Как я тебя защищаю

Выйдя из комнаты и поставив поднос, Ён У почувствовала, как губы задрожали так сильно, что зубы застучали. Она изо всех сил старалась противостоять страху, высеченному в сердце, но в итоге была занята только тем, что тряслась, не в силах даже взглянуть прямо в лицо Чха Юн Соку.

— Теперь они начнут ужинать, да? Пора подавать.

Сотрудники главного здания засуетились. На подносы поставили алкоголь и закуски.

Сотрудники, не знавшие ее истории, считали его просто гостем Сон Хона и не задавали вопросов. Они думали, что этот человек не подходит Сон Хону, но вслух этого не произносили.

— Но, слушай. Странно как-то, не находишь? Ведет себя как грязный бандюган. Я думала, пришел вышибала из ночного клуба «Тыква».

Только одна Ын Чжа оценила Чха Юн Сока своим звонким голосом.

— Тихо. Как ты разговариваешь о госте, который проделал такой путь? Вульгарно.

— Ох, сестра. По части вульгарности он меня переплюнул. Давно я не видела кого-то вульгарнее меня, — Ын Чжа болтала, накладывая лапшу с овощами и мясом на тарелку. — Прямо слышу, как падает уровень нашего директора. Ох.

— Когда делаешь большие дела, разве можно встречаться только с теми, кто нравится? Нельзя. — Управляющая Мун невольно согласилась с Ын Чжой:

— Вот именно. Сидеть за одним столом с таким хамом — представляю, как тяжело нашему директору. Трудно зарабатывать деньги.

— А то, как я каждый день с тобой мучаюсь, ты не видишь?

— Сестра, ты хоть и говоришь так, а любишь меня.

— Ага. Заверни свое безумие в лист салата, засунь в рот и жуй, пока рот не треснет.

— Ох, как ругается. Даже в таком возрасте у нашей сестры есть чему поучиться. Неисчерпаемый запас.

Спорить с Ын Чжой — та еще работа. Словно сдавшись, управляющая Мун вскинула брови и посмотрела на Ён У.

Даже не подозревая, что Ён У избегает этого человека, управляющая Мун поручила ей работу.

— Новенькая. Отнеси это внутрь, теперь твоя очередь.

— Да.

Ён У взяла поднос обеими руками. Кончики пальцев слегка дрожали; управляющая Мун мельком взглянула на это и подняла голову.

— Тяжело?

— Нет. Нет.

Ён У повернулась и пошла к комнате. Проходя по короткому коридору, она несколько раз сглотнула пересохшим горлом.

От одной мысли о том, что там Чха Юн Сок, перехватывало дыхание. Она думала только о том, как бы не совершить ошибку, и тут вспомнила Сон Хона.

Некоторое время назад, перед мусоркой.

«Я пойду, директор».

Когда она узнала, что приехал Чха Юн Сок, и слезы готовы были брызнуть.

«Давайте не будем избегать. Чжи Ён У».

Он сказал неожиданные слова.

Искаженное лицо Ён У дрогнуло. Казалось, она вот-вот заплачет.

«Я знаю. Знаю, но попробуйте встретиться лицом к лицу».

«...»

«Я рядом с вами, Чжи Ён У, поэтому говорю, что не нужно бояться».

Стоя перед закрытой дверью, она рассеянно вспоминала недавний разговор. Держа поднос, она закрыла и открыла глаза, а затем, услышав смех Чха Юн Сока, доносящийся из-за двери, крепко прикусила губу.

Ён У, сжав поднос покрепче, постучала и толкнула дверь.

Чха Юн Сок и Сон Хон одновременно посмотрели на нее, и Ён У вошла.

Инстинктивно Ён У направилась с подносом к Сон Хону. Пока она по очереди расставляла принесенные блюда, Чха Юн Сок смотрел на нее странным взглядом.

— Ён У. Как дела?

Он говорил ласковым голосом, словно спрашивал впервые.

Когда Ён У молча расставляла еду, Чха Юн Сок расхохотался и указал на нее пальцем.

— Вот она такая. Ставит людей в неловкое положение. Ён У, когда спрашивают, как дела, надо красиво улыбаться. Всё еще такая застенчивая.

— ...

— Тебе нравится здесь работать? Справляешься? Мне, Ён У, без тебя работать трудно. Нет сотрудника, который понимал бы меня так, как ты.

В конце фразы Чха Юн Сок посмотрел на Сон Хона.

— Директор. Наша Ён У — необходимый мне человек, а она сидит здесь и тарелки таскает. Мне обидно.

— Вот как.

Сон Хон налил себе выпивки.

— Ён У. Поехали в Сеул вместе. А? Я подниму тебе зарплату. Сильно подниму. Я договорюсь с директором, так что поехали со мной.

