Скучаю по всему

Управляющая Мун сидела на веранде главного здания с задумчивым лицом.

«Где сейчас Ён У. Может, мне узнать?» — подумала она, глядя, как Сон Хон чахнет на глазах, и осторожно завела разговор о Ён У.

Однако Сон Хон резко оборвал её, отказавшись.

— Нет, не нужно. Прекратите.

Это была неожиданная реакция. Она думала, что ему будет любопытно узнать хотя бы, где и чем живет Ён У.

Она ожидала, что Сон Хон, переполненный сожалением, попросит немедленно разузнать о ней.

Видя, как он наотрез отказывается от новостей о Ён У, она почувствовала реальность того, что его свадьба уже совсем скоро. Возможно, Сон Хон, вопреки её ожиданиям, смирился с настоящим и решил принять предстоящий брак.

Последние несколько недель он выглядел беспрецедентно изможденным от душевных терзаний, но, возможно, Сон Хон молча принимал процесс расставания с Ён У.

Ох, да. Зря я спросила.

Управляющая Мун запоздало отреагировала и отступила. Дождь все еще лил стеной, и она махнула рукой.

— Я не хотела вас расстраивать, так что не обращайте внимания и идите на работу...

— Мне еще многое нужно найти. Нужно найти причину, нужно найти людей, время еще не пришло, — Сон Хон заговорил низким голосом. — И это наказание. Нужно знать, что бывает, если говорить неосторожно. Нужно, чтобы было больно и горько, чтобы всё нутро перевернулось, тогда больше так не сделаешь.

— Вы сейчас о Ён У говорите?

— Я говорю о себе. Я не смог защитить, значит, должен быть наказан.

Стиснув зубы, Сон Хон закончил фразу и развернулся. Дождь шел, и казалось, что за каждым его шагом тянется шлейф тяжелой печали, отчего управляющая Мун тяжело вздохнула.

Трагическая решимость, сквозившая в его суровом выражении лица, поразила её. Его широкие плечи, которые, казалось, могли вынести что угодно, сегодня выглядели особенно одинокими.

Управляющая Мун только сегодня впервые поняла, насколько жалко выглядит спина мужчины, охваченного глубокой скорбью.

Вспоминая утренний разговор, управляющая Мун сунула руки между бедер и снова глубоко вздохнула.

— У него, должно быть, все нутро сгнило, не знаю, что он собирается делать.

Время шло неумолимо, и пылкая любовь прошла куда прозаичнее, чем ожидалось.

Ён У сохранила великое дело, а Сон Хон заплатил цену.

С одной стороны, было радостно, что роман двух людей, который, казалось, перевернет мир, закончился так тихо, не оставив после себя ничего серьезного, но с другой — было немного обидно. Время, когда они стояли вместе, было похоже на настоящую весну, на ласковое время года.

— Эх, как там Ён У живет...

Тревога росла, и слова вырвались сами собой. Она повертела телефон в руках, думая, не отправить ли еще одно сообщение, но покачала головой.

Насколько сильно она, должно быть, хочет забыть Доменджэ. Для Ён У любые воспоминания, скорее всего, вызывают лишь дрожь.

Даже её звонок будет для Ён У бременем. Нельзя. Нельзя.

Управляющая Мун только вертела телефон в руках, подавляя желание позвонить. В возрасте под восемьдесят нельзя вести себя легкомысленно и импульсивно.

— Чем занимаетесь?

Как раз в этот момент к главному зданию подошла Ын Чжа. Словно пойманная за чем-то запретным, управляющая Мун сунула телефон в карман фартука. Ын Чжа с недовольным видом села рядом.

— Дождь льет как из ведра. Аж противно. И поля, и огороды — всё затопило, что ж теперь делать.

Когда управляющая Мун ни с того ни с сего заговорила о дожде, Ын Чжа усмехнулась.

— О чем это вы таком «вонючем» [1] думали, сестра, что тему переводите? Ужас как подозрительно.

