— Нет, как такое возможно.

Тут же возразивший мужчина, словно испугавшись, что она передумает, поспешно добавил, будто его кто-то подгонял:

— Я как раз думал о вине.

Это была очевидная ложь.

Насколько она знала, мужчина не особо любил алкоголь. Он пригубливал его ради гостей, но она ни разу не видела, чтобы он искал выпивку по собственной воле, находясь в одиночестве. И вряд ли мысли о спиртном, которые обычно не посещали его, вдруг возникли именно сейчас. Прекрасно понимая это, она решила притвориться, что обманулась.

— Рада это слышать. Значит, мы поняли друг друга.

Мужчина, собиравшийся войти внутрь, замер и с удивлением обернулся к ней. Будто услышал галлюцинацию. Она спокойно смотрела на него. Тогда он первым украдкой отвёл взгляд.

— Ветер холодный… Пойдёмте скорее внутрь, жена.

Его отношение было настолько робким, что не верилось, будто это тот самый мужчина, который творил с ней всякое.

Вспомнился тот день, когда он, собираясь сломать лодыжку сбежавшей ей, покраснел до ушей, услышав обращение «муж». Сам он без колебаний совершал куда более смущающие поступки, но, когда дело касалось его самого, всем видом показывал непривычность к подобному... Оглядываясь назад, именно она сделала мужчину таким. Он не получил от неё ни крохи любви, поэтому стал тем, кто теряется даже от жалких крох, похожих на неё.

Сев напротив мужчины за столик с закусками, она взялась за кувшин с вином. Точнее, протянула руку, чтобы взяться, но лишь коснулась руки мужчины, который схватил кувшин на мгновение раньше. Она вздрогнула и отдернула руку, отчего и без того неловкая атмосфера стала ещё более напряжённой.

— Я налью первым.

Неловко улыбнувшись, мужчина забрал кувшин и наполнил её чарку. Не одной рукой, как наливают подчинённым, а двумя.

В мужчине были не только хорошие черты. Порой он игнорировал её волю. Каждый раз ловил её, когда она убегала в отчаянии, и привязывал к себе, делая вид, что не замечает её молчаливого отказа. Одержимость, сквозившая в глазах, которыми он смотрел на неё, порой вызывала ужас.

Однако чувства мужчины не были легковесными, словно отношение к игрушке. Это не те эмоции, когда сажают питомца на колени и умиляются, глядя сверху вниз. Скорее казалось, что он смотрит на неё снизу вверх. Не все его поступки были правильными, но даже это нельзя было отрицать.

Получив кувшин, она наполнила чарку мужчины.

— Вы удивились, что я предложила выпить?

— Есть такое... но я также рад.

— Я подумала, что мы ни разу не разговаривали по душам, поэтому решила, что нужно устроить такую встречу.

Сначала она хотела приготовить тёплый чай вместо вина. Для спокойной беседы это подходило больше. Но ей показалось, что нужно заимствовать храбрости у хмеля, поэтому она выбрала алкоголь.

— Вы хотите мне что-то сказать?

Мужчина с немного напряжённым лицом вертел в руках чарку. Словно трепетал, но в то же время испытывал страх, не зная, что она скажет.

Она выпила вино. Осушила чарку залпом, отчего мужчина, видимо, удивившись, приготовился вскочить с места.

— Если будете так пить, то свалитесь.

— Если свалюсь, Великий генерал подхватит меня и уложит в постель, верно?

— Разумеется, но лучше всего — не падать вовсе.

— Сейчас мне нужен хмель. Так что налейте ещё одну. Мне неловко пить одной, так что и вы пейте, Великий генерал.

Несмотря на трепет, мужчина не смог отказать в её просьбе. Он послушно наполнял её чарку и добросовестно опустошал свою. После того как они обменялись несколькими чарками, по всему телу разлился жар, а разум затуманился.

Она слышала краем уха, что, когда пьянеешь, кажется, будто паришь над облаками, но такого не было. Возможно, она ещё не опьянела. Сколько же ещё нужно выпить? Кроме ритуального вина [1], выпитого на свадьбе, она особо не притрагивалась к спиртному, поэтому не знала. В итоге, оставив попытки опьянеть, она начала разговор.

[1] В ориге — хапхванчжу: (букв. «вино единения и радости») ритуальное вино, которое жених и невеста пьют из одной чаши (или половинок тыквы-горлянки) во время традиционной корейской свадебной церемонии, символизируя их союз.

— Великий генерал, неужели у вас нет ничего, что вы хотели бы мне сказать, пользуясь случаем? То, что трудно высказать на трезвую голову, что похоронено в глубине души. Можно даже жалобы.

— Нет ничего такого, что можно было бы назвать жалобой.

— Не может быть. Откуда же взяться отсутствию жалоб? Я ведь не была к вам ласкова всё это время.

Усмехнувшись, она добавила:

— Я тоже знаю, что была не такой уж хорошей женой. Я ведь ни разу толком не поддержала вас как хозяйка дома.