Чха Юн Сок взял бутылку и протянул Ён У. Протянув свой стакан, чтобы она наполнила его, он замер, когда Ён У просто посмотрела на него.

— Даже не нальешь мне и уйдешь? Мне обидно. Мы же не чужие, я так рад тебе.

— ....

— Налей и иди, Ён У.

Сон Хон, опустошивший свой стакан без тоста, посмотрел на нее.

— Можете идти.

— Да, директор.

Ён У взяла поднос и встала. Чха Юн Сок, оказавшись в неловком положении, опустил пустой стакан.

— А, и еще.

Сон Хон обратился к уходящей Ён У.

— Передайте, что с этого момента обслуживать будет лично управляющая Мун. Гость важный.

— Да, директор.

Когда Ён У вежливо закрыла дверь и вышла, Чха Юн Сок с сожалением причмокнул.

— Ха, эти женщины...

Когда Сон Хон в одиночку осушил второй стакан, Чха Юн Сок поспешно схватил бутылку.

— Позвольте мне налить вам, брат! То есть, директор!

Наливая с почтительной позой, Чха Юн Сок естественно опустился на колени.

— Может, мне называть вас просто «брат»? Слово само срывается с языка, словно это судьба.

Сон Хон, который только принимал, но не наливал в ответ, осушил третий стакан.

Не получив ответа на вопрос, Чха Юн Сок мысленно выругался и перестал стоять на коленях.

Перемежая дешевые знания и плоские шутки, Чха Юн Сок старался поддерживать разговор. Время от времени заходила управляющая Мун, проверяя алкоголь и закуски, и так незаметно пролетело около двух часов.

Закончив основные дела и собираясь уходить, Ын Чжа посмотрела на коробки, сложенные у входа.

— Сестра, это что?

Управляющая Мун мельком взглянула и махнула рукой.

— Оставь. Гость принес, надо будет упаковать и отправить обратно.

— Ого. Принес столько всего, что даже принять нельзя. Что это всё такое?

Любопытная Ын Чжа потрогала узел ткани.

— Я сказала, не трогай.

— От того, что потрогаю, убудет? Ткань красивая, вот и потрогала.

Дай-ка гляну. Ын Чжа взяла визитку, выпавшую из узла. Но читать она толком не умела.

Потеряв интерес, она помахала визиткой.

Управляющая Мун, опасаясь, что Ын Чжа, ходячая бомба, развяжет узлы, посмотрела на нее. Увидев, что та машет визиткой, она быстро подошла.

— Откуда ты это достала? Положи на место!

— Я ничего не доставала. Само выпало.

Когда Ын Чжа начала оправдываться, управляющая Мун протянула руку.

— Вечно ты не слушаешься. Давай сюда. Откуда выта...

Мельком взглянув на название компании на визитке, управляющая Мун осеклась. Обиженная Ын Чжа проворчала:

— Жить невозможно, всё не так. Выпало оттуда, так что сама положи, сестра. Ткань же не порвется?

— Вот же сука… Скотина.

— Ох, сестра! Это уж слишком!

Когда с губ управляющей Мун сорвалось грубое ругательство, Ын Чжа подскочила. Ну потрогала она узел гостя, но зачем же «скотина»?

Зачем так ругаться! Сколько мне лет, чтобы называть меня скотиной!

— Вот же собачий сын. Приполз сюда, в такое место.

Ын Чжа сделала озадаченное лицо. Присмотревшись, она поняла, что ругань адресована не ей, а владельцу визитки.

— Сестра. С чего вдруг такая злость и такие слова? Не ты ли говорила не выражаться при гостях?

Управляющая Мун метнула гневный взгляд в сторону комнаты, где сидели Сон Хон и Чха Юн Сок. Добавив еще пару крепких словечек, она в конце концов затрясла рукой, сжимающей визитку.

— Это он. Точно он.

— А? Кто?

Когда Ын Чжа подняла брови, управляющая Мун посмотрела на нее.

— Тот, кого надо бить не минтаем, а молотком, сам приполз в Доменджэ.

— Молотком?

Так он же умрет...

Ын Чжа проглотила слова, которые хотела сказать.

— Этот, этот, ублюдок, которого надо утопить в чане с соевым соусом и замариновать. Вымесок, которого мало перемолоть жерновами на межу [1].

[1] Межу: Брикет из ферментированной сои.

— Похоже, это кровный враг сестры…

— Подонок, которого надо обмазать перцем и высушить. Мерзавец, которого надо сварить в кипящем супе из бычьих костей.

Что происходит? Ын Чжа сделала ошеломленное лицо.

Даже Ын Чжа, проработавшая с ней десятки лет, впервые видела управляющую Мун в такой ярости, извергающей проклятия. Видимо, семьдесят лет жизни не прошли даром — ругательства, которые она выдавала, были такими сочными и отборными, каких Ын Чжа никогда не слышала.

