Когда его большая рука схватила её за подбородок, а губы плотно накрыли её рот, Ю Ён даже не успела осознать происходящее. Понимание пришло лишь в тот момент, когда он силой протолкнул язык сквозь едва приоткрытые губы.

В голове Ю Ён стало пусто. Она отчаянно задергалась, пытаясь вырваться, но он даже не пошевелился, словно её сопротивление было не ощутимее дуновения ветра. Хотя они оба были людьми, казалось, что он создан из совсем другого, куда более прочного материала. Хватка на подбородке, не дающая уклониться или сбежать; тело, твердое, как броня; даже губы и язык — всё в нем было огромным и неумолимым.

Пока она, подавленная его силой, не могла пошевелиться, вторгшийся в рот язык своим массивным телом терся о её язык. Без колебаний, словно требуя своего законного права.

Ю Ён задрожала. От ощущения чужого языка и смешивающихся слюней колени подогнулись, а ноги ослабли. Казалось, этот грубый, животный, но в то же время искусный поцелуй высасывает из неё само сознание. Голова шла кругом.

Обостренные чувства жадно ловили любую информацию, пытаясь осмыслить эту непостижимую ситуацию.

Свет, падающий с высокого потолка и осколками вонзающийся в затуманенный взор; холод твердой стены, проникающий сквозь спину; низкие стоны, непрерывно раздражающие слух; слегка влажный халат и твердость обнаженного тела под ним; капли воды, время от времени срывающиеся с его волос и мочащие её плечо; прикосновение, жар, запах и едва уловимый привкус алкоголя в слюне…

Неужели этот мужчина?..

Как только мысль Ю Ён коснулась одной догадки, язык, который, казалось, опутывал и связывал её, выскользнул, и низкий хриплый голос прошептал ей на ухо:

— Ён…

Начало фразы она не расслышала, но ушам Ю Ён это показалось как «Ли Ён». Ведь он обычно обращался к ней «госпожа Со Ю Ён». По имени он звал только Ли Ён.

Убедившись в правильности своей догадки, Ю Ён почувствовала, как силы покидают её, а кровь стынет в жилах.

Этот мужчина пьян и принял меня за Ли Ён.

Смешались облегчение от того, что это не худший вариант, и досада от того, что она попала под раздачу по такой нелепой причине. Даже если он пьян, они ведь не так уж похожи, как можно было так ошибиться… Но тут она вспомнила, что они не в Корее. И что в этом особняке есть только две восточные женщины с темными волосами — Ю Ён и Ли Ён.

Точнее, волосы Ю Ён были темно-каштановыми, светлее, чем у Ли Ён, но при таком освещении разница была не столь заметна. Возможно, в упрощенной алкоголем логике Лиама Шеннона закрепилась формула: «темноволосая восточная женщина = Ли Ён». Ведь для него, видевшего только Ли Ён, Ю Ён обычно была невидимой.

Поцелуй закончился, но Лиам Шеннон не отстранялся. Ю Ён оттолкнула его. Из-за распахнувшегося халата она невольно коснулась его обнаженной груди, но он, казалось, не придал этому значения и послушно отступил.

Когда между ними возникла дистанция, Ю Ён снова встретилась с ним взглядом. Его глаза были ясными и сфокусированными. Трудно было поверить, что он пьян.

Сердце на миг ухнуло вниз, но Ю Ён, вспомнив, что он назвал её Ли Ён, вернула самообладание.

Видимо, он из тех, кто не пьянеет внешне. В любой компании найдется один-два таких человека. Разговариваешь с ним — явно не в себе, а с виду странно нормальный. Этот мужчина из той же породы.

Теперь у Ю Ён было два пути: исправить ошибку мужчины или уйти, не раскрывая правды.

Раздумья были недолгими. Ю Ён повернулась к мужчине спиной и быстро сбежала вниз по лестнице.

Если выбрать первый вариант, можно получить формальные извинения. Но тогда в его памяти останется факт поцелуя с Ю Ён. А Ю Ён хотела, чтобы об этом несчастном случае забыли все, кроме неё.

Ощущение липкого взгляда, приклеившегося к спине — игра воображения или реальность? У неё не хватало смелости проверить. Сердце колотилось так, словно она была загнанным зверем, убегающим от охотника.

Лишь спустившись на первый этаж на ватных ногах, Ю Ён оглянулась. Никого не было.

Не преследует.

Успокоившись, Ю Ён подняла взгляд наверх. Лиам Шеннон, не потрудившись запахнуть халат, который вот-вот мог распахнуться полностью, стоял, опершись одной рукой на перила, и смотрел вниз на неё.