Она выпила ещё одну чарку. Казалось, только так она сможет это выплюнуть.

— Я подговаривала к измене, чтобы толкнуть вас на смерть.

Всё равно мужчина, должно быть, знает.

Он не глуп. Он, вероятно, насквозь видел намерения той, кто подстрекал его снести голову своему господину. Её истинные мысли: убьёт он короля — хорошо, убьёт король его — тоже хорошо, погибнут оба — вообще замечательно. Ведь она ненавидела и короля, приказавшего вторгнуться в её страну, и его, исполнившего этот приказ. Зная всё это, он делал так, как она говорила.

— Я и сама много раз пыталась убить вас.

Так было в те бесчисленные ночи, проведённые в муках.

Глядя на спящего мужчину, она представляла, как разбивает ему голову подставкой для лампы или фонарём, пронзает сердце мечом, поджигает комнату, душит шнуром. Несколько раз она доходила почти до самого исполнения. Останавливалась либо из-за неподходящей ситуации, либо из-за непонятных колебаний.

Неужели мужчина действительно этого не знал? Неужели он, один из лучших воинов в Поднебесной, ни разу не почувствовал её жажды убийства? Неужели мужчина, который даже во сне отражает внезапные атаки убийц, правда не замечал её действий, когда она кружила рядом с подставкой для лампы в руках? Присутствия обычной женщины, никогда не изучавшей боевые искусства?

Она оторвала взгляд от чарки и посмотрела на мужчину. И действительно, на его лице не было и тени удивления. Он просто выглядел страдающим, как человек, услышавший факт, который знал, но в котором не хотел лишний раз убеждаться. Походил на того, чья незажившая рана снова раскрылась.

Его лицо выражало непонимание, зачем она говорит это, нет, даже более того — казалось, он чувствует себя виноватым перед ней. У неё сердце упало, но она продолжила говорить. Если не сейчас, то она уже не сможет.

— Я сильно вас ненавидела. Было много дней, когда я не могла уснуть от ненависти.

Причину объяснять не стала. Мужчина и так знал, что он главный виновник гибели её страны, знал, что её жених погиб по его вине, и даже знал тайну её рождения.

Мужчина молча слушал. Мог бы остановить её, сказав, что не хочет слушать, или вскочить и убежать, но он молча терпел, словно принимал мучительное наказание, подливал ей вина и опустошал свою чарку.

Выпив ещё несколько чарок, она открыла рот:

— Мне казалось, что всё это закончится, только когда Великий генерал умрёт.

— Вы правы.

Молчавший мужчина согласился.

— Всё закончится, только если я умру.

Это не было сарказмом. Он и не злился. Говорил так же обыденно, как говорят, что листья зелёные, а вода прозрачная. Оттого становилось жутко.

— Пока я жив, я не отпущу вас, супруга. Даже если это чувство сродни безумию, я ничего не могу поделать. Из-за вас всё вышло из-под контроля.

Она наполнила чарку мужчины. Он выпил столько же, сколько и она, но в нём нельзя было найти и следа опьянения. Если бы не мрачный, потухший взгляд, нельзя было бы найти никаких отличий от его обычного состояния.

— До встречи с вами я мог контролировать всё. Даже самого себя. Но теперь я не могу контролировать ничего. Даже понимая умом, что это неправильно, я не могу остановиться. Даже если из-за этого я потеряю всё, что имею... я не могу остановиться.

Опрокинув содержимое в рот одним глотком, мужчина поставил чарку и пристально посмотрел на неё.

— Поэтому единственный способ для вас освободиться от меня — убить меня.

Его глаза, и без того чёрные, в этот момент казались особенно тёмными. Настолько, что невозможно было понять, что в них таится.

Уверен ли он, что не погибнет от её руки? Или хочет сказать: раз это невозможно, сдайся и живи так покорно... Может быть и так. Для него, прославленного воина, обычная женщина вряд ли страшный противник. Он ведь не знает, что в её руках находится смертельный яд, от которого умирают, не пройдя и семи шагов.

Сознание начало туманиться — видимо, хмель всё-таки начал действовать. По-прежнему не казалось, что она парит над облаками, но настроение было неплохим. Видимо, алкоголь делал смешливой — уголки губ поползли вверх.

— Какой же вы утомительный человек.

Когда она сказала это искренне, лицо мужчины стало таким, словно его ранили. Внимательно глядя на это лицо, она потянулась к шпильке в волосах.

— Я проиграла, Великий генерал.

Приблизившись к мужчине, который, казалось, ничего не понимал, она погасила лампу. Не хотела, чтобы он видел выражение её лица.

Он не отстранился, хотя не знал, что она сделает, подойдя в темноте. Наоборот, он притянул к себе её, ощупывающую пространство, чтобы определить его местоположение, и заключил в объятия.

Она тихо прошептала мужчине на ухо. А затем пустила в ход руки.

Глава 91