Скажем так, что-то вроде счастья

Открыв маленькую дверь, примыкающую к главной кухне, где обычно завтракал Сон Хон, Ён У попала в комнату отдыха для персонала.

Ён У была здесь впервые. Там стоял маленький складной столик, за которым можно было есть, сидя на полу, нефритовый матрас [1], на котором сотрудники иногда лежали, чтобы погреть спину, и старый телевизор.

[1] Нефритовый матрас (окчжанпхан): Популярный в Корее электрический матрас с вкраплениями нефрита, используется для прогревания тела и отдыха.

— Ты что, решила умереть с голоду, чтобы задержать уходящую смену?

Управляющая Мун принесла поднос с супом, рисом и несколькими закусками. Ён У, сидевшая перед складным столиком, встала и приняла поднос, хотя ей никто не говорил этого делать.

— Извините. С завтрашнего дня я сама буду следить за едой.

— Я не буду мешать тебе есть, но и не буду мешать тебе не есть. Так что молчи и ешь, не жалуйся, что тебе грустно или еще что-то. Едят здесь.

— Да, управляющая.

Ён У взяла ложку, ответив. После того как она закончила подметать в Унсондане, кончики пальцев дрожали, и рука с ложкой тряслась.

Боясь, что управляющая Мун сделает замечание, мол, поработала-то всего ничего, а руки трясутся, Ён У сразу зачерпнула рис и положила в суп. Это был суп из соевой пасты с пастушьей сумкой, обладающий насыщенным ароматом.

Ён У быстро проглотила ложку и округлила глаза. Управляющая Мун, которая колебалась, уходить ей или нет, спросила:

— Что. Камень попался?

— А, нет. Не в этом дело.

Она снова задвигала челюстями.

— Очень вкусно.

— Что за чушь ты несешь…

— Правда. Суп действительно вкусный.

— Это Доменджэ. Разве тарелка такого супа — это что-то особенное? Мы не варим суп для сотрудников кое-как. Бульон варится наваристый, с анчоусами и сушеной рыбой дипхори из Намхэ...

Управляющая Мун, начавшая объяснять без задней мысли, осеклась. Ён У, казалось, была так поглощена едой, что полностью сосредоточилась на процессе.

Управляющая Мун, которая колебалась, уходить или нет, словно сдавшись, вскинула брови и села напротив Ён У. Ён У замахала рукой.

— Я могу поесть одна. Можете идти домой, управляющая.

— Дело не в том, чтобы уйти домой.

Управляющая Мун, поставив одно колено и обхватив его рукой, позвала Ён У. С набитыми щеками Ён У подняла взгляд.

— Говоришь, жила в Сеуле. Где работала?

— В небольшой строительной фирме. Среднего размера.

— И чем там занималась?

— Ну, просто... тем, что поручали сверху. Там было мало людей, так что обязанности не были четко разделены.

Глотая рис, она снова вспомнила Чха Юн Сока. От внезапного укола в сердце комок риса застрял в горле, и Ён У отпила немного воды.

Управляющая Мун продолжила расспросы:

— И что с той работой, раз ты спустилась сюда?

— На самом деле, я уволилась…

— Уволилась? Почему?

На вопрос «почему» возникло кратковременное колебание. Говорить правду или нет?

В голове пронеслось множество мыслей, и Ён У жевала рис, выигрывая время.

Здесь, в Доменджэ, был район, который считался деревней даже в уезде Моксан. Ситуация сильно отличалась от большого города, который менялся день ото дня, поэтому, хотя они жили в одно время, управляющую Мун правильнее было считать человеком из далекого прошлого, а не современницей.

Она до сих пор носила шпильку в волосах. Она была человеком, чьи понятия, идеология, мораль и правила застыли в определенной эпохе и не двигались. Вряд ли удастся вызвать у такого человека сочувствие историей о сталкере или мужчине, преследующем одинокую женщину.

«Ён У. А на самом деле, не ты ли первая начала крутить хвостом перед вице-президентом?»

Это были слова, которые она услышала от коллеги сразу после того, как заявила в полицию о преследовании. Ён У тогда поняла, что гораздо больше людей, которые не хотят, чтобы их место работы становилось предметом сплетен, каковы бы ни были обстоятельства другого человека.

