Анна тихо вздохнула. Хоть она и догадывалась, но подтверждение догадки было ударом, который трудно было выдержать. Её тонкое тело пошатнулось, словно вот-вот упадёт, но она устояла на ногах, поддерживаемая последней каплей упрямства.

Но она не могла подавить чувство предательства, бушевавшее в её душе, как шторм. Чем спокойнее она была до этого, тем сильнее была отдача. В конце концов, Анна не выдержала и взорвалась:

— Зачем? Вам было весело играть со мной? Наверное, вы получили огромное удовольствие, видя, как я, словно шлюха, принимаю все ваши предложения? Я вам так противна? Потому что я лебедь, как и ваша жена?

Её страстный крик, такой непохожий на её обычное тихое поведение, разорвал тишину. Она впервые так повысила голос на Ротбарта. Она предполагала, что когда-нибудь покажет ему свои истинные чувства, но не думала, что это будут такие негативные эмоции. В её тёмно-синих глазах плескался яд.

Ротбарт молча смотрел на неё. На его лице, ожидавшем этого, было написано предвкушение. Да, Ротбарт явно наслаждался её враждебностью.

Вскоре они оказались так близко, что слышали дыхание друг друга. Ротбарт поднял руку и тыльной стороной пальцев провёл по её щеке, нежно прошептав:

— Что ты противна? Этого не может быть.

— Ложь. Вы думали, я у вас на ладони. Думали, вдоволь наиграетесь, а потом будете издеваться надо мной, когда я узнаю правду и буду в шоке? Что ж, вот он, этот момент. Если хотите издеваться, давайте, сейчас самое время!

От его привычного интимного прикосновения её затошнило, и Анна грубо оттолкнула его руку. Хоть он и мог легко её остановить, Ротбарт послушно отстранился.

— Издеваться — это скорее твой конёк.

Несмотря на её первую враждебность и агрессию, Ротбарт оставался спокоен. Более того, его охватила радость, словно он обнаружил сочную мякоть в раскрывшемся плоде.

Сколько же он терпел, чтобы довести её до этого! Теперь оставалось лишь собрать урожай и насладиться им. Торопиться не было причин.

— Ты ведь всегда смеялась надо мной. Разве нет?

— Когда это?..

— Ты так хорошо играла, притворяясь, что любишь меня, что у тебя никого, кроме меня, нет. Наслаждалась тем, как я, обманутый дурак, барахтаюсь, а потом просто ушла. По сравнению с тем, как ты меня искромсала… это даже издевательством не назовёшь.

Ротбарт улыбнулся. Его улыбка сочетала в себе слепую невинность двадцатилетнего юноши и циничную мрачность мужчины под сорок.

Его реакция явно отличалась от того, что она ожидала. От его язвительных слов, в которых он выставлял себя жертвой, тело Анны напряглось. Весы морального превосходства, в котором она была так уверена, под его коварным языком внезапно качнулись в другую сторону. Что-то… пошло не так.

Ротбарт, лениво вдыхая аромат напряжения, исходящий от её тела, тихо пробормотал:

— Ты жестокая женщина, Ли Анна. Всё, что я делаю, — это лишь справедливая месть.

Только тогда Анна заметила странную несостыковку в его словах. Он обращался не к ней, а к покойной маркизе. Даже в такой ситуации он видит во мне лишь замену. Её охватил гнев.

— Вы всё ещё издеваетесь. Я не маркиза, господин Лоэнгрин. Сколько бы вы меня ни мучили…

…ваша месть породит лишь невинную жертву.

Когда Анна хотела договорить, Ротбарт потянул за шнур, и плотная портьера, скрывавшая портрет над камином, отъехала в сторону.

Красный лунный свет упал на портрет за спиной Ротбарта. Яркий, как никогда, лунный свет отчётливо выхватил из темноты фигуру на холсте.

Женщина на залитом красным светом портрете молча смотрела на Анну. Чёткие веки без двойной складки. Женщина с Восточного континента, с волосами, чёрными, как шёлк, уложенными в высокую причёску и украшенными драгоценностями.

