Обычно у баррикад всегда стоят часовые. Но изнутри не доносилось ни звука. Почувствовав неладное, я крепко сжала пистолет и приблизилась к баррикаде, сооруженной из нагромождения автобусов. Я намеренно шумела при движении, но внутри по-прежнему не было никакой реакции.

Неужели...

Они подверглись нападению зараженных? Волосы встали дыбом.

Немного подумав, я перехватила пистолет и прикладом разбила окно автобуса. Раздался громкий звон бьющегося стекла, но, к счастью, сейчас был день, так что о приближении зараженных можно было особо не беспокоиться. Смахнув осколки прикладом, я забралась в автобус и огляделась. Но внутри ничего не было. Никаких следов.

— Если бы они сражались с зараженными, остались бы хотя бы следы крови.

Опустившись на одно колено, я провела пальцем по полу. Не было не то что крови, осталась только пыль. Хм-м. Если это не стычка с зараженными, то, по идее, повода для сильного беспокойства нет, но... как бы это сказать. Подспудное напряжение и леденящая тревога будоражили душу. Интуиция подсказывала, что нельзя просто решить, что всё в порядке, и пройти мимо.

— Сначала... лучше проникнуть на территорию университета и осмотреться.

Если встречу людей, смогу хоть что-то узнать. Подумав так, я собиралась выйти из автобуса и перебраться через баррикаду. В этот момент…

К несчастью, поблизости, видимо, бродил зараженный. И прибежал сюда, услышав звон бьющегося стекла. «Столкнуться с зараженным посреди бела дня — похоже, сегодня не мой день», — пробормотав это, я убрала пистолет и достала мачете.

Бам! Зараженный начал биться головой об автобус, в котором я находилась. Бам, ба-бах! Издавая жуткие вопли и продолжая громко стучать, он, казалось, пытался привлечь других зараженных поблизости. Видимо, этот ублюдок тоже мутировавший. Да что за... почему их так легко встретить? Пока я недоумевала, мне вдруг вспомнились слова Ён Чхоля.

— Тебе не кажется, что мутировавших зараженных вдруг стало больше?

— Появились одновременно по всей стране. Это же чертов бред. Мутация? Разве мутация происходит так быстро? Нет, допустим, быстро. Но тогда она должна была появиться в одном районе и распространяться оттуда, разве нет? Но чтобы вот так, одновременно по всей стране, по всему миру?

Я думала, что это просто очередная теория заговора, но раз уж сама постоянно натыкаюсь на мутировавших зараженных... кажется, в этом есть доля правды. Но в чем именно правда? Что за заговор за этим кроется? Этого я пока не знала, поэтому решила для начала разобраться с зараженным перед глазами.

Бам! Я спрыгнула прямо на зараженного, который снова бился башкой.

Зараженный щелкал сгнившей челюстью и стучал раскрошившимися зубами. Зубы не были острыми, но стоило им только коснуться кожи и оставить царапину, как вирус проникал внутрь, и человек превращался в такого же зараженного.

Конечно, благодаря антителам в крови я не превращусь в зараженную, но если меня укусят, проявятся соответствующие побочные эффекты.

— А Хён. Как мне тебе помочь. М-м?

— Вставить?

— А-ах!

От внезапно всплывших воспоминаний я взъерошила волосы и крепко стиснула зубы. Пусть тогда я и была наполовину не в себе, но Шин Хэ Джун ведь не должен был так поступать. Тем более что после первого раза мне стало легче, но этот сумасшедший ублюдок продолжал вдалбливать...

— А. Зараженный.

Из-за дурацких мыслей я на мгновение напрочь забыла о его присутствии. Перехватив мачете обратным хватом, я протянула руку к голове зараженного, вцепилась в его сгнивший затылок и ударила коленом в ключицу. Грох! Зараженный, пытавшийся вскарабкаться на баррикаду, отлетел, упал на четвереньки и, извиваясь, зарычал на меня. Я, не мешкая, бросилась на него.

Жуткие вопли, от которых, казалось, лопнут барабанные перепонки, эхом разносились по округе. Очевидно, что если оставить всё как есть, сюда сбежится целая стая зараженных. Поэтому я пнула ползущего на четвереньках ублюдка по лицу и вонзила мачете ему в глаз. Вжих! Лезвие, доставшее до мозга, заставило тварь задергаться, но я была быстрее. Еще сильнее надавив на рукоять, я располовинила ему голову изнутри.