Выпито было немало. В отличие от Сон Хона, который по-прежнему сидел с прямой спиной, тело Чха Юн Сока наклонилось к столу.

Чха Юн Сок никогда не вел дел по-настоящему и редко пил в приличных местах. Привыкший развлекаться распутно и грязно с людьми из полусвета, он не мог избавиться от глубоко укоренившихся привычек.

С течением времени разница в поведении двух мужчин становилась всё более явной. Развязная речь и манеры Чха Юн Сока проступали всё отчетливее.

— Вице-президент Чха Юн Сок.

— Да, брат.

Хотя Сон Хон не давал разрешения, Чха Юн Сок с какого-то момента начал называть его «братом».

— Что вы думаете о Чжи Ён У?

А? Чха Юн Сок поднял отяжелевшие веки. Услышав, что Сон Хон первым упомянул имя Ён У, он радостно рассмеялся.

— Ён У? Ён У красивая. Красивая же. Внешность такая... А? Этот фейс просто сводит с ума.

Он нес околесицу, далекую от вопроса. Сон Хон медленно закрыл и открыл глаза. На тыльной стороне ладони Сон Хона, сжимавшей рюмку, вздулись синие вены, но Чха Юн Сок не мог этого знать.

— На самом деле, она меня немного боится. Женщины такие. Они всегда падают ниц перед сильными и властными мужчинами. Брат, ты же знаешь.

— ...

— Мне нравится, когда она пугается. Когда теряется. Когда не знает, что делать. Когда робеет. Чувство, будто я становлюсь для нее целым миром.

Он, похоже, верил, что о женщинах можно говорить что угодно. Считал, что между мужчинами такие разговоры — не проблема.

Он вращался в кругах, где все были такими, поэтому не чувствовал ни малейшей опасности в своих словах.

Спокойно выслушав, Сон Хон поднял бутылку.

— У Чжи Ён У есть привычка ставить себя в положение жертвы [1].

[1] В данном случае употребляется слово Ыль (을), неразрывно связанное с термином «Кап» (갑). Изначально это юридические термины из корейских контрактов, обозначающие «Сторону А» (Кап) и «Сторону Б» (Ыль). В корейском обществе эти понятия переросли в обозначение иерархии: Кап — это тот, у кого власть, деньги или более высокий статус (начальник, заказчик), а Ыль — тот, кто находится в подчиненном или зависимом положении (работник, исполнитель).

— А, точно. Верно. Брат тоже это заметил. Сразу видно знатока женщин.

— В тот момент, когда кто-то ставит себя в положение слабого, другой инстинктивно становится сильным.

Внезапно ход разговора изменился.

Сон Хон налил себе и продолжил:

— Если есть самопровозглашенный слабый, значит, рождается сильный. Человек, ставший сильным таким путем, обязательно начинает из кожи вон лезть, чтобы продемонстрировать свою природу, полезность и суть своего статуса.

— ...

— Это и есть высокомерие [2].

[2] Здесь тоже важно пояснить оригинальный термин: Капчиль. Слово образовано от «Кап» и суффикса «-чиль» (действие, часто с негативным оттенком). Означает злоупотребление властью, высокомерие, хамство и тиранию со стороны сильного по отношению к слабому. В диалоге Сон Хон имеет в виду, что Чха Юн Сок привык вести себя как тиран («капчиль»), пользуясь тем, что Ён У сама ставила себя в позицию жертвы («ыль»).

А? Высокомерие? Чха Юн Сок моргнул осоловелыми глазами. Он не понимал, почему разговор перешел с Чжи Ён У на злоупотребление властью.

Сон Хон осушил рюмку одним глотком. И со стуком поставил ее на стол.

— Это и есть тирания. То, в чем вы считаете себя лучшим.

— Что?

Он совершенно не понимал. Лицо Чха Юн Сока говорило об этом.

Сон Хон продолжил спокойным голосом:

— К счастью, чтобы разрушить жизнь Чха Юн Сока, не потребуется больших усилий. Жизнь, которую вы прожили, слишком ничтожна.

— Я не понимаю, о чем вы, брат.

— Хорошо. Скажу проще.

Сон Хон вытер губы салфеткой и бросил ее. Затем сцепил пальцы и наклонился ближе к столу.

— Слушайте внимательно то, что я сейчас скажу, Чха Юн Сок.

— О чем вы...

Впервые он слегка улыбнулся Чха Юн Соку. Это была насмешка и презрение.

— С этого момента я собираюсь посягнуть на личность и права Чха Юн Сока. Глубоко и настойчиво.

— ...

— Так, чтобы вас трясло от ужаса.

Занавес поднялся.

Глава 35