У Анны перехватило дыхание. Почему?

Портрет маркизы, исчезнувшей одиннадцать лет назад, был точной копией нынешней Анны. Если бы не разница в одежде, можно было бы подумать, что это зеркало, а не рама.

Ротбарт говорил, что они похожи, и она думала, что есть какое-то сходство, но… это было не просто сходство. От ощущения, будто она столкнулась с доппельгангером, по телу Анны пробежал холодок. Её бледные губы мелко задрожали.

— Не может быть…

Случайность? Но можно ли объяснить всё это случайностью?

Теперь было понятно, почему Ротбарт был так уверен, что Анна — это его жена. При таком сходстве даже она сама, будь у неё амнезия, начала бы копаться в своей памяти.

Но у Анны действительно не было никаких воспоминаний, да и возраст не совпадал.

Маркиза появилась шестнадцать лет назад и исчезла одиннадцать лет назад. Значит, она провела здесь как минимум пять лет… Анна отчётливо помнила, что делала в том возрасте. Она не могла забыть. После смерти отца они с матерью вдвоём тонули в непрекращающемся чувстве утраты и депрессии.

— Всё ещё не помнишь? Может, если посмотришь свой дневник, вспомнишь?

Ротбарт потряс чем-то в руке. Это был дневник маркизы, отправная точка всех их отношений. Ротбарт бросил дневник Анне. Грубый жест, такой непохожий на Ротбарта, который так дорожил вещами своей жены.

Дрожащие пальцы Анны, с трудом поймавшей дневник, нащупали завязки на кожаной обложке. Закрытый дневник был похож на ящик Пандоры, но, как и героиня мифа, Анна не могла его не открыть.

Бумага, хранившая в себе десять лет, пожелтела. Несмотря на тусклый свет, буквы были видны отчётливо. Её опасения, что он будет написан на незнакомом языке, оказались напрасными — буквы чётко отпечатывались в её сознании.

***

0 год, 2 декабря

Прошло уже два месяца, как я попала в этот мир.

Хоть здесь и три луны, времена года, похоже, такие же — идёт снег и дует холодный ветер. Если бы я не нашла приют в аристократической семье, мне бы пришлось туго этой зимой. Это действительно удача.

Жизнь в поместье Лоэнгрин вполне сносная. Все обо мне заботятся. Герцог Альберт, исполняющий обязанности маркиза, — добрый человек… а вот его сын, Ротбарт, — просто невыносим.

Сначала я была им очарована — никогда не видела такого красивого человека, — но, как говорится, внешность обманчива. Он постоянно ко мне цепляется, просто невыносимо. Что я ему сделала? Не то чтобы я сама хотела сюда попасть.

В моём мире я бы сейчас сдавала экзамены, подавала документы в университет…

Как там мама? Прошло не так много времени после смерти папы, а тут ещё и я исчезла, она, должно быть, очень волнуется.

Хоть пересдавать, хоть что угодно, лишь бы вернуться.

Во что бы то ни стало.

1 год, 12 марта

Поссорилась с Ротбартом. Он на три года старше, а ведёт себя как ребёнок, такой высокомерный. Ехидничает, что у него и в мыслях нет заводить со мной детей. Да я и сама не хочу.

Откуда у него вообще такие мысли?

1 год, 6 июля

Оказывается, я попала в этот мир, чтобы стать парой Ротбарту?

И призвал меня его отец, герцог Альберт. Никому нельзя верить. Пара Ротбарту — какой ужас. Отправьте меня обратно.

1 год, 8 июля

Если меня призвал герцог Альберт, то он, возможно, знает и способ вернуться. Нужно надеяться. Надо спросить у госпожи Дова, когда можно встретиться с герцогом.

1 год, 9 июля

Как и ожидалось, он знал ответ. Но с условием. Он расскажет, только если я выйду замуж за Ротбарта. Замуж за Ротбарта? Серьёзно? Да Ротбарт же сам откажется?

Глава 47