Из-за расстояния было трудно разобрать выражение его глаз. Но она видела, как он облизал губы языком.

Ю Ён вздрогнула, но тут же рассудила логически. Он делает это, думая, что я — Ли Ён. Видимо, оставаясь наедине с Ли Ён, он позволяет себе такие вольности…

Стараясь игнорировать странное чувство, пытавшееся возродиться на губах, Ю Ён отвернулась и оторвала от него взгляд. Словно преследуемая чем-то невидимым, она поспешила в свою комнату, прислонилась к двери и перевела дух.

— Ха, ху-у…

Из-за того, что она бежала, задыхаясь, казалось, что грудь сейчас разорвется. Ю Ён, не в силах сопротивляться накатившей слабости, обессиленно побрела к кровати и легла.

Всё кончилось. Она полностью выбралась из той ситуации. И все же успокоиться никак не удавалось.

Ощущение соприкасающейся кожи и её температура; влажные волосы и приятный аромат, исходящий от тела; слегка покрасневшие, видимо, от алкоголя, уголки глаз; стоны, которые он неожиданно издавал все время, пока их языки сплетались, хотя казалось, что у него и капли крови не пойдет, если уколоть иголкой… Чтобы прекратить этот поток бесполезных мыслей, Ю Ён уткнулась лицом в подушку.

Просто не повезло.

Это всего лишь несчастный случай, произошедший потому, что она оказалась в том месте в то время. Если напился так, что людей не различаешь, спал бы смирно в спальне, а не бродил; плохая привычка. Да и расхаживать в банном халате по дому, когда у тебя гости, тоже, если подумать, невежливо.

Это катастрофа, порожденная исключительно грубостью и бесцеремонностью этого мужчины. Нет нужды придавать этому больше значения. Ничего не изменится по сравнению с тем, что было раньше. Повторяя это про себя, она почувствовала, как наваливается сонливость.

Задремав и проснувшись, Ю Ён отодвинула смартфон как можно дальше и снова закрыла глаза.

Был ли поцелуй Лиама Шеннона похож на поцелуй того мужчины?

Мелькнул этот вопрос, но прежде чем она нашла ответ, она погрузилась во тьму — это было последнее воспоминание Ю Ён той ночью.

* * *

Омывая её ноги, покрытые спекшейся кровью и гноем, мужчина страдал так, словно это его ноги были в таком состоянии. А она, чьи волдыри лопнули, а подошвы были изодраны, оставалась безучастной.

«Зачем вы шли до такого состояния, жена?»

Неужели этот мужчина и правда не знает причины и спрашивает?

Она хотела сбежать. Не хотела быть рядом с этим мужчиной. Даже если бы пришлось стереть ноги в кровь…

«Разве вам не больно?»

«Конечно, больно».

«Тогда почему вы так спокойны?»

«Потому что в этом нет смысла».

Это не значило, что она не чувствовала боли. Пульсирующая боль и жжение, словно от ожога, непрерывно терзали подошвы обеих ног. Но ей было все равно. С момента, как побег провалился, все остальное потеряло значение.

«И это ведь не в первый раз».

«О чем вы?»

«Когда меня тащили в эту страну, меня постоянно били плетью. Если я шла медленно из-за боли в ногах, на спину обрушивались плети солдат. По сравнению с тем временем, сейчас ситуация намного лучше. Спина-то цела».

Лицо мужчины исказилось, словно его ударили ножом. Главнокомандующему, который своим приказом растоптал её страну и сделал её пленницей, вряд ли было приятно это слышать. Для того она это и сказала.

В тот день, когда он впервые увидел её спину, он в ярости спросил, кто это сделал. Она про себя ответила: «Ты». Чтобы не рассердить мужчину, ставшего её новым хозяином.

Лучше бы она тогда высказала всё и понесла наказание или была обезглавлена. Тогда она, по крайней мере, не стала бы женой этого человека.

Если бы она знала, что трусость того дня обернется таким долгим и ужасным позором, она бы определенно выбрала другое. Быть рабой врага — недостойно человека, но быть его женой — еще хуже.

Её жених, отправившийся на поле боя защищать страну от врага, не вернулся живым. Говорили, что он безрассудно бросился на вражеского генерала и был обезглавлен. Его тело, которое она видела в последний раз, было жестоко изуродовано, истоптано копытами лошадей.

Он был не просто женихом, а другом, которого она знала с детства. Делить ложе с мужчиной, убившим такого человека, спать под одним одеялом — в её мире это было невозможно. Но мужчина перед ней желал именно этого.

Глава 9