— Если нет возражений, подробное обсуждение проведём завтра за обедом. До тех пор можете отдыхать, — сказал Аслан.

— Эм, мы все можем идти спать? Не нужно ли кому-то дежурить? — спросил Антон, когда Юрий первым поднялся со стула.

Риэлла, погружённая в мысли, ответила невзначай:

— Всё в порядке, до завтра никто не придёт.

— Откуда вам это известно? — удивился Антон.

— Я… — начала она, но, не решаясь сказать «видела», повторила старую отговорку с неловкой улыбкой: — У меня предчувствие.

Сбитый с толку взгляд Антона и бормотание Дилана: «Странно, тут все какие-то чокнутые» — стали последними, прежде чем все начали расходиться. Первый день, полный потрясений, наконец, подходил к концу.

* * *

Аслан включил Риэллу в боевую команду. Естественно, ведь у неё нет инженерных знаний. Хочет ли он следить за тем, как она держит оружие? Или просто держать её рядом, чтобы защищать? Нужно было поговорить. Хотя, сбежав из-за стола, она сама избегала разговора.

Приняв душ и собравшись с мыслями, Риэлла набралась смелости и остановилась у двери Аслана.

Убедившись, что никто не видит, она тихо постучала: тук-тук. Дверь открылась почти сразу.

Аслан, с ещё влажными волосами, зачёсывая их назад, замер, увидев её.

— Есть разговор. Можно войти? — тихо спросила она.

Он посмотрел на неё, широко распахнул дверь и вошёл внутрь.

— Думал, ты сегодня не хочешь говорить, — сказал он.

— Почему? — удивилась она.

— Ну, ты всё время избегала смотреть мне в глаза и держалась подальше.

Его прямолинейный выпад застиг врасплох, и Риэлла растерянно заморгала. Комната, как и тогда, когда она приходила менять повязку, была погружена в темноту. Шагнув внутрь, она пробормотала первое, что пришло в голову:

— Может, и так, но я подумала, что при бессоннице тебе может понадобиться компания…

Дверь закрылась, прямоугольник света исчез, и их окутала тьма. Риэлла замерла, но тут зажёгся мягкий свет лампы. Глаза, похожие на капли воды, округлились. Аслан непринуждённо сел на край кровати, и она, не раздумывая, устроилась рядом. Странно. Атмосфера была одновременно уютной и напряжённой.

С Асланом всегда так. Хочется сказать: — оставь меня!, — а потом — пожалуйста, не отводи глаз… смотри на меня…

Он был одет в черную футболку. Наклонившись вперёд и опершись локтями на колени, он спокойно встретил её взгляд, не торопясь задавать вопросы.

— Завтра, где-то в обед, придут люди из двадцать второго, — начала она, глядя на его напряженные мускулистые руки. — Точное время не помню, но они вооружены и идут за едой. Надо подготовиться.

Аслан, не выказывая удивления, спросил:

— Сколько их?

— Четверо. Одна женщина, трое мужчин. Я не стала говорить при всех, чтобы не сеять панику. Может, стоило предупредить?

— Нет, достаточно, что сказала мне. Что ещё? — спросил он, будто зная, что главное впереди.

Его проницательный взгляд заставил её вздрогнуть, но она осторожно продолжила:

— И… я всё думала о нашем разговоре перед машиной. Честно, я, наверное, бессознательно избегала, хотя понимала. Теперь я вижу: если бы я пережила то зрелище, мне тоже было бы невыносимо видеть тебя с пистолетом. Прости, что ранила. И спасибо, что защищаешь.

Она ушла с собрания быстро, чтобы подумать одной. Закрыв кран в душе, она долго размышляла. И решила, что должна сказать ясно.

— Оглядываясь назад, с памятью или без, я всегда была под твоей защитой.

Даже в одиночестве, без друзей, она полагалась на заботу того мальчика. Нервно ожидая полуночи, забыв его, она ждала чего-то под шелестящими листьями. Теперь магия рассеялась. Двенадцатилетняя Риэлла стала двадцатипятилетней. Она опустила взгляд на свои зудящие пальцы ног.