[1] В ориге используется слово «курида» (구리다), что означает и «вонять», и «быть подозрительным/нечистым».

— О чем «вонючем»? В твоих глазах всё «воняет», есть ли что-то, что не «воняет»?

— А то. Наша Ён У не «воняла». Она была правда красивая.

— Не смеши. С каких это пор она «наша Ён У»? Не неси чушь.

— Ох, так или иначе, интересно, как там Ён У поживает. Ни одного звоночка.

Когда Ын Чжа пробормотала это с глубоким вздохом, управляющая Мун сделала нарочито строгое лицо. Она шлепнула Ын Чжу по бедру и продолжила тоном наставления:

— Я уже сто раз говорила: не звони Ён У. Сейчас оставить её в покое — это и есть помощь. Поняла?

— Поняла я. Сестра всё время запрещает, оттого еще больше хочется.

— Только попробуй. Я тебе пальцы переломаю.

— Вот те на. Сколько мне лет, а сестра вечно то рот зашить грозится, то пальцы переломать, я вам что, ребенок?

Ын Чжа встала с места недовольным голосом. Надув губы, она вошла в главное здание, а управляющая Мун, повернувшись всем корпусом, снова заворчала ей вслед:

— Я ясно сказала! Не звони!

— Не буду! Не буду я! Сколько мне лет, думаете, я не понимаю?

Ага. Похоже, не понимаешь, — проглотила последние слова управляющая Мун. Дождь, казалось, на мгновение затих, но капли снова начали падать.

В этом году сезон дождей был необычайно долгим.

Словно говоря, что так просто это не закончится.

* * *

— Вечно, как меня увидит, так пилит. Я ей ребенок, что ли. Мне тоже послезавтра семьдесят, это уж слишком.

Недовольство Ын Чжи продолжалось. Выйдя через заднюю дверь главного здания, Ын Чжа огляделась по сторонам и присела под карнизом.

«Я уже сто раз говорила: не звони Ён У. Сейчас оставить её в покое — это и есть помощь. Поняла?»

— Нет, ну кто этого не знает? В любом случае, все всё знают, только она одна умная. Прям учительница. Причем учительница с паршивым характером. Ай, как противно и мелочно.

Стоит встретиться взглядом — сразу ворчит, так что Ын Чжа изливала жалобы на управляющую Мун. После того как Ён У покинула Доменджэ, ей не раз хотелось позвонить, но каждый раз управляющая Мун её останавливала.

Даже когда она возражала, мол, надо же знать, где девочка и как живет, та кричала, что неведение — это лекарство.

— Столько ругани наслушалась, что аж живот пучит. Живот пучит, вот уж правда.

Хм. Ын Чжа достала телефон. Затем надела очки для чтения, лежавшие в переднем кармане, и внимательно посмотрела на экран.

Непонятно, о чем она подумала, но на губах появилась улыбка. Открыв сообщения и глядя на них рассеянным взглядом, Ын Чжа подняла голову.

— Ай, нельзя звонить. Ладно. Я же всё-таки взрослая. Взрослые должны вести себя степенно, да.

Бормоча себе под нос, словно уговаривая, она глубоко вздохнула.

— Взрослый должен уметь терпеть. Три раза надо стерпеть. Возраст что, просто так дается? Нельзя вести себя как ребенок.

Раз. Два. Три.

— Вот. Смотри. Я стерпела три раза. Значит, можно. Возраст дался просто так, и до самой смерти ума не наберусь.

Хм. Снова усмехнувшись, Ын Чжа включила телефон. Нацепив очки и отодвинув телефон как можно дальше, Ын Чжа начала набирать сообщение.

Это было первое в жизни сообщение, которое отправляла Ын Чжа.

* * *

[Ёну я+ Привет. Я До Ынджа. Как паживаеш. Скучаю паетому пишу. Я харашо пишу да. Ты меня учила спасиба.] [2]

[2] В оригинале сообщение написано с ошибками, характерными для человека, плохо владеющего грамотой или набором текста (например, «질 지네니» вместо «잘 지내니», «보고십어서» вместо «보고 싶어서»). В переводе передала орфографическими ошибками.