Если даже коллега, работавшая бок о бок, высказывала такое мнение, то вряд ли управляющая Мун выслушает это благосклонно. К тому же, это место работы мамы, и слухи могли когда-нибудь дойти до нее.

Подумав об этом, она не захотела вдаваться в подробности. Ён У проглотила рис, который жевала, и разомкнула губы.

— Работа не приносила радости. Видимо, она мне не подходила.

— Не подходила?

Когда Ён У ответила, управляющая Мун сделала недовольное лицо. То ли причина показалась ей слишком банальной, управляющая Мун фыркнула и возразила:

— Где это видано, чтобы работа подходила? Если она подходит, это хобби, а не работа, разве не так?

— Это так, но...

— Здесь тоже скоро бросишь. Здешняя работа тебе подходит?

— Кажется, подходит.

Когда Ён У пробормотала это, снова зачерпнув суп, управляющая Мун закрыла рот. Ён У молча поела, а затем снова заговорила:

— Кажется, я устала от жизни в Сеуле гораздо больше, чем думала. Я всё время была одна.

Та ночь, тот рассвет…

Она не могла забыть тот день, когда покидала Сеул с одной сумкой, те струи дождя.

— Здесь мама, и район знакомый, где я выросла. А еще цветы и небо красивое.

Да. Ради чего я уезжала оттуда, готовая умереть?

— Думаю, мне здесь нравится.

— Нравится?

— Да. Нравится.

Когда Ён У с нажимом произнесла слово «нравится», управляющая Мун вскинула брови. Ён У, сидевшая с прямой спиной и взявшая палочками закуску, очень тихо улыбнулась.

Не забывай. Я уехала, чтобы жить.

Потому что хотела жить. Потому что хотела вернуться в то время, когда всё было обычным.

— Здесь так хорошо, что, кажется, я не смогу вернуться в Сеул. Поэтому я хочу хорошо здесь устроиться.

Поэтому ради выживания я буду стараться изо всех сил. Не навлекая на себя беду, не сжимаясь опрометчиво...

— П-почему ты вдруг встала посреди разговора?

— Я всё съела. Собираюсь помыть посуду.

— Уже всё съела? Ты что, выпила всё это?

— Я была очень голодна.

Если никто меня не защитит, я защищу себя сама.

Идеально.

— Спасибо. Я хорошо поела, управляющая.

Я начинаю заново жизнь, которую на время отбросила.

Второе дежурство прошло легче, чем первое. Из Унсондана не поступало вызовов всю ночь, и Ён У урывками дремала.

Когда забрезжил рассвет, пришла управляющая Мун и отправила Ён У в общежитие поспать. Помня слова управляющей Мун о том, что нужно быть на месте к приходу директора, даже если небо расколется, Ён У поставила шесть будильников и встала по ним.

Времени на сон было катастрофически мало, но, видимо, качество сна перевесило количество, и состояние было неплохим. Сколько времени прошло с тех пор, как она просыпалась с таким свежим чувством?

Ён У вышла из общежития относительно легким шагом.

— Ён У!

Это было по дороге к главному зданию. Ён У обернулась на зов Хён Ука.

— Идешь на работу? Сотрудники Доменджэ пашут как волы. Идти на работу в такую рань.

— Привет. Молодой господин.

— Молодой господин? С чего вдруг «молодой господин»?

— Люди здесь называют тебя молодым господином. Так что я тоже попробую так называть.

Хён Ук сделал лицо, полное отвращения, и сложил руки в мольбе.

— Не издевайся. Прошу тебя. Не издевайся.

— Я не издеваюсь. Я здесь сотрудница, так что правильно называть тебя должным образом. Разве нет, молодой господин?

— А-а-а, прошу! Прошу! Не надо! Не надо, говорю!

Когда Хён Ук крепко зажмурился, показывая, что не может этого слышать, Ён У опустила голову и рассмеялась. Затем она снова подняла взгляд и спросила Хён Ука:

— Рано встал? Видимо, не любишь спать по утрам.

— Я? Я не рано встал, на самом деле я только иду спать.

В конце фразы Хён Ук резко наклонился и прошептал ей на ухо. Ён У на мгновение отпрянула от неожиданности.

— Я уже давно живу, перепутав день с ночью. Это значит, что я безработный.

