Она сделала вид, что не заметила тот шрам. Думала, что ей не нужно этого знать…

Надо было хотя бы спросить. Сказать, что, должно быть, было больно, погладить по руке… Она, видя, что ребёнок ведёт себя как ни в чём не бывало, с облегчением отвернулась.

Запоздалое сожаление потрясло её. К горлу подступил крик, но вырвался лишь свист.

Словно наслаждаясь её мучительным стоном, Ротбарт язвительно продолжал:

— Этот маленький ребёнок разрезал себе ладонь кинжалом и лил кровь, пока круг призыва не пропитался. Так жалко было… Впрочем, тебя это не касается, да? Ты же бросила этого ребёнка.

Глаза Ротбарта сузились, наполнившись радостью. Его мурлычущий голос кромсал беспомощно стоявшую Анну.

— Тебе жаль Свана? После того как ты ничего не помнила о нас? Пока мы здесь страдали, ты, наверное, хихикала со своей «любовью»… Ты должна заплатить.

Из слов Ротбарта Анна поняла, что оставленное ею письмо так и не дошло до него. Хоть она и спрятала его глубоко, найти его было можно, так что кто-то, очевидно, его выкрал.

И она смутно догадывалась, кто. Герцог Альберт, ненавидевший своего сына и посвятивший более двадцати лет тому, чтобы сделать его несчастным.

Если можно было заставить Ротбарта страдать от ещё большего предательства, он сжёг бы сколько угодно писем.

Уходя, она думала, что не вернётся, и хотела, чтобы его ненависть продолжалась. Чтобы хотя бы так остаться в его памяти. Но это был лишь её эгоизм. Из-за этого страдал Ротбарт, а заодно и Сванхильд.

Недопонимание, рождённое её молчанием, разгорелось, как лесной пожар. Анна, пытаясь исправить всё, поспешно заговорила:

— Никакой любви не было... Просто…

— Теперь это не так уж и важно.

Ротбарт, не желая слушать, грубо мотнул головой. Было неясно, действительно ли ему всё равно, или это был компромисс и смирение.

— У тебя были свои причины, чтобы вернуться. Но это не меняет того факта, что ты бросила меня и Свана. Мне надоело зависеть от твоей любви. Теперь… я буду сосредоточен лишь на конкретном результате.

Ротбарт протянул руку и обхватил шею Анны. Не сжимая, лишь обнимая. Его пальцы расстегнули пуговицы под её воротником.

— Не на любви и вере… а на грехе и наказании.

Анна не могла пошевелиться. Словно её с ног до головы залили парафином и он застыл.

— Одиннадцать лет назад обманулся я. Из-за какой-то беременности я расслабился, думая, что всё будет по-моему. Поэтому в этот раз… я обманул тебя тем же способом.

Губы Ротбарта коснулись её щеки. Его кожа была холодной, как у мертвеца.

— Чтобы ты, как и я в прошлом, поняла, что что-то не так, лишь после того, как родишь ребёнка.

Беременность была лишь инструментом для достижения своих целей.

Для герцога Альберта — обещание жене. Для Анны — плата за способ вернуться. Для Ротбарта — средство, чтобы удержать свою жену…

Никакого уважения к жизни, никакой любви к ребёнку — лишь использование.

И Анна тоже приложила к этому руку. Так что и проглотить плоды этого греха — тоже была её участь.

— М-м!

Губы Ротбарта накрыли её рот. Атмосфера, до этого лишь тихо кипевшая, внезапно взорвалась.

Его язык вырвал из её рта все извинения. Так, хозяйничая у неё во рту, он подхватил её и потащил к кровати. Анна безропотно последовала за ним и вскоре была брошена на постель.

Ошеломлённая, она, держась за гудящую голову, попыталась сесть, но Ротбарт тут же навалился на неё. Он умело сорвал с себя галстук. Его взгляд был свирепым. К тому же, из-за лунного света за его спиной, его лицо было в тени, и невозможно было разобрать выражение.

— Изначально я планировал раскрыть всё после того, как ты родишь. Сказать, что всё это была ложь. Что таким способом ты никогда не вернёшься в свой мир.

Он хотел, чтобы Анна тоже испытала боль от рухнувших надежд и доверия. Чтобы она страдала так же, как страдал он…

— Но… то, как ты себя вела, начало меня трогать. От одного твоего невинного жеста мой гнев утихал. Я так долго точил на тебя зуб, и так просто!

Он твёрдо решил отомстить ей, но каждый раз, когда она, ничего не зная, проявляла к нему искреннюю доброту, его сердце таяло. В тот момент, когда он подумал, что, может, и неплохо будет начать всё сначала, с чистого листа, Ротбарт не мог не признать, насколько слаба его воля.

— Поэтому я решил ускорить план. Ещё раз поверить тебе… и решить твою судьбу.

Ротбарт пальцами приподнял её подбородок. Он мелко дрожал. Чувствуя сладкий ужас, струящийся по его пальцам, Ротбарт медленно продолжил:

— Уйдёшь ли ты сегодня… с тем болваном, чтобы снова вернуться в свой мир, или останешься.

Так вот оно что. То, что Се Хён так удачно сбежал от Одиль, с самого начала было неправдоподобно. Всё было в руках дьявола.

А если так… то и Се Хён не смог вернуться. Его будущее вряд ли сильно отличается от будущего Анны. Такова, видимо, судьба лебедя, встретившего дьявола.

Мысли Анны прервал приговор Ротбарта:

— Но ты в итоге ушла.

— Я…

Хоть она и не собиралась уходить в этот раз, но ведь она собиралась забрать у Се Хёна одежду. Не в силах доказать свою невиновность, Анна замолчала.

Но молчание и покорное принятие наказания не искупят её вины. Анна, отчётливо осознав тяжесть своего греха, отчаянно вцепилась в Ротбарта.

— Я не прошу прощения. Просто…

— Почему? Попроси. Конечно… моё прощение — это другое дело.

Стена, воздвигнутая Ротбартом, была несокрушима. Как тысячелетние пласты земли, он стоял неподвижно и благоговейно смотрел на неё.

— Я больше не отпущу тебя.

Рука Ротбарта скользнула по её талии и задрала юбку. Его пальцы, спустившись по её бедру, достигли тонкой лодыжки.

Он погладил выступающую косточку и пробормотал:

— Сейчас я вырежу на тебе магическую печать… Одних лишь кандалов недостаточно.

— Что?..

Прежде чем Анна успела переспросить, Ротбарт начал действовать. Ощущение острого, холодного лезвия, режущего кожу, было до ужаса реальным.

— А-ах!

Жгучая боль обожгла её ногу. С трудом сев, Анна наконец увидела, что происходит. Синий, размером с ладонь, нож, блестевший в лунном свете, кромсал её лодыжку. Наверное, Ротбарт заранее его приготовил…

Рана становилась всё шире. От невыносимой боли, словно её жгли огнём, Анна невольно задёргалась. Но вырваться из его мёртвой хватки было невозможно.

— А-а, а-а-а…

— Даже твои крики сладки, Анна…

Из приоткрытого рта Анны вырывались нечленораздельные звуки. Её тело металось по кровати, сбивая простыни, но Ротбарт не двигался, пока не закончил вырезать на её ноге магический круг.

Глава 51