С ядом на губах

Как только наступило время окончания работы, начальник подошел к Ён У и стал умолять ее поскорее уйти домой. Она и так собиралась уходить, но то, что начальник так слезно просил об этом, само по себе заставляло чувствовать себя некомфортно.

Начальник проводил её до самой двери, словно оказывая почести, и Ён У, глядя на его поведение, открыла рот.

— Пожалуйста, ведите себя со мной проще, как обычно. Мне очень неловко, начальник.

— А... Ну, я бы и сам хотел, но на словах это проще, чем на деле. Побудьте на моем месте, Ён У, и сами всё поймете. — Сказав это, начальник с опаской посмотрел на Ён У.

— Эм, кстати. Наверное, вам будет тяжело долго работать в нашей компании?

— …

— Нет! Нет! Я имею в виду! Просто ситуация такая. В последнее время в нашей отрасли ходит много слухов об исполнительном директоре. Говорят, он скоро женится, и я подумал, вдруг речь о вас, Ён У. Поэтому я и говорю, можете спокойно уволиться. Людей-то мы еще найдем. Я просто хотел сказать, чтобы вы не переживали и не чувствовали себя обязанной...

— Да...

— Конечно, я был бы рад, если бы вы проработали у нас долго, но я ведь выживаю в этой сфере исключительно благодаря своей проницательности, как я могу не понимать? В общем, говорите мне всё прямо и не стесняйтесь. Договорились, да? Хорошо вам добраться!

Глядя на начальника, который высказал всё, что хотел, и скрылся внутри, Ён У глубоко вздохнула. У нее и в мыслях не было увольняться, но теперь получалось так, что её буквально выталкивали в спину.

В офисе было довольно тихо, в основном работали мужчины-менеджеры по продажам, и ей было комфортно работать.

И что это вдруг...

Чем больше она об этом думала, тем больше чувствовала обиду и растерянность. Ён У молча смотрела на дверь офиса, а затем развернулась.

Спустившись по лестнице на первый этаж, Ён У внезапно остановилась.

Ей не нужно было прилагать никаких усилий, чтобы искать Сон Хона или нет. Его машина, привлекающая внимание уже одним своим видом, что утром, что вечером выглядела поистине обременительно.

Сквозь сильно тонированные стекла машины ничего не было видно. Ён У замерла, сжимая ремешок сумки, и вскоре дверь со стороны водителя открылась, и Сон Хон вышел.

Только тогда Ён У вздрогнула и поспешно зашагала к нему. Ей стало тревожно, что прохожие могут узнать Сон Хона, и что они подумают что-то странное.

Когда Ён У быстро подошла, Сон Хон открыл пассажирскую дверь. Как только Ён У села, он закрыл дверь и снова сел на место водителя.

Пристегивая ремень безопасности, Ён У мельком взглянула в окно и увидела лица начальника и сотрудников, прилипшие к окнам офиса и наблюдающие за ними.

— Ух...

Сама того не ведая, она издала стон. Раз уж она так открыто села в машину Сон Хона, среди сотрудников явно поползут слухи, и, понимая, что теперь она даже не сможет оправдаться, слово «увольнение» начало разрастаться в её голове.

Увольнение обеспечено. Увольнение обеспечено. Возвращение в безработные. Возвращение в безработные.

Что за дела. Надо же было найти работу, на которой даже три месяца продержаться так тяжело.

— Можем ехать?

— Разумеется.

Когда Сон Хон нажал на педаль газа, Ён У беззвучно выдохнула.

Смотри правде в глаза. Оставайся в реальности.

Ён У повторила это про себя несколько раз. Даже если она дрогнет, даже если её сердце забьется чаще, впереди их ждет лишь несчастное будущее.

Куда мы сейчас едем. Что ждет в конце этого пути. Не задав ни единого вопроса, Ён У лишь смотрела в окно. Она с тоской подумала, что, возможно, именно сегодня ей удастся окончательно с ним порвать.

Место, куда она прибыла вместе с Сон Хоном, оказалось отелем, принадлежащим группе «Солян». Как только машина остановилась, выбежало около четырех-пяти сотрудников, и Ён У, в растерянности выйдя из машины, последовала за Сон Хоном в лифт.

Глядя на то, как Сон Хон небрежно заходит в номер в конце коридора, Ён У шагнула следом.

Глаза Ён У округлились от размеров номера, который казался объединенным из нескольких просторных квартир. Головокружительно высокие потолки, несколько комнат разного стиля, которые с ходу и не сосчитать, ванные комнаты, гостиные.

