— Беспокоился… — пробормотала Риэлла, словно пробуя слово на вкус.

В шуме дождя ее большие глаза слегка дрогнули.

— Почему? Вчера ты сказал, что убьёшь Лукаса, спрятал меня. Почему ты так заботишься?

Почему?

Приписывать эмоциям логическое обоснование бессмысленно. Но если нужен рациональный ответ, Аслан думал, что это ради справедливости. Она первой осветила его тёмную, однообразную жизнь. Он жил, потому что она осветила его путь. И теперь, в пасмурный день, он мог отдать ей этот свет.

— Мы были друзьями. До того, как ты начала говорить со мной этим странным формальным тоном.

— Когда? — спросила она.

— Пять лет назад, я уже говорил. Это я вытащил тебя из озера.

Риэлла, удивлённая, хотела что-то сказать, но поморщилась, словно от головной боли. Похоже, воспоминания не сходились. Её и без того бледное лицо стало ещё белее, и Аслан сухо сменил тему:

— Так как ты сейчас? В порядке?

Это был единственный вопрос, который его волновал. Но он, обыденный, видимо, задел что-то в ней. Риэлла шевельнула губами, но лишь покачала головой.

Наступила тихая, вязкая пауза. Слушая стук дождя, они смотрели друг на друга. Вспомнив её слова, когда постучал в дверь, он тихо спросил:

— Хочешь побыть одна?

Он не знал, каково терять семью. Но понимал, что каждый справляется с горем по-своему. К счастью, Риэлла снова слегка покачала головой. Словно вспомнив его замечание о формальности, она, помедлив, ответила неофициально:

— Хочу, чтобы кто-то был рядом. Как вчера на искусственном острове.

Она слабо сжала кончики его пальцев. Её умоляющий взгляд, устремлённый снизу вверх, приковал его. Будто только он существовал в этом мире.

Я не могу уйти. Это не зависело бы от того, кто он. Он знал, что должен спешить обратно, что, если его поймают, наказание будет суровым. Но это не имело значения. Что бы ни случилось потом, он был готов, лишь бы она не осталась одна в темноте.

Аслан отстранился от двери и шагнул к ней. В этот момент раздался стук, разрушивший их покой.

— Риэлла, это я. Открой.

Лукас Андрей. Единственный, кто имел право быть с ней сейчас.

Риэлла замерла, а лицо Аслана исказилось. Её серьги в форме капель закачались в темноте. По их движению можно считать удары её сердца. Серьги, как звёзды, с каждым биением сверкали.

Игнорируя громкий стук, он протянул руку и коснулся их. Его сухие пальцы, минуя твёрдость камня, задели мочку уха. Риэлла то замирала, то дышала, едва его кожа касалась. Он внимательно следил, убеждаясь, что её внимание принадлежит только ему. Не Лукасу.

— Ты там? Мне правда жаль Изабеллу Андрей… Один из учёных сказал, что ты хочешь меня видеть. Что ты жалеешь, что вчера не показалась. Конечно, я был разочарован, но… я понимаю, каково терять семью…

Его рука скользнула по её подбородку, надавливая на пухлые губы. Наклонившись, он стал стирать большим пальцем её красную помаду. Её лёгкое, горячее дыхание рассеивалось в его руке.

Стук, стук.

— Риэлла, спишь?

Чем больше красного отпечатывалось на его коже, тем чаще она дышала. Он уже вчера, в вырытом окопе, заметил, что Риэлла беззащитна к прикосновениям. Интересно, знает ли Лукас её такое податливое лицо? Эта мысль вызвала знакомое жгучее, болезненное желание. Ощущение, будто внутри копошатся насекомые. Он понял, что это жажда убийства. Слова об убийстве Лукаса не были пустыми. Он мог убить. Лукаса, Димитрия — они сами учили его этому 18 лет. Человек становится машиной для убийства, если задеть его убеждения.

Я хочу забрать её. Жажда спасения, возможно, лишь маска для ревности. Это единственное чувство, что прячется под чужими личинами. В итоге всё сводится к желанию обладать.

— А, — губы Риэллы, прижатые к её белым зубам, дрогнули, и она издала лёгкий стон.

Внезапно он вспомнил вульгарный жест Балты. Осознание, какие мысли он питает к той, по ком тосковал каждое лето, заставило его руку застыть. В тот же миг послышались удаляющиеся шаги за дверью — Лукас, видимо, решил, что она спит или отсутствует.

