Лунный свет тускл, а ночь тягуча.

Откуда-то доносятся крики зверей, жутковатый вой ночного ветра и слабое стрекотание насекомых. Низко стелющийся туман. Запах сырости и тошнотворная вонь гниющих трупов. Зараженные, ползущие даже с оторванными конечностями, их гротескное сопротивление смерти. Бах! Выстрел А Хён обрывает их сопротивление.

Хэ Джун посмотрел на А Хён снизу вверх.

Она стояла спиной к тусклому лунному свету, и ее лицо скрывалось в тени, так что выражения было не разобрать. А Хён молчала. Казалось, раз Хэ Джун позвал ее, она ждала, что он скажет дальше.

Но Хэ Джун не собирался с ней заговаривать. Он просто смотрел. На нее — единственный луч света в этом разрушенном мире.

Оглядываясь назад, А Хён всегда была для Хэ Джуна светом, который выставлял напоказ его постыдную жизнь, светом, который заставлял не отворачиваться, а вглядываться, светом, который заставлял бежать, который всегда был настолько прямым, что вызывал зависть.

Разве это не смешно?

Когда мир еще вращался со скрипом, словно шестеренки, он лишь завидовал ей, не испытывая и не осознавая никаких других чувств. И только после того, как мир настолько рухнул, он собрал осколки своих эмоций и заставил шестеренки крутиться.

— Бригадный генерал? Зачем вы меня звали?

Хэ Джун смотрит на А Хён. Смотрит на свет. На тот свет, который всегда приносил ему чувство стыда.

— Ты чуть не умерла, а теперь, когда я смотрю на тебя снова, ты кажешься еще красивее.

— Я не ослышалась?..

— Младший лейтенант. Ты ведь и сама знаешь, что красивая.

— Что за бред... Вы еще и головой ударились?

Хэ Джун рассмеялся, видя неизменную реакцию А Хён.

Она ему нравится. Он влюблен в нее. Но и что с того? Что он собирается делать?

Изменится ли что-нибудь, если он признается А Хён в своих чувствах? Нет, конечно, изменится. А Хён может оттолкнуть его еще сильнее или вообще спрятаться. Для нее эти чувства Хэ Джуна будут лишь обременительными, не более того.

Хэ Джун всегда был человеком, объективно оценивающим ситуацию, и это касалось даже осознания собственных неконтролируемых чувств.

Нужно терпеть. И нужно скрывать. Он не должен выдавать никаких чувств к А Хён. Только так он сможет оставаться рядом с ней.

— Помоги встать. Мне больно.

— Я не собираюсь вас обнимать.

— Я и не ждал.

А Хён усмехнулась и, поддерживая его, помогла встать. Сейчас, когда трупы зараженных валялись повсюду. Тот факт, что они были единственными живыми существами, идущими посреди смерти, давал некое чувство победы, но в то же время вызывал странное бессилие.

Хэ Джун, уткнувшись лицом в плечо А Хён, сказал капризным тоном:

— Я сегодня потратил слишком много сил. Даже пальцем пошевелить не могу.

— Да. Вполне заслуженно.

— А больше всего сил я потратил на младшего лейтенанта Мин.

Шаг А Хён сбился.

— Бригадный генерал.

— М-м.

— Вы хотите, чтобы я оставила вас здесь?

— Что. Только теперь стало стыдно?

«А как тут не стыдиться, конечно, стыдно!»

Едва проглотив слова, подступившие к горлу, А Хён вместо ответа резко отвернулась в другую сторону. Хэ Джун, глядя на ее покрасневшие щеки, периодически освещаемые тусклым лунным светом, расхохотался.

— Как жестоко. Все постыдные вещи делал я, а ты теперь делаешь вид, что ничего не знаешь...

— Для начала нам нужно оценить обстановку.

А Хён проигнорировала Хэ Джуна, который снова начал вести себя нагло, и сменила тему. «Этот человек ни на секунду не может закрыть рот», — пробормотала А Хён про себя и перешла к делу.

— Революционная фракция действительно взорвала бомбу. Но до этого Ян Джун Тхэ контактировал с ними и вел какие-то переговоры.

Глаза Хэ Джуна, который какое-то время ровно дышал, сузились.

— То есть, за тем, что эта фракция недоумков, а не революционеров, вдруг устроила весь этот пиздец и чуть не переубивала всех нас, стоит Ян Джун Тхэ?

— Да. По моим предположениям.

— Твоя интуиция обычно не подводит.

Хэ Джун посмотрел на небо. Чертовски темная ночь еще не закончилась, и было бы обидно, если бы она закончилась прямо сейчас.

Оторвав лицо от плеча А Хён, Хэ Джун взял мачете в другую руку и пробормотал:

— Давай быстрее убьем его и пойдем. Я устал.

А Хён рассмеялась, и они ускорили шаг.

* * *

Ик!

Ян Джун Тхэ, сжав дрожащие плечи и икая, даже не думал о том, чтобы вытереть текущие сопли. Холод пола, которого касались его колени, пронизывал все тело. Затылок похолодел, а все мышцы напряглись.

— М-м-младший лейтенант Мин.

