки? И что. Что ты сможешь сделать.

— Что я сделаю? Если так интересно, покопайся в моих делах. И узнаешь, что я собираюсь сделать.

— Мама, прошу тебя, хватит.

— Только попробуй завтра не прийти. Я предельно ясно выразилась. Больше не выводи меня из себя и делай, что велено.

— ...

— Верно. Твой отец — это твой отец, а ты — это ты. Вот и живи по-человечески, хотя бы ты. Этого достаточно.

Пик. Связь оборвалась, прежде чем он успел вставить хоть слово.

В растерянности Хи Дэ уставился на экран телефона, бессильно опустив плечи.

— С ума сойти можно.

Он со вздохом запрокинул голову и, чувствуя удушье, выпил холодной воды. В последнее время не выдавалось ни одного спокойного дня, и вряд ли ему это просто казалось.

«Я не твоя марионетка».

«Я не могу жить только так, как хочешь ты».

Чувство вины за то, что он причинил ей боль, терзало всё тело.

«Отец — это отец, а я — это я».

Эти слова казались тяжким наказанием, от которого ему ещё долго не избавиться.

Как же он старался жить, не забывая о том, что мать — самый несчастный и жалкий человек на свете.

Думая, что нет ничего сложного в том, чтобы выполнить просьбу женщины, потерявшей весь мир, он безропотно соглашался на все её требования. Ведь он прекрасно знал, что только он один может заставить её улыбнуться.

Но.

Так не может продолжаться вечно.

«Если продолжишь в том же духе, я не стану сидеть сложа руки».

Вина смешивалась с обидой. От острой боли, пронзившей грудь, Хи Дэ зажмурился и снова открыл глаза, а затем мельком взглянул на часы.

Приближалось время встречи с Ён Со. Оставался последний отчёт по делу Чхве Дэ Сика, и ожидалось, что это будет по-настоящему блестящий финал.

Поскольку дело перешло в разряд уголовных, «Пэкмун Авто» оно больше не касалось. Конечно, компании предстояло подать гражданский иск о возмещении ущерба, но с этим юридический отдел справится и без вмешательства исполнительного директора. Самостоятельно. И чисто.

Раздался стук, и вошёл секретарь. Это означало, что пришла Ён Со.

— Господин исполнительный директор. Адвокат Сим ожидает.

— Пусть войдёт.

Хи Дэ поднялся с места, чтобы встретить ее. Секретарь отступил в сторону, Ён Со переступила порог, а Хи Дэ обошёл стол, сокращая расстояние между ними.

— Мы сегодня часто видимся, адвокат.

— Да, господин исполнительный директор.

«Должно быть, родившись умнее остальных, она хлебнула горя, пока училась на адвоката. Совсем не улыбается, всё время настороже. Обожглась с парнем?»

«А ведь когда-то ты была самой чистой на свете и так светло улыбалась».

Помолчав и посмотрев на почтительно стоявшую Ён Со, Хи Дэ указал на диван.

— Присядем?

— Хорошо, господин исполнительный директор.

Ему нисколько не хотелось быть плохим сыном. Как не хотелось и расстраивать или злить мать.

— Ну что ж, это наш последний отчёт, давайте завершим его с триумфом.

Просто теперь ему захотелось жить. Вместе с ней, той, что вновь появилась перед ним.

— Тогда начнём?

Тщетная жажда?

— Да. Хорошо, господин исполнительный директор.

«Даже если так, ты ведь всё равно никогда ко мне не придёшь».

Около часа они обсуждали дело Чхве Дэ Сика.

Его объявили в розыск, но до сих пор не поймали. Из разных регионов поступало множество звонков от людей, утверждавших, что видели Чхве Дэ Сика, но это были либо похожие на него люди, либо ложные вызовы.

Полиция запросила помощь у китайских властей, не исключая вероятности того, что он уже переправился в Китай контрабандным судном.

— Думал, его быстро сцапают, а он долго держится. Изрядно раздражает.

— Без сообщников он далеко не уйдёт. Скоро начнутся проблемы с деньгами, да и выдерживать психологическое давление станет всё сложнее. Его поймают.

Ён Со говорила совершенно спокойно, и Хи Дэ лишь вскинул бровь. Он медленно кивнул, соглашаясь с её словами, и в кабинете повисла тишина.

Через некоторое время Ён Со закрыла папку. «Ах, вот теперь действительно всё», — подумал Хи Дэ и сдавленно выдохнул.

Конечно, загадывать наперёд смешно, но то, что в ближайшее время у него не будет официальных поводов для встреч с Ён Со, было неоспоримым фактом.

— Вот и закончилось. Всё.

— Да, всё верно, господин исполнительный директор.

Хи Дэ перевёл взгляд. Он смотрел куда-то вдаль, словно сквозь окно, и вдруг бросил:

— Впредь мы с вами вряд ли увидимся в этом кабинете.

— ...

— А до этого было хорошо: виделись каждый день под предлогом совещаний.

Безупречное завершение первого официального дела не принесло ему радости — лишь горькое чувство сожаления в самом конце, заставившее его пробормотать эти слова.

Ён Со долго смотрела на обложку папки, прежде чем разомкнуть губы.

— Результат оказался успешным благодаря вашему руководству. Спасибо.

— Какому ещё руководству. Вы сами всё сделали. Кем я буду выглядеть, если вы так говорите?

— Я серьёзно. Я многому у вас научилась за это время.

Её слова звучали как прощание, и Хи Дэ подался вперёд. Ён Со опустила взгляд, а он негромко постучал по столу:

— Не прощайтесь так, словно мы больше никогда не увидимся. Так говорят, когда расстаются навсегда.

Ён Со подняла на него глаза.

— Боюсь, мне больше не представится повода увидеться с вами.

— Почему?

— Потому что всё закончилось. Абсолютно всё.

От слова «всё» Хи Дэ с силой сдавил переносицу. А затем напряг веки, словно отвергая саму эту мысль как нечто совершенно немыслимое.

— Как же обидно и жестоко вы говорите. Почему сегодня столько людей пытаются меня задеть? И никто даже не интересуется моим мнением.

— С вашего позволения, я пойду.

Ён Со встала, и Хи Дэ поднялся следом.

Ни на что не решаясь, они какое-то время смотрели друг на друга. Казалось, любые слова сейчас прозвучали бы жалко.

«Где мы сейчас находимся — в начале или в самом конце, — понять невозможно...»

— Вы отлично потрудились, адвокат.

— Вы тоже хорошо потрудились, господин исполнительный директор.

Хи Дэ протянул ей руку. Рукопожатие на прощание.

Ён Со на мгновение замешкалась, но всё же вложила свою ладонь в его. Хи Дэ сжал её руку крепче, чем требовалось, и медленно пожал.

Казалось, вся кровь в теле хлынула к кончикам пальцев.

— Адвокат.

«Да…»

«Мне было одиноко. Я не мог жить один».

«И мне хотелось выплеснуть эту переполнявшую меня, нерастраченную любовь».

— Да, господин исполнительный директор.

«Всё это нахлынуло на меня в тот миг, когда я встретил тебя».

«Было ли это вырвавшимся наружу долгим лишением или же прозрением?»

— Между нами ничего не закончилось.

— ...

— Я этого не позволю.

Будь что будет.

Глава 37