Войдя в кабинет, Хэ Джун впервые за долгое время сделал глубокий вдох, полной грудью вдыхая чистый воздух. Его взгляд скользнул по расставленным повсюду работающим очистителям.

Снаружи людям не хватает электричества даже на то, чтобы включить лампочку, а здесь его в избытке тратят на фильтрацию воздуха, словно конец света обошел это место стороной. Да. Настоящая чистая зона. Изолированная от остального мира.

Хэ Джун направился к центру комнаты, где в кресле неподвижно сидел Шин Ги Тхэ.

— Здравия желаю. Разрешите обратиться, господин командующий.

Отдав честь, он встал позади кресла и добавил:

— Вызывали?

Ответа не последовало. Хэ Джун терпеливо сносил эту тишину — ему было не привыкать. «Опять наш великий командующий решил помотать нервы», — меланхолично подумал он.

— Хэ Джун.

Молчание наконец нарушил голос Шин Ги Тхэ. Старческий, исходящий из ослабевших связок, но отнюдь не дряхлый.

— Чем ты в последнее время занимаешься?

Хэ Джун, помедлив секунду, доложил:

— Устанавливаю местонахождение указанной лаборатории. Круг потенциальных объектов уже сужен, в ближайшее время смогу предоставить результаты.

— Разве я об этом спрашивал?

— Виноват, не совсем понимаю, о чем речь… Прошу уточнить, исправлюсь.

— Мин А Хён.

«А, вот дерьмо».

Хэ Джун, конечно, предполагал, что Шин Ги Тхэ когда-нибудь заговорит о ней, но не думал, что это случится так скоро. Он напряг челюсть.

— Помнишь, что я сказал тебе, когда она только поступила на службу?

— Вы приказали присматривать за ней.

— И что это значило?

— Наблюдать и держать при себе.

— И что в итоге?

Шин Ги Тхэ неспешно развернул кресло и посмотрел на Хэ Джуна в упор.

— Ты держишь ее при себе?

— Виноват.

Похоже, шаблонный армейский ответ командующего не устроил. Его морщинистые губы недовольно скривились.

— Что, дрогнуло сердце?

Хэ Джун слегка опешил, но, рассудив, что Шин Ги Тхэ никак не может знать о его истинных чувствах, предпочел промолчать. И оказался прав. Командующий продолжил:

— Ты ведь проникся к ней сочувствием? К ее решимости в одиночку броситься в этот ад ради спасения брата.

— Никак нет.

— Тогда почему отпустил?

— Я счел это... нецелесообразным. Младший лейтенант Мин зациклена на поисках пропавшего брата. В таком состоянии она бесполезна как снайпер.

Шин Ги Тхэ издал тихий смешок и посмотрел на него снизу вверх. Хэ Джун сохранял каменное выражение лица, что придавало его словам вес — внешне всё выглядело так, будто он говорит чистую правду. Командующий чуть приподнял брови:

— А сейчас? Какая целесообразность держать ее рядом теперь?

— Использование брата в качестве рычага давления оказалось эффективным инструментом вербовки. Мой расчет оправдался. Младший лейтенант Мин — ценный актив, способный выполнить еще множество боевых задач.

— Иными словами, — Шин Ги Тхэ усмехнулся, — ты просишь ее не убивать.

— ...

Спрятанные за спиной руки Хэ Джуна непроизвольно сжались в кулаки. Он сделал над собой усилие, чтобы успокоить готовое сорваться дыхание. Сейчас нельзя проявлять эмоции. Если он даст слабину, А Хён повторит судьбу Пэк Чэ Ха.

Поэтому он ответил максимально сухим, бесстрастным тоном:

— Она полезный кадр.

— Эту полезность буду определять я, а не бригадный генерал Шин.

— Она оказала мне неоценимую поддержку в бою.

— У тебя полно подчиненных, способных на то же самое.

Шин Ги Тхэ поманил его указательным пальцем. Хэ Джун привычным движением достал из кармана сигарету, вставил ее командующему в губы и поднес зажигалку. Чирк. В свете вспыхнувшего огонька неестественно молодые глаза Шин Ги Тхэ хищно блеснули.

— В следующий раз, — произнес он, не отрывая взгляда от профиля Хэ Джуна, — я вынесу окончательное решение.

Снова заложив руки за спину, Хэ Джун лихорадочно перебирал в уме сотни фраз, которые рвались наружу, но так и не смог произнести ни слова. Его так воспитали. В него заложили такую программу.