— Фу-у…

Зараженный больше не мог двигаться и лишь слабо сучил конечностями. Мозг был поврежден, поэтому осмысленные действия стали невозможны.

Я снова перехватила мачете, чтобы окончательно добить тварь, но вдруг замерла на месте.

Зараженные — это те же люди. Люди, которые заразились и стали носителями вируса... Но можно ли назвать эту тварь человеком? Существо, у которого остался лишь инстинкт разорвать противника, которое ползает на четвереньках, рычит, а даже с поврежденным мозгом продолжает извиваться, словно выброшенная на берег рыба... как это можно назвать человеком?

Но с другой стороны, считать их не людьми, а просто монстрами, которых нужно убивать, тоже не получалось — они слишком напоминали людей внешне, чтобы быть настолько безжалостной. Поэтому каждый раз, убивая зараженного, особенно когда приходилось делать это не из пистолета, а ножом или голыми руками, в душе оседал тяжелый осадок. Ощущения не из приятных.

— Прости.

Я глубоко вонзила мачете в другой глаз извивающегося зараженного. Тварь дернулась еще пару раз, а затем замерла, испустив дух.

— Тц.

Паршивое чувство. Стряхнув кровь с лезвия, я откинула волосы ладонью. А затем снова повернула голову к баррикаде, как вдруг мой взгляд зацепился за кое-что.

— М-м?

Прямо посередине ключицы зараженного был какой-то шрам.

Он был похож на ожог от раскаленного клейма. Из-за того, что плоть сгнила и деформировалась, очертания были нечеткими, но на обычный ожог это не походило.

В толстом круге был треугольник, а внутри треугольника — глаз. Прямо как рисунок на обратной стороне долларовой купюры США.

— Этот тоже был теоретиком заговора?

Неужели до того, как стать зараженным, он был таким же помешанным на теориях заговора, как Ён Чхоль? Но для этого смущало то, что это был ожог, а не татуировка...

— Да что опять происходит.

Повторюсь, после того как мир оказался на грани гибели, самым страшным стали вовсе не зараженные. А люди. Те, кто без колебаний обнажал первобытные инстинкты, инстинкты выживания сильнейшего, и пытался властвовать над другими. Именно они были самыми пугающими и опасными существами.

Поэтому теперь люди не верили друг другу, подозревали друг друга и остерегались друг друга. Иначе можно было легко сорваться в ужасающую пропасть под названием «смерть».

Конечно, я не исключение. Я не верю людям. Особенно взрослым, и особенно взрослым мужчинам.

Поскольку меня обманывали не раз и не два, совершенно естественно, что я остерегаюсь людей за пределами убежища. Поэтому я всегда была безжалостна к тем, кто находился снаружи, и не испытывала к ним ни капли сочувствия. Ведь только так я могла выжить.

Но...

Хотелось бы верить, что есть и другие люди.

В прошлом какой-то там культурный антрополог сказал. Что первым признаком цивилизации стало сросшееся человеческое бедро. В эпоху охотников и собирателей человек со сломанной ногой мог выжить, только если ему кто-то помогал. И этот человек выжил. Значит, был товарищ, который о нем заботился.

Услышав это, я подумала: а что, если «инстинкт» — это вовсе не те жестокие и первобытные вещи, вроде выживания сильнейшего, о которых кричат мародеры, а помощь другим и забота о них?

Конечно, сейчас такие мысли никак не помогут мне выжить.

Так или иначе, сфотографировав шрам зараженного на полароид, я подняла голову. За толстой баррикадой смутно виднелась эмблема университета. Есть ли там еще люди? Должны быть. А если есть, то что произошло? Надеюсь, ничего плохого.

— Пойдем посмотрим.

С этими словами я перебралась через баррикаду.

* * *

Я проникла на территорию университета. Будучи крайне напряженной, я настороженно оглядывалась по сторонам, но не прошло и десяти минут, как я поняла, что в этом нет никакой необходимости.

— О, нуна А Хён?

— Госпожа наемница?

Люди спокойно разгуливали вокруг. Более того, они выглядели даже лучше, чем раньше. Что за... Я прищурилась и спросила:

— Почему не стоите в дозоре?

— Что?

— Баррикады. Почему не охраняете?

Человек, услышавший мой вопрос, сделал непонимающее лицо.

— Так зомби же больше на нас не нападают!

Это еще что за бред?..

Глава 71