На мгновение отключив мысли и лишь оглядываясь по сторонам, Ён У стала искать Сон Хона. Казалось, если они начнут играть в прятки, ей придется водить до самого захода солнца.

Она наткнулась на гостиную, которая была немного меньше главной. Это место походило на пространство для совещаний или встреч. Сон Хон бросил ключ-карту на стол и снял пиджак, а Ён У в нерешительности замерла, сжимая сумку.

Сон Хон плюхнулся на диван.

— Садитесь, поговорим.

— Наверняка было много других мест, почему именно отель.

— Считайте, что это Унсондан. Так будет комфортнее.

— Как я могу. Кажется, сотрудники всё поняли.

— Для этого я и приехал. Прошлого раза, когда мы просто ушли, держась за руки, не хватило — слухи быстро улеглись.

Ён У бросила взгляд куда-то вдаль, и Сон Хон потер межбровье. А затем посмотрел на Ён У.

— Мне нужно встать?

— Не думаю, что мы сможем вести милую беседу, даже если сядем друг напротив друга.

— Знаю. Если ударите по щеке — приму удар.

Сон Хон пробормотал это, и Ён У, тихо вздохнув, села напротив. Она скромно опустилась на кресло, которое оказалось мягче, чем выглядело, и опустила сумочку.

— Воду? Чай? Кофе? Или, может, алкоголь?

— Нет. Не нужно.

С этими словами Ён У открыла сумочку. Затем она достала конверт с деньгами и положила его на стол.

— Это надбавка, которую мне дала председатель, когда я уходила из Доменджэ в прошлый раз.

Сон Хон пристально посмотрел на конверт.

— Мне нужно было получить только зарплату, но я получила излишне много денег. Я долго думала, что с ними делать, и это очень кстати. Я возвращаю их.

— Не знаю, сколько вы получили, но положите их обратно.

— Нет. Это не те деньги, которые я должна брать.

— Никто не осудит вас за то, что вы их взяли, и никто не расчувствуется от того, что вы их вернули.

— …

— Кажется, я уже говорил когда-то. Деньги — это всего лишь деньги. Из чьего бы кармана они ни вышли, их ценность от этого не меняется.

— А если мне это не нравится?

— Значит, есть вещи, которые вам не нравятся. А я думал, что нет.

— В этой комнате полно вещей, которые мне не нравятся.

Ён У отвечала, не уступая ни слова, и Сон Хон, склонив голову набок, посмотрел на нее. Когда он смотрел на её лицо, в котором читалось даже легкое упрямство, она казалась ему милой.

Раз уж даже сердитое лицо казалось ему милым, он точно был сумасшедшим. Сон Хон усмехнулся и, открыв встроенный в стол холодильник, достал маленькую бутылку шампанского.

— Я не пью.

— Я буду пить.

— Пейте, когда я уйду.

— Мы уйдем вместе.

— Тогда не пейте.

— Пожалуй.

Сон Хон снова убрал шампанское в холодильник, и Ён У крепко прикусила губу. Её сердце колотилось и дрожало; она не была уверена, как долго еще сможет противостоять этому взрослому мужчине.

— Ну, что мне сделать теперь?

— Почему вы вдруг перешли на уважительную речь?

— Контролирую себя. Напоминаю, что Чжи Ён У еще не моя. Хоть я чаще всего этого и не осознаю.

Слова словно кололи её в самое сердце. Ён У лишь блуждала взглядом, а затем открыла рот:

— Пришли прямо ко мне на работу, даже не обсудив ни слова... Вы хоть понимаете, в какое неловкое положение меня поставили?

— Вашему представителю, кажется, очень понравилось. И остальным сотрудникам тоже. Мне нравится. И нашим сотрудникам нравится.

— Я говорю, что меня поставили в неловкое положение. Меня. Только меня.

— Если ваша минутная неловкость изменила судьбу какого-то маленького офиса, считайте это полезным делом и давайте закроем тему.

Ён У с силой сомкнула веки.

— Я же говорю, меня могут уволить. Кто захочет со мной работать? Знаете, как начальник сегодня передо мной распинался? Я в глубине души радовалась, что нашла место, где можно работать, а теперь мне придется уволиться, не проработав и месяца. Мне.

На губах Сон Хона, смотрящего на разъяренную Ён У, появилась легкая улыбка.

— Вы думаете, так легко найти работу? Подходящие условия найти непросто. К тому же, если я буду так часто менять работу, компании будут избегать меня. Конечно, вам нет дела до чужого куска хлеба, но для меня это вопрос жизни и заработка на жизнь.

В гневе она так хорошо говорит. Так бойко.

— Ваш представитель сказал вам не выходить на работу?