— Спасибо. Благодаря тебе я нашла силы встать сама.

Я правда тебя люблю. Так сильно, что сердце тает и искрит. Поэтому она не хочет снова видеть, как Аслан жертвует собой ради неё. На «Титане» она решила это, когда он самовольно отправился на смерть.

В этом месте, где ночь никогда не кончается… я попробую идти сама. Силы, которую ты мне дал — хватит, чтобы сделать шаг.

— Не нужно держать меня за руку. Я попробую сама. Теперь, — сказала Риэлла.

Свет лампы напоминал ленивое солнце четырёх часов дня. Жёлтый, вялый, будто жужжание ленивого шмеля скользнуло по уху. В тишине, колкой, как шипы, и тянущейся, как вьюн, между ними, Аслан долго не двигался, будто вовсе не слышал сказанного. И только когда Риэлла сжала простыню, собираясь подняться, он вдруг без всякой интонации спросил:

— Что значит «пойду сама»?

— Я справлюсь сама, тебе больше не нужно обо мне заботиться…

— А если я не хочу?

Его рука, схватившая её подбородок, заставила тело напрячься. Длинные, грубые пальцы повернули её лицо к нему. Не в силах уклониться от его цепкой хватки, она встретила пронзительный взгляд. По спине пробежала дрожь. Перед ней был не четырнадцатилетний мальчик, а взрослый мужчина с непроницаемым лицом. Он тоже изменился.

— Если я не смогу тебя отпустить и буду защищать, даже ценой жизни? — спросил он низким голосом, наклонив голову.

Глаза Риэллы, округлившись, дрогнули. Первая и вторая жизни промелькнули в памяти. Его голос по рации, велевший идти вперёд в Раю, и холодные, каменеющие объятия, в которых он сжимал её.

— Ты не помнишь, но уже не раз защищал меня.

— Нет, если бы я сделал это как надо, ты бы не проснулась снова на тридцатом.

— …

— Я, не смертельно больной, сел на тридцатый ради тебя с самого начала. Чтобы закончить то, чего не смог в детстве.

— Не смог? — удивленно переспросила она.

Его глаза потемнели. Помолчав, он пробормотал глухо:

— Хотел дать тебе свободу. Убежать с тобой туда, где никто не найдёт, чтобы никто не посмел к тебе прикоснуться.

Есть слова, которые, будучи сказанными спокойно, бьют сильнее. Он ни разу не повысил голос с тех пор, как она вошла, но Риэлла чувствовала его гнев. Сдержанная, приглушённая ярость, доведённая до отчаяния, казалась оглушающей.

— Мои чувства — как эта Бездна. Жадные, тёмные, бесконечные до отвращения. В темноте, где не действуют ни время, ни физика, есть лишь один способ выжить: поглотить свет и стать ночью. Тогда, по крайней мере, ты станешь небом, где живут звёзды.

Риэлла затаила дыхание, будто на миг умерла. Он говорил медленно, прямо, будто вовсе не умел подбирать слова.

— Я люблю тебя, Риэлла Крона Андрей. Всем, что у меня есть, — жизнью и душой.

Ох, это не гнев. Это сердце, полное пугающей, всепоглощающей любви.

— Если ты всё равно меня бросишь, я умру.

Тёплая, большая рука, словно рисуя, скользнула по её щеке. Шея, уши — всё пылало, будто обожжённое. Сердце готово было лопнуть или выскочить из горла. Любовь — это чудо. Хотелось плакать от счастья и одновременно рыдать от боли.

Риэлла дрожала, как волна, и была не в силах что-либо ответить. Аслан, наклонившись, прижался к её губам. Словно прорвав плотину, он сжал её затылок, и жар его большого тела окутал её. Поцелуй, врывающийся, как вихрь, закружил. Она рефлекторно попыталась отстраниться, но он прошептал, касаясь ее губ, словно умоляя:

— Пожалуйста, не отталкивай.

Глава 99