Есть такая поговорка: если просыпаешься утром бодрым, нужно что-то проверить.

Ён Чхоль открыл глаза. Он чувствовал себя странно бодрым. Удивительно мирное утро казалось подозрительным.

Птицы щебетали, словно в сказке, солнечные лучи согревали подушку. Даже сквозь дрему, не желая расставаться с остатками глубокого сна, он слышал шум ветра за тонкой дверью, и это было приятно.

Безмятежное утро. Не будет преувеличением сказать, что для Чхве Ён Чхоля это было лучшее пробуждение за последние несколько лет.

Уютная кровать, идеально подходящая ему. Ён Чхоль протер глаза и потянулся.

Все было определенно мирно, но странное чувство тревоги нарастало. Ён Чхоль не был Белоснежкой. Ему не подходило такое спокойное утро.

«Сколько же времени прошло с тех пор, как я так просыпался? Еще вчера…»

Вспоминая недавнее прошлое, он вдруг застыл.

— Черт! Сколько сейчас времени!

Сегодня он должен был встретиться с информатором из Инчхона. Тот был невероятно придирчивым ублюдком, который поднимал скандал, если опоздать хоть на минуту.

Ён Чхоль вскочил и схватил часы с тумбочки. В голове тут же, как панорама, развернулись «спецприемы», вроде «собраться на работу за пять минут» — конечно, он никогда не работал в офисе, но научился этому, просматривая влоги. Все равно никто не заметит, может, не мыть голову? Надеть вчерашнюю футболку еще на день? Или просто выбежать, даже не умываясь?

Но отчаянные мысли Ён Чхоля тут же стали бессмысленными. Потому что короткая стрелка, которую он увидел, приближалась к цифре девять.

Восемь сорок утра.

— А? Я не опаздываю?

Бегающие из стороны в сторону глаза Ён Чхоля успокоились. Он начал медленно осознавать, в какой ситуации находится и насколько ужасным и жестоким стал этот мир.

Блять. Какое там опоздание.

Прошло время, которое можно назвать коротким, но для него оно тянулось слишком долго. Из-за этого чрезмерно мирного утра, которого он не испытывал все это время, он забыл.

С появлением зараженных понятие «опоздание» исчезло из этого мира.

Нет, правильнее будет сказать, что определение опоздания изменилось. Изменилось не только оно. Ён Чхоль вспомнил то, что исчезло, и то, как из-за этого изменилась его жизнь.

Друг, который начинал орать еще до того, как ты успевал оправдаться за опоздание; маленькая клубная сцена, где он выступал как андеграундный рэпер под своим сценическим именем; коллеги-рэперы, с которыми он там тусовался, и немногочисленные зрители, поддерживавшие его — всего этого больше нет. Мать, которая ворчала на Ён Чхоля, спрашивая, до каких пор он будет носиться с этим хип-хопом или рэпом, как и всё остальное, больше не существует.

Потому что в момент опоздания наступает наказание совсем иного уровня, чем крик собеседника.

Однажды вирус внезапно распространился. Город, когда-то заполненный людьми, теперь кишит только зараженными. Теми, кто когда-то был людьми, но теперь имеет лишь одну цель — рвать человеческую плоть.

В мире, кишащем такими тварями, опоздание, то есть отставание от других хоть на шаг, означало только смерть. Который час, сколько минут — такие расчеты давно исчезли.

Но если так…

Ён Чхоль мгновенно вынырнул из внезапной печали и грусти. Смаковать грусть было не в его стиле. Вместо этого Ён Чхоль задумался о своем внезапном спокойствии.

Что это за незнакомое, бодрое и смутно неприятное чувство?

Слишком крепко спал?

Вчера лег не помывшись?

Но для этого он чувствует себя слишком уж бодрым.

И свежим?

— Почему… почему я такой бодрый?

Спустив ноги с кровати, Чхве Ён Чхоль огляделся.

Его секретная база, которую он построил в этом погибшем мире. Его рай, куда люди из Сеула и Инчхона приходили в любое время, чтобы купить информацию.

Естественно, такое место не должно быть тихим. Здесь всегда должно быть людно и шумно. Ён Чхоль наклонил голову.

Может, это сигнал мозга: «Слишком тихо, Чхве Ён Чхоль скоро с голоду помрет, иди работай»?

Нет. Не то.

Ён Чхоль непривычно для себя размышлял. Анализировал. И в конце концов, открыв дверь и выйдя наружу, он увидел ответ.