Он медленно моргнул, глядя на расползающийся по комнате сигаретный дым, и поймал себя на мысли: «Как же я соскучился по Мин А Хён».

* * *

— Да-да. Просто будьте осторожнее. Я понимаю, что вы благодарны за помощь, но всё равно держите ухо востро.

Обходя знакомых по убежищу Кванакгу, я каждого по очереди предупреждала об опасности.

— Вы же столько всего пережили, неужели ничему не научились? Нельзя верить людям слепо. Сколько уже так погибло? Пожалуйста, умоляю, не доверяйте «Спасителям». Ясно?

Я просила искренне, потому что действительно переживала. Большинство согласно кивали и обещали держаться от сектантов подальше. Но Ю Мин Джи, молодая женщина, воспитывающая близнецов, слушать меня не стала.

— А Хён. Я знаю. Знаю, сколько горя приносят люди, скольких они убили и покалечили.

— Раз знаете, тогда почему...

— Но ведь именно благодаря людям мы всё еще живы.

От этих идеалистических рассуждений у меня аж голова кругом пошла. Спорить с такими бесполезно — только до ругани доведешь.

— Знаете, А Хён, — снова заговорила она. — Я выбираю доверять, а не подозревать каждого встречного.

Она крепко сжимала ручки своих близнецов, которые уже заметно подросли и научились ходить.

— Точно так же, как доверяю вам, спасшей моих детей.

Ручки малышей были крошечными и белоснежными. Словно к ним еще не прилипло ни капли грязи этого испорченного мира.

— До скорой встречи.

* * *

— Блять, как же хреново на душе, — пробормотала я, выходя за ворота убежища.

Ю Мин Джи была из той самой группы беженцев, которую я спасла два года назад. Мародеры взяли детей в заложники, собираясь изнасиловать женщин и перебить мужчин... В общем-то, да, я спасла именно детей.

Так или иначе, я прострелила тем ублюдкам бошки. А Ю Мин Джи, коротко поплакав над телом убитого мужа, подошла ко мне и поблагодарила. Это врезалось в память. Всё произошло так быстро и жутко, но среди всех жертв, которых я видела, она единственная сохраняла такое пугающее хладнокровие. Это был первый и последний раз на моей памяти.

— Спасибо вам, наемница.

Возможно, она с самого начала жила с мыслью о смерти. Смерть мужа была ожидаема, да и свою собственную она, вероятно, уже приняла как неизбежность.

Но при виде спасенных детей она разрыдалась. Смерть детей — это то, с чем она смириться не могла. Она отказалась от своей жизни как женщины, но не могла отказаться от жизни матери.

В каком-то смысле это было глупо, а в каком-то — вызывало глубокое уважение. Она выбрала жизнь ради детей. И чтобы показать им мир, в котором люди доверяют друг другу... она решила поверить даже «Спасителям». Отчасти понимая ее мотивы, я не стала давить. Просто шепнула Чо Ён Тэ, чтобы присматривал за ней.

— Обыщите базу в лаборатории, там найдете то место, о котором я говорила. Достаньте оттуда данные.

— И тогда я расскажу всё про «Спасителей».

Вспоминая слова лидера революционеров, я ломала голову: говорить Шин Хэ Джуну или нет?

Если скажу, меня могут обвинить в сговоре с повстанцами и бросить за решетку (хотя вряд ли Хэ Джун так поступит). Но хуже то, что это может подставить под удар самого Хэ Джуна...

Пожалуй, лучше пока держать язык за зубами, хотя бы до тех пор, пока у меня не появится четкий план действий.

Если я окончательно переметнусь к революционерам, что будет с нашими отношениями с Шин Хэ Джуном?

От этой внезапной мысли по спине пробежал холодок. Что еще за отношения? Что между нами вообще может быть? Да ничего!

— Совсем свихнулась. У тебя крыша едет, Мин А Хён, — я пару раз хлестнула себя по щекам, глубоко вздохнула и посмотрела на дорогу.

Он обещал забрать меня примерно в это время...

Пока я размышляла, вдалеке послышался рев мотора. Судя по звуку, это явно не обычная машина. Что за?..

Звук приближался, и вскоре прямо передо мной с визгом тормозов остановился мотоцикл.

А за рулем, как ни странно, сидел Шин Хэ Джун.

— Прыгай.

— ...

Я подняла глаза к небу, затем перевела взгляд на Хэ Джуна в мотоциклетных очках и простонала:

— Вы издеваетесь...

Вокруг не было ни души, но я всё равно закрыла лицо руками от невыносимого чувства испанского стыда.

Глава 92