Ён У, работавшая с несколькими открытыми файлами на мониторе, посмотрела на телефон. Услышав вибрацию, она без задней мысли открыла сообщение и тут же невольно зажала рот рукой.

Она снова и снова проверяла отправителя.

Она была потрясена тем, что Ын Чжа, которая не умела отправлять сообщения, написала ей, и от этого у неё сжалось сердце, а по телу побежали мурашки.

Слезы мгновенно навернулись на глаза, и тут пришло еще одно сообщение.

[А ище я сделала все дамашнее задание.]

Глядя на неумело написанные сообщения, Ён У опустила голову и уткнулась лицом в стол. Она не знала, как выразить свои нынешние чувства; от нахлынувшей, как цунами, глухой тоски лицо залило краской.

Казалось, слезы вот-вот польются, но она была на работе, и вокруг сидели коллеги.

Ён У тяжело выдохнула и отложила телефон подальше. Остудив щеки тыльной стороной ладони и несколько раз глубоко вздохнув, она в конце концов схватила телефон и встала.

Когда она открыла дверь офиса и пошла по коридору, её накрыли неудержимые рыдания. Ён У зашла в туалет и, с лицом, по которому катились слезы, позвонила Ын Чже.

— Алло? Ён У? Это Ён У?

— Да... это я, Ён У...

В тот момент, когда голос Ын Чжи раздался в трубке, Ён У просто осела на пол.

— Ён У. Да, Ён У. Ты где? Как поживаешь? У тебя всё хорошо? Ты что, плачешь?

Ён У только беззвучно плакала. Она пыталась сдержаться, пыталась как-то пережить это, но это было совсем не просто.

— Беда. Беда. Сестра Мун сказала, что переломает мне пальцы, если я свяжусь с тобой, так что мне теперь крышка.

Когда Ын Чжа сказала это суетливым голосом, Ён У перестала плакать и фыркнула от смеха. Вытирая навернувшиеся слезы, Ён У заговорила:

— Вы так хорошо написали сообщение. Я так удивилась.

— Это я первый раз отправила. Я ужас как старательно делала домашнее задание, чтобы тебе написать.

— Вы молодец. Правда.

— Это домашнее задание я тоже сделала, проверять не приедешь?

Когда Ын Чжа спросила это, Ён У замолчала. Слишком много эмоций нахлынуло разом, и она ничего не могла с ними поделать.

— Нет. Нет. Главное, чтобы у тебя всё было хорошо. Это я просто так сказала. Живи хорошо, и ладно.

— Извините...

— За что тебе извиняться. Я тоже всё понимаю. Так что не говори так, кушай хорошо, спи хорошо. А?

От ласковых слов слезы снова хлынули потоком.

— Да...

— А ты где сейчас?

— В Сеуле...

— А. В Сеул уехала. Точно. Ты же всё-таки столичная девушка. Наверное, Сеул радуется, что красавица вернулась. А Доменджэ загрустил, потому что красавица исчезла.

Ён У снова рассмеялась над характерной шуткой Ын Чжи. То плакала, то смеялась, совершенно потеряв голову и самообладание.

— Ён У. Я теперь буду тебе писать и звонить, можно же?

— Конечно. Можете звонить. Я, в отличие от старшей Мун, безрассудная, так что давай просто общаться со мной. Поняла?

Ён У несколько раз кивнула. Сердце разрывалось, терпеть было тяжело.

Услышав, что кто-то входит в туалет, Ён У встала. Вытирая слезы, она перекинулась с Ын Чжой еще парой слов.

Казалось, сердце разорвется от безумной тоски. Это место, Доменджэ, управляющая Мун, старшая Ын Чжа.

— Ага. Еще созвонимся, Ён У.

И ты.

Глава 83