Ян Джун Тхэ, бегая глазами, обратился к Мин А Хён, стоявшей перед ним.

— Я, я не знаю, к-какое тут недоразумение, но м-может, мы сначала все обсудим? А?

— Погибли шестнадцать мирных жителей и двадцать патрульных, а вы предлагаете решить все разговорами?

— Н-нет... Я имею в виду, что не обязательно решать все проблемы насилием.

А Хён пристально смотрела на Ян Джун Тхэ сверху вниз. Затем она усмехнулась и кивнула.

— Да. Мы решим это разговором.

— ...

— Хорошенько поговорим.

Блядь, да ты на свое лицо в зеркало посмотри. Разве с таким лицом решают вопросы разговорами? Ян Джун Тхэ еще сильнее задрожал плечами и сглотнул слюну.

И все же, счастье в несчастье, что бригадного генерала Шин Хэ Джуна не было с ней. Будь здесь этот сумасшедший ублюдок, Ян Джун Тхэ бы уже не жил...

— Ах, блядь!

Бабах!

Не успел он закончить мысль, как дверь кабинета распахнулась — чуть ли не слетев с петель — и внутрь уверенным шагом вошел знакомый человек. Увидев его, у Ян Джун Тхэ перехватило дыхание, потому что человеком, открывшим дверь, был не кто иной, как Шин Хэ Джун. Тот самый сумасшедший ублюдок, с которым Ян Джун Тхэ больше никогда в жизни не хотел бы встречаться.

— Почему вы опять злитесь?

— Этот ублюдок-шарлатан не вправляет мне кость, а ломает ее. Может, просто убить его?

А Хён поспешно преградила путь Хэ Джуну, схватившемуся за пистолет.

— Наверное, он все-таки вправил кость.

— Для этого было слишком, блядь, больно.

— Вы же сами говорили, что редко жалуетесь на боль.

— Это потому, что ты здесь. Мне больно, А Хён.

— ...

А Хён покачала головой и вздохнула, а Шин Хэ Джун, хихикая, закинул руку ей на шею. Единственным, кто не мог вписаться в эту непринужденную атмосферу, был Ян Джун Тхэ.

Все еще стоя на коленях, он ни капли не вникал в их разговор и только дрожал. Казалось, стоит ему хоть на мгновение расслабиться, как он тут же упадет в обморок. В голове мутилось.

— Джун Тхэ. Давно не виделись?

Хэ Джун со скрипом придвинул стул, поставил его спинкой вперед и сел, расставив ноги. Обхватив спинку стула руками, словно скрестив их на груди, он положил на них подбородок и посмотрел на Ян Джун Тхэ сверху вниз.

— Э-э, м-м, да. Д-давно не виделись, бригадный генерал. Как вы поживали...

— Поживал хорошо, а вот сегодня — не очень. Из-за тебя я чуть не сдох.

Хэ Джун говорил это с лучезарной улыбкой, но улыбка эта, естественно, была пугающей и ничуть не успокаивала. Ян Джун Тхэ на коленях подполз к Хэ Джуну и ударился лбом о пол.

— Бригадный генерал! Это недоразумение!

Он кричал, крепко сцепив руки.

— Конечно! Конечно, это правда, что я разговаривал с революционной армией. Но я всего лишь сказал, что выполню их требования! Иначе ситуация обернулась бы плохо для обеих сторон!

Он колотил себя в грудь, всем своим видом показывая, как с ним несправедливо обошлись.

— Но я и представить не мог, что эти ублюдки устроят такой погром. Правда!

Выражение лица Ян Джун Тхэ было таким обиженным, словно он — бесконечно несчастный мэр, принимающий решения исключительно ради горожан. Если бы это увидел кто-то, кто его не знает, он бы наверняка поверил. «Ему бы в актеры пойти с таким талантом», — промелькнуло в голове у А Хён.

— Младший лейтенант Мин.

В этот момент Шин Хэ Джун позвал ее.

— Да, бригадный генерал.

— Кажется, этот гад держит меня за идиота. Что скажешь?

— Да. Думаю, он держит вас за придурка.

Я вообще-то не говорил «придурок». Это значит, что ты считаешь меня придурком? Хэ Джун почувствовал странный осадок, но затем снова перевел взгляд на Ян Джун Тхэ.

— Джун Тхэ.

— Д-да, да!

Похоже, ему ничуть не стыдно пресмыкаться перед Шин Хэ Джуном, который намного младше его. Неужели для него главное — спасти свою шкуру, а на все остальное плевать? Глаза Хэ Джуна сузились.

— Я уже знаю, что бомба, взорвавшая электростанцию — это самодельная бомба, сделанная здесь. И я слышал показания этих недореволюционеров о том, что бомбу им дал ты.

— Э, э, б-бригадный генерал!..

— Так что давай по-простому. А?

Тр-р-р-р...

Послышался звук вращающегося барабана револьвера, а затем раздался щелчок. Барабан встал на место. Дуло пистолета оказалось на одной линии с головой Ян Джун Тхэ.

— Зачем ты собирал зараженных?

Хэ Джун как бы говорил: «Не ответишь нормально — умрешь, а если ответишь нормально — все равно можешь умереть».

Глава 64