Благословение

Ён У встретилась с матерью в главном здании.

Сун Ми сидела за обеденным столом напротив Ён У. С тех пор как дочь ушла из Доменджэ, работа валилась у неё из рук, и она часто сидела как в воду опущенная.

Никто даже стакана воды им не подал, мать и дочь просто сидели в неловком молчании. Наконец Сун Ми заговорила первой:

— Я тут слышала кое-что от управляющей Мун и старшей Ын Чжи.

— ...

— Я, конечно, всё понимаю, но как ты могла связаться с человеком из Доменджэ? Ты же знаешь, что это за люди.

Ён У молчала, лишь крепко сжав губы. Упреки матери были вполне ожидаемы.

— В мире столько мужчин. Столько мужчин, а ты умудрилась связаться с человеком из этой семьи. Какая еще свадьба, ты сама-то понимаешь, что это бред?

— Нет...

Когда Ён У покачала головой, выражая свои истинные чувства, Сун Ми тяжело вздохнула, словно земля уходила из-под ног.

— Вот именно. Это бред. Это знаешь ты, знаю я, и все в уезде Моксан знают. И что ты теперь собираешься делать?

— ...

— Сама же говоришь, что нельзя. Что этому не бывать. Ты же сама только что это сказала. Так что ты собираешься делать дальше? Скажи мне, как ты хочешь закончить это безумие.

Её голос странным образом бередил душу. Хоть она и спрашивала с упреком, голос Сун Ми был как никогда спокойным и тихим.

Ён У смотрела расфокусированным взглядом на край стола. Сун Ми потянула её за руку.

— Приди в себя. Это... этому не бывать. Если один директор тебя любит, это еще не значит, что всё получится. Ты же сама видела. Знаешь, какие здесь старшие родственники придирчивые и страшные люди? Думаешь, ты им по нраву придешься?

— ...

— Нет, ладно всё остальное, но как ты собираешься вести хозяйство в семье чеболей? С какими такими талантами ты собралась управлять таким огромным хозяйством? Со стороны может казаться легко, но быть хозяйкой Доменджэ — это работа, которая все соки выжимает. И ты хочешь за это взяться?

Сун Ми покачала головой.

— Оставь. Брось эту затею. Ой-ёй, лучше бы я ничего не знала, я-то знаю всю подноготную этой семьи, как я могу позволить тебе, ничего не знающей, стать хозяйкой Доменджэ...

— Мама, я не хочу быть хозяйкой Доменджэ.

— ...

— Просто... я просто... хочу быть с директором.

Губы Сун Ми слегка приоткрылись. Ён У с блуждающим взглядом пошевелила губами.

— Я знаю, что будет тяжело и трудно, но...

— Знаешь. И что с того, что знаешь.

— Мне кажется, что лучше быть вместе, несмотря ни на что, чем потерять его или жить, не видя его, мама.

— Ох ты ж…

Ох ты ж. С губ Сун Ми невольно сорвался стон. Ён У с виноватым взглядом посмотрела на лицо матери.

Она прочитала в глазах матери мысль: «Она всё-таки сошла с ума». Ён У поджала губы, словно пряча их, а затем снова заговорила:

— Я хочу выйти замуж за директора. Пожалуйста, разреши.

— О боже...

Сун Ми зажмурилась и схватилась за лоб, словно получив прямой удар.

Что же здесь произошло, пока она лежала в больнице со сломанной ногой?

— Нельзя было мне отправлять тебя сюда работать.

— ...

— Нельзя было. Ни при каких обстоятельствах я не должна была позволять тебе приезжать сюда.

— Прости...

— Дело не в том, чтобы просить прощения, а в том, что этой свадьбе не бывать, глупая ты девчонка. Почему ты не слушаешь маму? А? — Сун Ми снова открыла глаза. В груди было так душно, что казалось, она вот-вот разорвется. — Я говорю о том, что местные люди не будут тебе рады. Думаешь, директор сможет тебя защитить? Не сможет. Не сможет. Думаешь, я мало видела здесь тех, кто вот так же разорвал отношения и разошелся? Оставь. Брось эту затею, Ён У.

Не иди по этому пути.

Не иди по этому опасному пути, который, как ни крути, окажется лишь грязным болотом.