— …Сандра сказала, что всем нравится такое, — пробормотала Риэлла.

— Кто такая Сандра? — спросил он.

— Учёный, что за мной присматривает.

— Мужчина?

Она покачала головой. Аслан опустил руку и тихо сказал:

— Без них ты красивее.

Когда их глаза встретились, её бриллиантовые серьги снова сверкнули. Глубоко вдохнув, Риэлла опустила голову и слегка постучала носком по полу, затем мягко потянула его за пальцы правой руки.

— Лукаc может вернуться. Он, конечно, не станет вламываться, но если кто-то будет прямо у двери — это опасно.

Комната Риэллы, обставленная как покои принцессы, была больше трёх обычных комнат Приюта вместе взятых. Книжный шкаф из дуба, достающий до потолка, чёрное пианино, белый туалетный столик, кровать с балдахином... Всё это было самым роскошным из всего, что он видел в жизни. Но ни одна из этих вещей не могла сравниться с самой Риэллой. Он смотрел ей вслед, как на кого-то с совершенно иного мира, а потом опустил взгляд на белые тонкие пальцы, что всё ещё держали его.

Было странно войти в место, на которое прежде только смотрел снизу вверх. Его чувства обострились от её запаха, обволакивающего всё вокруг.

Она провела его в узкий проход между кроватью и окном и усадила. Они сели рядом, спиной к окну, откуда была видна дверь. Действительно — кто бы ни вошёл, здесь можно было мгновенно скрыться рядом с кроватью. Как и в тот раз, когда они вместе смотрели на шкатулку, их плечи соприкасались. Пространство, которое она считала довольно просторным, ему было тесным — ведь его рост давно превышал средний.

Повисла неловкая тишина. Потирая шею и глядя на неубранную постель, он почувствовал её взгляд и повернулся. Риэлла, вздрогнув, прошептала, будто оправдываясь:

— Думала, будет как вчера.

— В окопе? — спросил он.

— Да.

— Похоже.

Особенно тем, что они прятались от взрослых, которые их разыскивали. Послушав его, Риэлла вдруг стала рассматривать преграждавшую проход кровать и стену позади, и, видимо, ей стало весело — глаза изогнулись, и она улыбнулась. Он не отводил взгляда, хотя в груди всё сжалось от странного чувства, — и в этот момент она подтянула колени и прислонилась к нему головой.

— Угу, спасибо, что пришёл в мой «окоп». Если бы не ты, я бы, наверное, до сих пор ревела, не в силах отвлечься.

— Из-за госпожи Андрей? — спросил он.

— И это... тоже было грустно. Но, скорее, из-за оставшихся воспоминаний. Их слишком много. Всю ночь голова кружилась, чуть не вырвало.

— Какие воспоминания?

— Видишь бумаги на полу? Все они — записанные в спешке воспоминания мамы, когда она откатила время назад.

Откатила время. Он уже слышал что-то подобное, но всё равно не мог воспринять это как реальность. Значит, она видела будущее?

— Можно посмотреть? — спросил он.

— Да, — кивнула она и подтянула несколько листов с кровати.

На первом была нарисована Земля с чёрной дырой, а рядом — размашисто написанная дата.

— Декабрь 2030 года. На Земле появится огромная бездна. Это случится через четыре года.

Следующий лист изображал гигантских монстров, выползающих из дыры. Были великаны, похожие на людей, и чёрные массы щупалец, как насекомые. Рядом — другая дата.

— А в марте 2033 года существа из бездны полезут наверх. Чтобы убивать людей.

Следующий рисунок был датирован 2035 годом. Огромный взрыв, огненный дождь с неба, истребители. Риэлла молчала, глядя на него, и Аслан сам спросил:

— Это что?

— ...Война. Погибнет больше людей, чем в любой другой катастрофе. Не останется ни одного безопасного уголка.

Смотря на огромный грибовидный взрыв, Аслан вспомнил фотографии, что видел на уроках истории войн.

— Ядерная?

— Угу.

Он почувствовал, как задрожало её плечо, прижавшееся к нему. Видимо, даже одно воспоминание было слишком мучительным. Она сжалась в комок и прошептала:

— После похорон я всё это покажу отцу. Всё ещё можно предотвратить. Точно можно.

Глава 87