Ю Ён беззвучно открывала и закрывала рот. Значит, он специально заменил всех нормальных слуг, чтобы она не могла ни с кем общаться, кроме него?

Нет. Он просто не знал, кто дал мне ключ от багги, поэтому уволил всех...

Пытаясь найти другую разумную причину, Ю Ён столкнулась с противоречием. Это могло быть причиной полной смены персонала, но не причиной выбора именно тех, кто «не говорит по-корейски».

Этот мужчина решил полностью изолировать Ю Ён. Будь то наказание за попытку побега или одержимость контролировать каждое её движение.

В этот момент он потянул за поводок. Словно говоря: не отвлекайся и следуй за мной.

Особой боли не было, но лицо горело от унижения.

Что подумают другие, увидев это? Кем покажется им Ю Ён, которую он тащит за собой на собачьем ошейнике?

Было странно, как человек мог так измениться за одну ночь. Еще вчера он беспокоился, зажила ли нога Ю Ён. А теперь, когда ее поймали, он, словно ждал этого, надел на нее ошейник и потащил за собой. Словно это был другой человек с той же внешностью.

Добравшись до кабинета, он странным взглядом посмотрел на Ю Ён, которая стояла в нерешительности. Ю Ён, надеявшаяся, что раз они пришли, он снимет ошейник, сжалась от этой странной атмосферы.

— Раздевайтесь.

Интуитивно она поняла, что речь не об ошейнике. Но Ю Ён, желая отрицать это, нерешительно потянулась к ошейнику.

В тот же миг он резко дернул поводок. Как усмиряют непослушную собаку, которая своевольничает. На этот раз сила была такой, что она потеряла равновесие и пошатнулась; будучи неподготовленной, Ю Ён едва не упала.

— Ох!

— Нельзя трогать ошейник без разрешения.

Низкий, осевший голос пугал. Чувство отчуждения усиливалось от того, что он говорил не как с равным человеком, а как хозяин, отчитывающий невоспитанную собаку.

Когда Ю Ён невольно вздрогнула, он в следующий миг резко сменил тон и заговорил ласково, словно успокаивая испуганного питомца:

— Снять вы должны одежду, супруга моя.

Однако содержание того, что вышло из его уст, не было ни капли ласковым.

— Я думал о том, чтобы перерезать вам ахилловы сухожилия на обеих ногах или держать связанной двадцать четыре часа в сутки, чтобы вы не могли выйти наружу... но это показалось мне слишком бесчеловечным.

Перечислив леденящие кровь варианты как ни в чем не бывало, он продолжил спокойно объяснять. Как взрослый, пытающийся вразумить ребенка.

— Вы ведь не из тех, кто без стеснения будет разгуливать голышом на улице. Поэтому на этот раз я решил ограничиться конфискацией одежды.

Словно желая показать, насколько милосердно его решение.

— Разве это не лучше, чем остаться инвалидом на всю жизнь?

Словно напоминая, что это самый разумный выбор.

Пытаясь сохранить ускользающий рассудок, Ю Ён осторожно начала:

— Я не буду выходить.

Конечно, это было не искренне. Лишь жалкая ложь, чтобы избежать нависшей угрозы, но Ю Ён, стараясь выглядеть максимально правдивой, взмолилась:

— Даже если вы этого не сделаете, я не выйду наружу, так что...

— Вы хотите, чтобы я поверил?

Холодный голос оборвал слова Ю Ён. Ю Ён замерла. Во-первых, такого тона она никогда не слышала, а во-вторых, то, что он перебил ее и с каменным лицом возразил, было невообразимо в прошлой жизни.

— Мне, поверить этим словам? После того, как вы снова сбежали под покровом ночи и были пойманы?

Резко отчитав ее, он издал сухой смешок и добавил уже более мягким тоном:

— Видимо... я вел себя как полный идиот все это время. Раз вы думаете, что такая чушь сработает.

Это был ответ, означающий провал переговоров.

Убедившись, что у него нет ни малейшего намерения выполнить ее просьбу, Ю Ён почувствовала холод, пробежавший по спине.

Отодвинув стул, он сел, переплел пальцы и высокомерно уставился на Ю Ён. Держа конец поводка в одной руке, словно желая посмотреть, какой выбор сделает Ю Ён.

На самом деле ответ был уже предопределен. Лучше стерпеть позор, чем получить увечья, полное излечение которых не гарантировала даже современная медицина.

Хотя разумом давно пришла к такому выводу, она не могла сдвинуться с места, не решаясь перейти к действию. Дрожащими руками она довольно долго теребила первую пуговицу блузки, но он не торопил. Словно все должно происходить исключительно по воле Ю Ён.

Ю Ён, у которой дрожали даже губы, наконец расстегнула первую пуговицу. После этого дело пошло, если не как по маслу, то хотя бы быстрее. Сняв и верх, и низ, Ю Ён скрестила руки на груди, максимально прикрываясь, и спросила его с вызовом:

— Довольны?..