Когда Сун Ми несколько раз попыталась убедить её, Ён У пробормотала тихим голосом:

— ...сказал.

— Что?

Даже навострив уши, она не расслышала. Когда Сун Ми переспросила, Ён У глубоко вдохнула и снова произнесла:

— Он сказал мне верить и ждать.

— ...

— Я хочу верить директору и ждать, мама. Это единственное, что я могу сейчас сделать.

Сун Ми потеряла дар речи. Она лишь моргала, глядя на лицо дочери.

А затем.

Спустя долгое время, запинаясь, разомкнула губы.

— Ну. Ну. А если подождешь, то что. Говорит, всё решит и придет? Так сказал?

Ён У медленно кивнула.

Увидев уверенность дочери, Сун Ми тяжело вздохнула.

— Тогда поговорим об этом, когда время придет. Я ни за что не позволю свадьбу, против которой хоть кто-то будет возражать. Если хочет жениться на тебе, пусть получит благословение от всех и каждого и тогда приходит.

Ён У, которая всё это время была напряжена, опустила плечи и лишь кивнула.

* * *

На следующий день Сон Хон, вернувшийся в Доменджэ только под утро, около десяти часов направился к дому самого старшего старейшины рода.

Когда Сон Хон приехал, в прихожей уже было полно обуви. Это было потому, что старшие родственники, которые любили собираться вместе, как только открывали глаза, собрались здесь в большом количестве.

— Что теперь будет с Юн Ён?

Как только Сон Хон вошел, самый старший старейшина сразу же спросил. Это было время, когда они весь день не отходили от телевизора, смотря новости о группе «Солян».

Сон Хон, сев на подушку в официальной позе [1], ответил:

[1] Традиционная корейская поза для сидения на полу — на коленях, с прямой спиной. Выражает глубокое уважение.

— Идет расследование. Остальное, видимо, узнаем по результатам суда.

Со всех сторон послышались тяжелые вздохи. То и дело проскакивали ругательства в адрес Юн Ён и её мужа.

— Я же с самого начала знал! Юн Ён с детства была гнилой насквозь! Говорю же, с младых ногтей была дрянью!

— Мне тоже не нравилось, что Юн Ён стала председателем! Разве она годится для этого? Паршивка такая. Опозорила семью, да еще как. И откуда только взялась такая наглая!

Эти слова были явно сказаны с оглядкой на Сон Хона. Уйдя с поста председателя, Юн Ён естественным образом покинула и место хозяйки Доменджэ.

— Старые пословицы не врут. Сон Хон, теперь ты хозяин Доменджэ. Это изначально было твое место. Юн Ён временно заняла его, когда ты был маленьким, а потом вцепилась в него и не хотела отдавать до самого этого дня из-за своей жадности.

Родственники радовались появлению нового хозяина Доменджэ. Но Сон Хон сохранял спокойствие, несмотря на их суету.

— А что будет с тем мерзавцем-водилой? Свадьба с той семьей отменяется, так?

— Еще бы! Притащили семейку без роду без племени! Даже если бы предки из могил восстали, нам нечего было бы сказать в свое оправдание!

Снова поднялся шум. Сон Хон достал из кармана пиджака конверт и положил его.

Все взгляды разом устремились на него, и старший старейшина взял конверт, который протянул Сон Хон.

— Сон Хон, что это?

— Я собираюсь скоро жениться.

Старший старейшина широко раскрыл глаза. Он торопливо вскрыл конверт, нашел очки для чтения, надел их и проверил содержимое.

То, что записал Сон Хон, было личными данными Ён У.

— Чжи Ён У?

— Да.

— Син Сун Ми, Син Сун Ми, дочь сотрудницы Доменджэ?

— Совершенно верно.

Услышав, что она дочь сотрудницы Доменджэ, родственники обменялись взглядами. Судя по их окаменевшим лицам, им было что сказать по поводу этого брака.

Старший старейшина еще раз поправил очки. Он бегло пробежался по краткой биографии Ён У и перешел к нижней части.

— Посмотрим, имя отца — Чжи Хён. Дед — Чжи Гон Гук. Прадед — Чжи Мён Гиль.

— Ого, послушайте, так это же та самая семья Чжи. Ну эта, как её? Тот дом, что раньше был в самом конце дороги в Моксан-ри, разве нет? — Когда кто-то сказал это, словно вспомнив, старшие, погруженные в мысли, один за другим начали говорить.

