Что я хочу услышать? — Риэлла и сама не знала ответа.

Да, она уже придумала, как назовёт их детей, внуков, даже свадьбу представила... Но всё это бессмысленно. У неё не осталось времени. Когда симптомы болезни дадут о себе знать, она, возможно, пожалеет, что не сохранила между ними просто тёплую, но безопасную дистанцию. Что не осталась в рамках допустимого.

— Нравишься.

— Что?..

Всё внутри замерло. Мысли рухнули к ногам, и Риэлла в полном оцепенении уставилась на сидящего перед ней красивого мужчину, не в силах даже пошевелиться. В ушах снова зазвучали звуки, и реальность вернулась.

— Не знаю, с какого момента, но я не собираюсь делать наши отношения тяжёлым бременем. Мне достаточно просто быть рядом, — он говорил, не отрывая от неё взгляда.

Сердце в груди забилось с удвоенной силой, дыхание стало частым и поверхностным.

— Даже несмотря на то, что я могу умереть в любой момент?

— Разве это не касается всех?

— …

— У меня есть планы на будущее. Я хочу выбраться наверх, почувствовать солнечный свет, дать интервью. А если повезёт, может, даже стать героем — с чьей-нибудь помощью.

Аслан слабо улыбнулся.

Это были те самые слова, что он сказал в первый день. Отчего-то в груди кольнуло, и она глубоко вдохнула. Этот мужчина всегда таким образом напоминал ей, что она всё ещё жива. Каждый раз, когда казалось, что она вот-вот утонет в море отчаяния, когда падала на самое дно, он давал ей увидеть себя настоящую — и тем самым показывал, что жизнь продолжается. Именно поэтому…

— Мне тоже.

Нравлюсь.

— И вы мне чертовски сильно нравитесь, — вырвалось само собой.

Она прошептала это невольно, и до этого молчавший мужчина вдруг застыл. Глаза, казавшиеся замершими в каком-то далёком мире, медленно опустились на её пылающую улыбку. Риэлла приложила тыльную сторону ладони к его щеке и тихо спросила:

— Когда я так делаю, вам волнительно?.. У меня от малейшего прикосновения все внутри трепещет.

Она широко улыбнулась, и он сильнее сжал её пальцы. Руки покрылись выступившими венами, но он не двинулся ни на миллиметр — только смотрел на неё не отрываясь. А потом, улыбаясь, спокойно ответил:

— Да. Не смей так улыбаться при других.

— Почему?

— Потому что любой, кто это увидит… это будет больше, чем просто трепет. Любой захочет прижать к себе.

Вот это да.

На мгновение её оглушило от этих слов. А потом, будто чтобы доказать, что он не шутит, Аслан медленно отпустил её руку, потянулся и крепко обнял, прижав к груди. Она вдохнула — и в носу защекотал приятный, тёплый запах его тела.

— Не устали? — спросил он.

Прижимаясь к его грудной клетке, она чувствовала, как у него колотится сердце. Казалось, даже он, этот обычно сдержанный и спокойный человек, сейчас немного растерян — шея у него горела. Что же делать… Слишком нравится. Впервые высокий, крепкий мужчина с широкими плечами показался ей милым.

— Нет, всё хорошо. Мы же всё время сидели, — ответила Риэлла.

— Тогда… можно уже вернуться в комнату?

Она ощутила, как его кадык дернулся. Он хочет её. Прямо сейчас. Сердце заболело от волнения, тело вздрогнуло от возбуждения. Это чувство — быть желанной — будоражило. Но важнее всего было то, что он чувствует то же самое. Что в этом бескрайнем, жутком мире они вдвоём совпадают — и это было особенно драгоценно.

Она прижалась к его твёрдому плечу и молча кивнула. Когда он потянул её за руку, она встала; грудная клетка колотилась, как барабан, будто сердце вот-вот выскочит наружу. Почти бегом они пересекли площадь, словно герои фильма, и, лавируя по узким коридорам, рванули к комнате 305. Сплетённые ладони были горячими, как раскалённый металл. Они будто превратились в двух озабоченных, но переполненных жизнью подростков.