— Я же говорил, что нужно раздеться догола.

Снять даже бюстгальтер и трусы?

Этот мужчина действительно сошел с ума?

Она и так сгорала от стыда, а он требовал стать полностью обнаженной. От чувств, когда не знаешь, то ли самой умереть, то ли убить его, внутри все кипело.

Пронзая его взглядом покрасневших глаз, Ю Ён завела руки за спину и расстегнула застежку бюстгальтера. От стыда и гнева к глазам подступили слезы. Чтобы не заплакать, Ю Ён сильно напрягла веки и широко раскрыла глаза.

Бюстгальтер бессильно упал на пол.

Мог бы сказать, что этого достаточно, попросил прекратить, но он этого не сделал. Как зритель, наблюдающий за не особо интересным зрелищем, он не торопил, а лишь расслабленно сидел. Если бы он проявлял хоть какие-то признаки удовольствия, можно было бы подумать, что он издевается намеренно, но отсутствие эмоций делало ситуацию еще более жалкой.

Значит, намерен идти до конца, — повторяла она про себя. — Все равно он уже все видел, нет причин стесняться. Но на самом деле она знала. Что это другое. Тот момент, когда они оба были нагими и сплелись телами, и этот момент, когда у нее конфискуют одежду в качестве наказания, никогда не могут быть равны.

Не сумев оправдать ситуацию, Ю Ён с чувством полной безнадежности стянула трусы. Затем, прикрыв одной рукой грудь, а другой — низ, она уставилась на него. Взглядом, говорящим: «Теперь доволен?»

Он молча оглядел тело Ю Ён с ног до головы.

Как описать эти жуткие пепельные глаза? Глаза зверя, готового обглодать добычу до костей?

Инстинктивно желая лучше прикрыть грудь и промежность, Ю Ён сжалась. И все же этого было недостаточно, чтобы полностью защитить интимные места.

Грудь, сдавленная руками и выпирающая наружу, слегка выглядывающие и мелко дрожащие соски, лобок, сходящийся плавными линиями между ног, и выпуклая лобковая кость... Скрыть все это было невозможно.

Закончив осмотр, он наконец встал со стула и широко шагнул к ней. Из-за высокого роста ему хватило всего нескольких шагов, чтобы оказаться прямо перед Ю Ён. Почувствовав угрозу, Ю Ён отступила на полшага, и в этот момент его рука схватила ошейник на шее.

Просунув пальцы в зазор ошейника, который был сделан с небольшим запасом, чтобы не душить, он прошептал:

— Вы молодец.

Ю Ён, к горлу которой подкатил ком, хотела было огрызнуться, что сделала это не ради похвалы.

— Необязательно чувствовать себя неудобно даже в комнате.

Добавив это, он отстегнул карабин поводка от ошейника. Словно давая награду за послушание. Как хозяин, который спускает собаку с поводка в месте, которое может контролировать.

Голова горела от гнева, но в то же время пришло скрытое облегчение. По крайней мере, не придется тащиться за ним, как собака на поводке. Хотя собачий ошейник все еще демонстрировал свое присутствие, сковывая шею, но все же.

Как только она обрела свободу движений, Ю Ён направилась к кровати. Забравшись под одеяло и прикрыв наготу, она бросила на него настороженный взгляд. Опасаясь, что он выкинет еще что-нибудь нелепое.

К счастью, он был спокоен. Атмосфера не предвещала каких-либо немедленных действий.

Отведя от него взгляд, Ю Ён посмотрела на пол. Ее беспокоила одежда, валяющаяся на полу, особенно бюстгальтер и трусы. Если бы могла, она бы пошла и убрала их. Хоть в корзину для белья положить, раз уж надеть нельзя. При мысли о том, что слуги подберут и унесут это, во рту пересохло.

Следя за его реакцией, Ю Ён уже потихоньку взялась за край одеяла, чтобы выбраться из кровати. В этот момент он протянул руку к одежде на полу. Подумав, что он хочет убрать ее, Ю Ён замерла и стала наблюдать. Но он элегантно поднял одежду, уткнулся в нее лицом и вдохнул.

От такого гротескного поведения Ю Ён застыла на месте. А потом вдруг вспомнила, что всю ночь сильно потела, и поспешно воскликнула:

— Перестаньте! Там же, наверное, пахнет...

— Да. Сильно пахнет вами, ха-а... это хорошо.

От ответа, звучавшего как бред наркомана, Ю Ён лишилась дара речи. Как ни посмотри, это не выглядело нормальным.

Он снова прижался носом к одежде и глубоко вдохнул. Словно желая втянуть в себя весь впитавшийся запах, с одержимостью.

Ю Ён не могла его остановить и просто смотрела.

Безумие.

Это слово завладело ее разумом.

Неизвестно, что произошло прошлой ночью, но пока особняк был погружен во тьму, Лиам Шеннон полностью изменился.

Глава 77