— Да. Верно? Услышал имя прадеда и теперь вспомнил. Да-да. Точно, точно.

— Аха. А-а. Да-да. И я припоминаю. Ну-ка, где-то тут должны быть записи.

— Наверное, и фотографии есть. Поищите-ка.

Вдруг поднялась суета. Сон Хон глубоко вздохнул, а остальные старейшины, за исключением самого старшего, забегали и вскоре вернулись со старой книгой.

Надев очки и просматривая страницу за страницей, они наконец нашли имя прадеда Ён У.

— Точно, точно! Тот самый дом!

— Ого, и правда семья почтенного Чжи! Точно! Да-да! Надо же, человек из той семьи!

— А уж эту семью я хорошо знаю! Мой дед был близким другом того господина. Выдающийся был человек!

— Еще бы, выдающийся! Уж семью господина Чжи и я прекрасно знаю! Есть ли в уезде Моксан кто-то, кто не знает эту семью? Если не знают — небесная кара их постигнет! — Внезапно атмосфера кардинально изменилась, и старейшины заговорили взволнованными голосами.

Один из них, показывая Сон Хону реестр, заговорил:

— Эта семья, знаешь ли. В прошлом была очень благородной. Сон Хон, ты это знаешь?

— Не очень хорошо осведомлен.

— Ихи. Благородная семья. Во времена Чосона из неё вышло много министров и чиновников высокого ранга.

Когда речь зашла о временах Чосона, Сон Хон медленно закрыл и открыл глаза.

— Глава этой семьи, знаешь, что это был за человек? Он помогал нашему Доменджэ, прикрывая борцов за независимость. Рискуя жизнью, давал им ночлег, прятал. В те времена не каждый мог на такое решиться.

— ...

— Раньше их семья поколениями жила в богатстве. А тот господин отдал всё свое состояние, оставив лишь соломенную хижину, чтобы помочь вернуть стране независимость. И расплачиваются за это теперь его потомки. Очень влиятельная была семья.

— Конечно. Не только то важно, как человек живет сейчас. Происхождение — вот что самое главное. Для нас это всё, это самое важное.

Узнав неожиданную информацию, Сон Хон невольно кивнул. Продвигая брак с Ён У, он думал, что это будет самая труднопреодолимая гора, но родственники отреагировали совершенно неожиданно.

Поскольку они были людьми, которые долгое время жили в уезде Моксан и знали каждую семью вплоть до количества ложек в доме, они прекрасно знали и семью Ён У, чьи корни были здесь.

Старший старейшина аккуратно сложил бумагу и опустил её.

— Девушка из хорошей семьи. И без смотрин ясно, что характер у неё замечательный.

— Ох, как радостно. Кто бы мог подумать, что здесь мы встретим человека из семьи почтенного Чжи. Разумеется, очень достойная семья. Я ручаюсь! Ого, как хорошо всё сложилось!

— Еще бы! Чтобы стать членом семьи Нам, уровень должен быть именно таким! Замечательно, замечательно! Безупречный выбор!

— Слушал я только про эту темную семейку какого-то там депутата или кто он там, а теперь аж на душе полегчало. Хорошо. Очень хорошо!

Видя раскрасневшиеся лица родственников, твердящих, как это здорово, Сон Хон невольно усмехнулся про себя.

— Вот теперь уровень соответствует. Да. Хорошо. Сон Хон, продвигай эту свадьбу.

— Да. Понял.

Вопреки всеобщим опасениям, родственники с радостью одобрили брак Сон Хона. То ли из-за того, что они уже однажды обожглись на разговорах о браке с Кан Ро Хи из-за Им Су Квона, но услышав, что Ён У из семьи, с которой они знакомы, родственники решили, что больше и смотреть не на что, и легко завысили свои ожидания.

Проглотив все заготовленные угрозы, которые он собирался пустить в ход в случае сопротивления, Сон Хон до самого конца сохранял молчаливую невозмутимость.

Воистину, в головы этих старших родственников заглянуть было трудно, а их упрямство и приверженность традициям предсказать было невозможно.

Как бы то ни было, это была радостная весть для всех.

Для обеих сторон это был идеальный результат, не потребовавший никаких жертв.

Глава 105