— Ах ты, бля…

Место, где он всегда парковал джип, было пустым.

Совершенно чистым.

Чхве Ён Чхоль мгновенно понял, кто преступник.

— А-а! Мин А Хён!

Дракон Ай, нет, Чхве Ён Чхоль взревел.

После появления зараженных главной добродетелью человеческого общества стала тишина. Потому что даже днем поблизости могли оказаться зараженные.

Поэтому, если кто-то начинал орать в безопасной зоне, его тут же начинали ругать окружающие. Иногда даже выгоняли.

Естественно, немало прохожих, увидев орущего Чхве Ён Чхоля, остановились и вытаращили глаза.

Среди них были и те, кто закатывал глаза с мыслью: «Этот придурок окончательно свихнулся».

Обычно Ён Чхоль бы быстро поклонился, бормоча: «Ой, извините», и сжался бы. Но это другая проблема. Разозленный до предела Чхве Ён Чхоль даже затопал ногами.

— Сказала же, не будешь брать! Сказала, свалишь!

Соседи Ён Чхоля знали, что у него и так не самый лучший характер. Но видеть, как Ён Чхоль взрывается от гнева, доводилось редко, поэтому любопытные люди начали собираться группами по трое-пятеро.

— Что случилось?

— А-а! Мой джип! Мин А Хён!

Это было далеко не вежливое объяснение. Но события в этом погибшем мире обычно развивались по схожему сценарию, и по нескольким словам, брошенным Ён Чхолем, люди сразу поняли, что натворила Мин А Хён.

Все начали цокать языками, выражая сочувствие Чхве Ён Чхолю.

— Я знал это с тех пор, как он связался с Мин А Хён.

— Кинула тебя, да?

— Все подчистую вынесла?

Нет, они начали ругать Мин А Хён, словно только этого и ждали. А Хён, которая игнорировала тех, кто не мог заплатить должную цену, сколько бы они ни умоляли, была и здесь гадким утенком.

Ён Чхоль тоже это знал. Они не хотели встать на сторону Чхве Ён Чхоля, они просто хотели почесать языками о Мин А Хён. Глаза Чхве Ён Чхоля, и так смотревшие недобро, сузились еще больше.

Свою девчонку ругаю только я. Конечно, если бы Ён Чхоль назвал А Хён «своей девчонкой», первой, кто возразил бы, была бы сама Мин А Хён, но сейчас она была его.

Мой драгоценный джип у моей девчонки…

А. Мой джип тоже моя девчонка.

Короче говоря, одна моя девчонка обчистила другую мою девчонку. Все-таки надо ругаться? Мин А Хён ведь заслуживает, чтобы ее немного поругали?

Но Ён Чхоль тут же пришел к выводу. Ругать буду я. В любом случае, сейчас ругать Мин А Хён имею право только я. Поэтому он зарычал на зевак, которые ругали А Хён так, чтобы он слышал.

— Че уставились, цирк приехал? Первый раз видите, как Мин А Хён кого-то обчистила?! И вообще, не обчистила она! Я одолжил! Поняли?

На упрямые слова Чхве Ён Чхоля кто-то усмехнулся: «Врешь ведь».

— Ты же говорил, что и за тысячу золотых этот джип не отдашь?

Он резко повысил голос:

— А, ну конечно! Поэтому я не отдал, а одолжил, как великодушный человек!

«Мин А Хён угнала, а он себя утешает», — хмыкнул кто-то.

Чхве Ён Чхоль бился в истерике, утверждая, что это не так, но мало кто верил его словам.

А-а-ах! Ён Чхоль яростно размахивал руками и ногами. Людям стало скучно, и они начали расходиться один за другим, оставляя бушующего Ён Чхоля. В любом случае, благодаря этой истерике он немного выпустил пар. Чхве Ён Чхоль вернулся в магазин. И, увидев свой пустой магазин, снова заорал: «А-а!»

— Она реально чокнутая, с ума сошла, ты!

Чхве Ён Чхоль плюхнулся за пустой стол, сжав кулаки.

Что это за джип! Я же вчера так говорил!

Мои слова мимо ушей пропустила!

— Только вернись, я тебя просто!..

Гнев никак не проходил. Но крушить все, что попадается на глаза, он не мог — все здесь было драгоценными «детками» Чхве Ён Чхоля. В конце концов, когда он уже собирался ударить кулаком, побелевшим от напряжения, по столу, что-то попало ему в поле зрения.

[Мутировавший зараженный]

Глава 23