— Аслан… слишком быстро…

Она запыхалась, и в этот момент мужчина резко остановился, повернулся к ней, прижал к белой стене, поцеловал и, подхватив под ягодицы, поднял.

— А-а…

Она инстинктивно обвила руками его шею, и он, крепко держа её, зашагал дальше по коридору. Пульс грохотал, его дыхание рассыпалось горячими струйками у её уха.

Прежде чем она успела понять, что происходит, они уже были у двери. Он достал из кармана ключ, вставил его в замок, и дверь открылась. Тут же последовал поцелуй — голодный, страстный, будто он всё это время ждал именно этого момента. Он захватил её губы, проник внутрь, коснулся мягких тканей её рта — нежно, но настойчиво.

— …М-м…

Он целовал её так глубоко, что шея запрокинулась почти до предела. Её бёдра дрогнули — тело предчувствовало предвкушение. Когда она втянула его язык, он выдавил низкий стон, и вибрация будто прошла по её телу до самых кончиков пальцев.

Пока она тонула в поцелуе, дверь за ними закрылась. Тусклый свет, пробивавшийся снизу, рассеивался пылью по комнате. Риэлла подумала, что сейчас всё происходящее напоминает ранний рассвет — ту зыбкую границу, когда весь мир спит, и не понять, день на дворе или ночь, сон это или реальность. В комнате с белыми стенами, без окон, стояли две кровати.

Её уложили на одну из них. Он начал снимать с неё одежду, и, если в первый раз было неловко, то сейчас стеснение исчезло. Было уже не страшно. Она даже подняла бёдра, помогая снять брюки и бельё. Ей хотелось показать себя. Хотелось видеть его. Если они полностью сольются — телом и душой, — может, эта странная, всё раздирающая жажда наконец исчезнет?

Лёжа на простыне, она, с трудом дыша, вцепилась руками в его рубашку — ей самой хотелось её снять. В темноте пальцы всё время промахивались, но он молча ждал, гладя её тонкие волосы. Когда белая рубашка наконец упала, Риэлла осторожно провела ладонью по его ключице. От костей к напряжённым грудным мышцам. Там она остановилась. И почувствовала — тук, тук — его сердце, словно барабан, било по её ладони.

— Мы похожи, правда?.. — Риэлла тихо хихикнула. Аслан, глядя ей прямо в глаза, чуть скривил губы в сухой усмешке.

— Нет, не совсем. С самого начала и до сих пор — у меня быстрее.

Он развёл её бедра, обхватив под коленями, и, оказавшись между ног, несмотря на едва сдерживаемую эрекцию, совсем не торопился. Всё его внимание было сосредоточено на её взгляде — он лениво, но настойчиво поглаживал от её икр до бёдер, повторяя движения, пока тело, непроизвольно напрягавшееся, не начало расслабляться. Когда мышцы стали размягчаться, и с её губ сорвался короткий стон, Аслан опустился и уткнулся лицом в изгиб между шеей и плечом, а затем широкой ладонью медленно провёл по узкому промежутку между бёдер. Вспышка острого удовольствия пронеслась по телу, ноги, поднятые в воздух, задрожали и беспомощно повисли.

— Аслан... сегодня я хочу быть сверху...

Слова прозвучали почти шёпотом, между вздохами, но он тут же уловил её желание и, приподнявшись, просунул руку под её поясницу, посадив её себе на бедра. Его эрекция ощущалась прямо под ней пугающе отчётливо. Когда она, поддавшись инстинкту, прижалась к его возбуждённому члену, Аслан отреагировал тяжёлым выдохом, между бровей пролегла болезненная морщина.

Выражение лица стало совершенно другим — чужим, опьянённым, на грани наслаждения и боли. Он выглядел измождённым, почти порочным в этой расслабленной, потерянной гримасе.