— Он не сказал этого прямо, но всё шло именно к этому… И даже если это не так, как я смогу ходить на работу, если мне так некомфортно?

— Как и ожидалось. Раз уж он занимается бизнесом, у вашего представителя отличная хватка. Мне он нравится.

— Чт-что вы сказали?

Когда Ён У еще сильнее нахмурилась, Сон Хон пошевелил пальцем.

— Забирая ценного сотрудника из чужой компании, нужно предоставлять соответствующую компенсацию. Представитель потеряет сотрудника, которого с трудом нанял, но поскольку они стали партнерами строительной компании «Солян», он ничего не потеряет. Я не люблю заставлять людей вести убыточный бизнес.

— Вы хотите сказать, что предложили нашему офису сотрудничество, чтобы забрать меня?

— Что ж, верно.

— Зачем? Куда вы собираетесь меня забрать?

— В Доменджэ.

Ён У приподняла брови с недоуменным выражением лица, и Сон Хон коротко выдохнул. Затем он указал подбородком на настольный холодильник.

— У меня посттравматический стресс после слушаний, так что в горле немного пересохло. Могу я выпить стаканчик?

— Пейте…

Как только Ён У дала разрешение, Сон Хон снова достал шампанское. Он взял первый попавшийся бокал, не подходящий для этого напитка, и до краев наполнил его шампанским.

Шампанское не было предусмотрено для того, чтобы расставшиеся любовники пили его, выясняя отношения в паршивой атмосфере, но ничего не поделаешь.

Сон Хон выпил шампанское залпом, словно воду. Ён У лишь опустила взгляд.

Затем он протяжно выдохнул, и ей стало больно в груди, словно из него выплеснулись чувства, копившиеся больше месяца.

Слышала ли она когда-нибудь вздох, который был бы тяжелее звука плача? Неужели бессознательный выдох может звучать так жалобно?

— Пожалуйста, не ищите меня, исполнительный директор.

Она решила наговорить жестоких слов, пытаясь спасти хотя бы его.

— Давайте просто жить так, как жили. У нас ведь не было какой-то великой любви. Мы же не состояли в длительных отношениях. Пока люди встречаются, они разговаривают и дают обещания, будто жить друг без друга не могут, но не все они доходят до конца. Так было и с нами.

В словах, лишенных искренности, совершенно не было силы.

— Я не хочу расшатывать Доменджэ. И не хочу тревожить людей, которые там находятся.

— ...

— Я почувствовала это. В тот день из всего, что сказала председатель, ничто не показалось мне пустой бравадой. Председатель — человек, который действительно способен на всё. Она может сделать что угодно. Я уже это осознала, поэтому не хочу пытаться устраивать бессмысленное сопротивление.

Сон Хон налил остатки шампанского в бокал и выпил до дна.

— Если быть немного честнее, я не думаю, что исполнительный директор — это человек, который настолько нуждается в других людях.

— А если нуждаюсь?

Ён У закрыла рот.

Покрутив в руках бокал, Сон Хон продолжил:

— Если нуждаюсь, то всё по-другому? Если я схожу с ума от сожаления, что всё сказанное и всё, что мы собирались сделать, исчезло в одно мгновение, тогда всё немного по-другому?

— ...

— А я думал, мы хорошо подходили друг другу. Во многих отношениях.

В этих словах крылся глубокий смысл.

— Поэтому я не могу не сожалеть.

— Исполнительный директор, вы хотите со мной переспать?

Ён У, собравшись с духом, спросила про постель, надеясь, что от такого низкого вопроса он охладеет к ней, и Сон Хон впервые опешил.

Он вскинул взгляд на Ён У, закрыл и снова открыл глаза, словно обдумывая, что же он только что услышал.

А через мгновение Сон Хон громко рассмеялся. Это был самый громкий смех из всех, что она слышала.

Смущенная смехом Сон Хона, который не мог скрыть своей растерянности от абсурдности ситуации, Ён У сжала кулаки, а ее лицо покраснело.

Ха, я сойду с ума из-за этой женщины. Сон Хон закинул ногу на ногу и откинулся на спинку.

— Чжи Ён У. Вы никогда не задумывались, что ваши навыки слишком невинны, чтобы бросаться такими словами?

Ён У крепко прикусила губу.

— Но я всё равно хочу с тобой переспать. Я и сейчас только об этом и думаю, так кого ты пытаешься возбудить, так легко говоря об этом передо мной?

Казалось, её тело взорвется от стыда. Накатила волна сожаления — ей не только не удалось заставить его охладеть, но она, кажется, только сильнее разожгла огонь.

Глава 89