Появление в этом мире было внезапным. Но уходить вот так, словно её выталкивают, она не хотела. Она хотела всё решить сама и уйти.

Если подумать, она постоянно откладывала. Вместо того чтобы в одиночестве переживать из-за того, что не может забеременеть, ей стоило поговорить с ним. То же самое и с его предложениями стать любовницей или женой. Анна просто отказывалась.

Она ни о чём толком не спрашивала Ротбарта, лишь догадывалась. И о том, был ли его способ возвращения ложью, тоже.

«Если я буду так и дальше убегать, ничего не изменится».

Чтобы встать перед Ротбартом с достоинством, нужно было проверить, правдив ли способ, о котором говорил Се Хён.

А если он правдив…

Она спросит у Ротбарта, зачем он солгал. Услышав его ответ и всё поняв, она сможет уйти в день красной луны в следующем году, надев одежду, которую даст ей Се Хён.

Даже если она вернётся сейчас, события этого мира будут постоянно её терзать, так что лучше разрешить все обиды и недопонимания и вернуться на год позже. Родители, ждущие её в родном мире, смогут подождать год-другой.

Кстати, она не ожидала, что Се Хён предложит поделиться одеждой. Не доверяя ему, она не рассказала ему о способе, который узнала от Ротбарта, и теперь чувствовала укол совести.

Нужно будет встретиться с Се Хёном и извиниться. После этого расставания мы можем не увидеться и год…

Разные мысли роились в её голове. А время шло.

Дорога, казавшаяся привычной, сегодня была особенно длинной. Пройдя по коридору, Анна быстро спустилась по лестнице. Осталось лишь спуститься и повернуть направо, и там будет задняя дверь.

Но, спустившись, Анна была вынуждена остановиться.

— Так я и думал.

Мальчик с мрачным, блестящим взглядом перегородил ей путь. Это был Сванхильд. Его красные глаза, смотревшие на Анну, горели в темноте, как свечи. Сванхильд, с лицом, полным предательства, тихо заговорил:

— Снова пытаешься меня бросить?

Анна не понимала, что Сванхильд делает здесь в такое время. К тому же, судя по его словам, он будто ждал её.

В этом поместье было много загадок, но мысли этих двух мужчин из рода Лоэнгрин были совершенно непостижимы.

Анна неловко улыбнулась и, понизив голос, попыталась его успокоить.

— О чём вы, юный господин?.. Когда я вас бросала? Я просто… мне нужно ненадолго отлучиться.

— Отлучиться? Ложь. Ты собираешься уйти навсегда.

Подумав, что она лжёт, лицо Сванхильда исказилось. Его тон был резким, но в нём слышались горечь и отчаяние.

«Почему Сванхильд так ко мне привязан?.. Наверное, как и его отец, потому что я похожа на маркизу?»

Но казалось, дело было не только в этом. Какая-то непонятная, слепая вера…

Сванхильд, съязвив, пригрозил:

— А что будет, если я сейчас закричу?

— Пожалуйста, юный господин.

Анна умоляющим голосом попыталась его образумить. Она хотела было всё объяснить, но времени не было. Она в нетерпении переминалась с ноги на ногу. Ей нельзя было опаздывать. Если Се Хён, не дождавшись, уйдёт…

Но как убедить Сванхильда, она не знала. Она ведь даже не знала, почему он её остановил.

Она подумала, не оттолкнуть ли его и сбежать. Но если Сванхильд закричит и прибегут люди… Ясно было, что ничего хорошего не выйдет, если об этом узнают Ротбарт или Одиль.

Пока Анна в панике размышляла, Сванхильд, пристально смотревший на неё, бросил:

— Иди.

Глаза Анны расширились. Если он собирался так легко её отпустить, зачем он до поздней ночи караулил у задней двери? Анна, не в силах понять, почему он так внезапно передумал, лишь моргала.

Маленькие плечи Сванхильда, до этого гордо расправленные, опустились. В его красных глазах даже блеснули слёзы. Сванхильд, словно выплёвывая слова, сказал:

— Если так хочешь уйти, иди.

— Спасибо, юный господин. Я правда… я вернусь.

— Ложь.

Сванхильд упрямо отрицал её слова. Его голос был полон яда, словно он был уверен, что она не вернётся.

Но спорить с ним времени не было. Боясь, что он передумает, Анна поспешно прошла мимо него.

— Всё равно, даже если пойдёшь, толку не будет.

Слова, брошенные Сванхильдом ей в спину, были многозначительными. Словно он что-то знал… Но думать об этом не было времени, да и время встречи уже приближалось.

Выйдя за дверь, Анна, оставив Сванхильда и поместье за спиной, побежала. Красный взгляд, словно клеймо, прилип к её спине, бежавшей по тёмному полю, как чёрный ворон.

Анна невольно обернулась. Вдалеке она увидела Сванхильда, смотревшего на неё. Она не видела выражения его лица, но он не двигался. Так и стоял, пока она не исчезла из виду.

Странное дежавю. Словно она действительно бросала Сванхильда.

Бред. Даже если отбросить то, что она собиралась вернуться, у них не было таких отношений. Они и парой слов-то не обменялись… Но, может, так чувствует себя мать, оставляющая ребёнка у приюта. Острая боль пронзила сердце Анны.

«Это всё потому, что Сванхильд так слепо ко мне привязался. Это просто чувство вины, которое он мне внушил… Он назвал меня мамой, поэтому мне так кажется…»

Анна, проглотив все эти мысли, бежала, не останавливаясь, пока не перехватило дыхание. Сначала нужно было встретиться с Се Хёном. Отношения со Сванхильдом можно будет наладить потом…

Вскоре Анна добралась до гвоздичного дерева, где они договорились встретиться. Она ожидала, что Се Хён будет её ждать, но у дерева никого не было.

— Се Хён оппа?

Растерянная Анна, оглядываясь, начала его искать. Может, он прячется где-то поблизости. Но Се Хён не отзывался.

Так Анна осталась одна под гвоздичным деревом. Её растерянный взгляд блуждал в пустоте.

***

Выбравшись из поместья, Се Хён, в платье Анны, направился к месту, где спрятал одежду. Вид был довольно нелепый, но в темноте это было менее заметно, чем бежать голым, так что он был рад и этому.

Он спрятал одежду довольно далеко от конюшни. Однажды, выгуливая лошадь, он случайно нашёл дупло в дереве в незаметном месте и решил, что это идеальный тайник.

Ещё в деревне, увидев, за сколько продали одежду Анны, он подумал, что другие конюхи могут позариться на его вещи, и спрятал их. Теперь он был рад своей предусмотрительности.

«Анна-то, говорят, даже бельё потеряла… Нет, ну как можно так за вещами не следить? Растяпа».

Се Хён тихо цокнул языком. Ему было жаль Анну, но в том, что она не уследила за одеждой, была виновата она сама.

«Ну, даже если бы у неё было бельё, неизвестно, смогла бы она вернуться или нет. В тот момент, когда она продала одежду, её судьба была решена».

Глава 45