— А-а. Безработный.

— Когда темно, сон не идет. Только когда солнце в зените, я чувствую: «А, пора спать» и отрубаюсь.

Хён Ук прошептал это тихо, хотя ничего особенного не сказал, и Ён У тут же кивнула. Они виделись, когда носили школьную форму, а встретились уже взрослыми, но Хён Ук вел себя так непринужденно, словно они были знакомы всё это время.

— Но не завидуй. Жить безработным не так уж и здорово.

— А что в этом плохого?

— Какая женщина полюбит безработного мужчину? В этой жизни с романами покончено, я так считаю.

«Золотая ложка» рассуждает о безработице. Ён У моргнула с видом «ну ты даешь», а Хён Ук указал на нее пальцем.

— А? Чжи Ён У. Ты сейчас в душе посмеялась надо мной. «Богатеи еще хуже. Молодой господин, который тратит родительские деньги и развлекается, смеет говорить такое!» Так ведь было. А?

Ён У ничего не ответила, лишь закрыла и открыла глаза. Хён Ук тут же спросил:

— О-о? Не отрицаешь? Эй, ты стала холодной, пока мы не виделись? Я думал, ты добрая и веселая, не знал, что ты человек, который ранит других. Ты выросла циничной. А? Чжи Ён У.

Когда Хён Ук зашевелил бровями, изображая обиду, Ён У не выдержала и рассмеялась. Она не смогла придумать, что ответить, поэтому смех вырвался сам собой.

Когда Ён У начала смеяться, Хён Ук заговорил еще быстрее.

— А? Говори же, Чжи Ён У. В школе ты говорила только ласковые и красивые слова. Что заставило тебя так измениться. Рассказывай. Скорее.

— Ну не знаю. Я говорила только ласковые и красивые слова? Я такого не помню.

— О чем ты. Учителя так любили тебя за то, что самая красивая девочка в средней школе «Домён» Чжи Ён У еще и говорит красиво. Лицо не изменилось — и это всё? Характер изменился. Обидно, знаешь ли.

Когда Хён Ук добавил это, глядя на нее беззлобным взглядом, Ён У снова рассмеялась.

Впервые за долгое время она глубоко поспала, и утро, в которое она проснулась, было неплохим.

— Чжи Ён У. Это не то дело, от которого можно отделаться смехом. Не смейся, а скажи. Куда делась Чжи Ён У, которая использовала только красивые и правильные слова. А?

Казалось, мир действительно постепенно стирает ее.

— Извини. Я пошутила.

Кажется, что я, измученная Чха Юн Соком, удаляюсь, как далекий сон.

Поэтому впервые за долгое время и тело, и душа были легкими. Она действительно не знала, что утро, которое она встречала каждый день без особого смысла, может ощущаться так иначе.

Быть в безопасности и жить. Не вдыхать тревогу, смешанную с воздухом.

Я счастлива…

Настолько, что могла вести пустые разговоры.

Когда Ён У извинилась, Хён Ук неловко улыбнулся. Ён У посмотрела на Хён Ука, который глупо улыбался в ответ, и до конца выплеснула смех.

— Хорошо, когда ты смеешься. Ты правда такая же, как раньше.

Когда Хён Ук добавил это, лицо Ён У стало мягким. Может быть, из-за его непревзойденной общительности, но одноклассник Хён Ук, с которым у нее не было особых воспоминаний, начал казаться ей немного более комфортным.

Словно она встретила союзника в довольно безнадежном месте работы.

В этот момент, когда Ён У заливалась смехом, подобным утреннему солнцу, Сон Хон, спешивший на работу, заметил их издалека.

Сон Хон, молча наблюдавший за Ён У, которая стояла лицом к Хён Уку, болтавшему без умолку, и только смеялась, слегка наклонил голову.

Она смеялась.

Хён Ук, казалось, изо всех сил старался рассмешить собеседницу. Словно в награду за его похвальные усилия, женщина чисто смеялась.

Сон Хон, молча наблюдавший за этим, на мгновение отвел взгляд в другое место, коротко выдохнул и снова пошел вперед.

Утренний воздух был довольно прохладным и свежим, но к нему примешивался жар, и это продолжало оставаться непонятным.

Глава 13