В его чертах вдруг мелькнула мальчишеская мягкость. Резкий подбородок и идеально очерченный нос могли бы придать ему холодный вид, но Риэлла знала, какой жар скрывается внутри. Если окунуться в его глубину — синие воды ласково обнимали.

Я хочу увидеть, как он окончательно сломается. Я хочу разрушить, расколоть его до конца…

Она наклонилась, прикусила его губу, и каждый раз, когда отрывалась, его горячее, рваное дыхание оседало на её губах.

Когда она начала осторожно двигать бёдрами, вперед-назад, Аслан со сдержанным стоном сжал её талию. Брюки между ног быстро стали влажными от жидкости, неясно кому принадлежавшей.

И первым сломался тот, кто был снизу.

Он приподнял её за бёдра, заставив встать на колени, и, вытащив член из брюк, стал водить им по ее плоти, как в попытке унять возбуждение. Хотя он уже был внутри прежде, и ничего нового не должно было быть — всё равно это выглядело шокирующе развратно. Он тёрся о её вход тупым, набухшим концом, раздвигая тугую щель, будто дразня. Потом, наконец, упёрся головкой и медленно вошёл.

Дыхание на секунду сбилось, он грубо, почти жестоко схватил ее грудь, и она невольно расслабилась, позволив себе рухнуть прямо на него.

— Угх...

— А!.. Хх… а… хаа...

— Расслабьтесь, — хриплый голос у уха пытался её успокоить, но с каждым новым движением член проникал ещё глубже. Риэлла задыхалась, живот болезненно сжимался. Она упёрлась ладонями в его живот, дрожа и сжимаясь между ног, и под этим сжатием Аслан выдохнул разорванный стон, чуть пошевелив бёдрами. Он схватил её за запястья; белая грудь вздрагивала в такт движениям.

— А... а!..

Это зрелище вывело его из себя — он начал вбиваться всё сильнее, до самого основания. Молнии белого света вспыхивали перед глазами. А, мм… ха… Она, как пронзённая остриём, даже не могла убежать — просто принимала на себя каждое движение, задыхаясь от жара. Губы её раскрылись, шея запрокинулась назад, по щекам текли слёзы.

— Хх… Аслан… слишком... глубоко!.. А!..

Глаза застилало. И прежде чем она поняла, уже сама двигалась навстречу, качая бёдрами. Каждый толчок бил в самую суть, окружающий мир сбивался, всё тряслось перед глазами. Каждый мощный толчок попадал в точку так сильно, что волны наслаждения накатывали одна за одной.

И тут Аслан отпустил ее запястья и коснулся самой чувствительной точки. Длинные пальцы водили понизу, потом точно нашли клитор — и стали давить на него, настойчиво, сладко и неумолимо. В этом нарастающем натиске Риэлла потеряла остатки самообладания.

— А!.. А, а, а! А!..

Тепло хлынуло наружу, пропитав всё между ног. Оргазм. Она разрыдалась, выгибаясь, и в тот же миг Аслан, дрожа, издал хриплый стон, и кончил внутрь. Тёплое, вязкое ощущение растеклось по ней. Риэлла задыхалась, дрожа всем телом. Мне кажется, я умираю… я будто в воде, глубоко, совсем без воздуха…

Она безвольно опустила голову и посмотрела в зеркало рядом с кроватью. Даже в полумраке её белое, переплетённое в экстазе тело было хорошо видно. Аслан уже приподнялся, одной рукой поддерживая её за спину, а другой сжимая её грудь. Склонившись, он пососал сосок. Его резкий профиль, растрёпанные пепельные волосы, покрытые потом виски — он выглядел как живая, порочная скульптура. От одного взгляда на эту картину её снова пробило дрожью.

Хорошо. Мне так хорошо, что я таю…

Наверное, это и правда Рай.

Глава 41