Такова жизнь. Есть пределы человеческим силам. Анна, смирившись, решила, что позже, когда представится возможность, расскажет Се Хёну о способе возвращения. До сих пор она откладывала это из-за нехватки смелости и удобного момента, но, похоже, время пришло.

«Ну… в худшем случае, оппа вернётся первым, наговорит обо мне всякого, и моя репутация испортится, вот и всё».

Она от всего устала. Да и что ей до своей репутации.

К тому же, возможно, леди Брабант уже рассказала ему о способе возвращения.

Анна равнодушно посмотрела на свою руку. В памяти снова всплыла огромная ладонь Ротбарта, накрывавшая её. Вспоминая ужасное умиротворение, которое дарило его тепло, она тихо сжала кулак.

***

Слух о том, что конюх Се Хён был избран леди Брабант, разнёсся так же быстро, как и новость о том, что Анна стала личной служанкой маркиза. Услышав это, Роуз в тревоге заметалась по комнате.

— Значит, Джозеф тоже лебедь. Поэтому леди Брабант так быстро подсуетилась.

Ещё немного, и она бы упустила свой шанс. Но и сейчас ситуация была не из лучших. Хоть она и опередила её, Одиль тут же перехватила Джозефа. У него не было времени рассказать Анне о способе возвращения, а если Анна не знает, то всё это бессмысленно.

Но сейчас Джозеф был практически заперт в комнате Одиль. Одиль редко выходила, так что её покои были неприступной крепостью. Попытаться выманить Одиль и освободить Джозефа? Сколько бы она ни думала, это казалось невозможным.

А время шло. День красной луны был уже на носу.

«Ничего не поделаешь. Придётся рассказать ей самой…»

Роуз тихо цокнула языком. Она хотела провернуть всё чужими руками, но в итоге придётся делать двойную работу. Знала бы, что так выйдет, сразу бы подошла к Анне.

В преддверии дня красной луны Ротбарт наверняка будет крайне раздражителен. Но ей придётся пойти на этот риск. Избавиться от Анны было первостепенной задачей.

Для этого нужно было подобраться к ней как можно осторожнее. Нужен был предлог, чтобы её выманить. Использовать имя Джозефа? Или Сванхильда?

От одной мысли, что придётся заискивать перед Анной, становилось тошно. Подавляя раздражение, Роуз вышла из комнаты, и в этот момент что-то тёмное заслонило ей обзор.

— Что за!..

Роуз в панике попыталась сопротивляться, но это было бессмысленно. Тупая боль в затылке, и её тело рухнуло на пол, а сознание погрузилось во мрак. Её встретила абсолютная темнота.

***

Взошло утреннее солнце, и его лучи начали проникать в поместье. Анна, как всегда, отправилась к Ротбарту.

Едва она переступила порог его комнаты, как Ротбарт притянул её к кровати. Он и раньше часто овладевал ею по утрам, но сегодня каждое его движение было особенно грубым. Растерянная Анна невольно уставилась на его лицо. Но встретила лишь плотно сжатые губы и недовольство в его красных глазах.

Он и в обычные дни не был весел, но сегодня его настроение было особенно плохим. Он толкнул Анну на растрёпанную постель, где он, очевидно, только что проснулся. Анна уткнулась лицом в подушку.

— Кх!

Постель, всю ночь укрывавшая тело Ротбарта, была пропитана его запахом. Пока Анна на мгновение теряла сознание от резкого мужского запаха, ударившего в нос, Ротбарт беззастенчиво схватил её за ягодицы.

— А-ах!

Хоть её тело и было приучено к нему и легко возбуждалось, его член разорвал её сухую плоть ещё до того, как она успела увлажниться.

Он, навалившись всем весом, одним движением вошёл до самого основания. Зажатая между кроватью и Ротбартом, Анна не могла пошевелиться. Словно всё её тело было сковано. В этом сдавливающем ощущении, не позволявшем пошевелить и пальцем, она отчётливо чувствовала лишь его член, проникавший в неё.

Он медленно, двигая лишь бёдрами, безжалостно терзал её изнутри. Острая боль пронзила всё тело, и лишь потом, с опозданием, начала подступать тупая волна наслаждения, расслабляя её напряжённое тело.

— М-м! Кх!

Она не могла дышать, словно тонула. Удушье сдавливало горло, и лишь хриплые стоны вырывались наружу.

Обычно в такой момент он бы отпустил какую-нибудь колкость, но сегодня Ротбарт, плотно сжав губы, молчал. Лишь грубо сжимал её руки и терзал её изнутри.

Он наказывает её или срывает на ней злость?..

Казалось, только недавно всё было хорошо, что же его снова разозлило? То он внезапно приходит в её комнату… С каждым разом поспевать за его переменчивым настроением становилось всё труднее.

Его изящные, длинные пальцы скользнули под её одежду. От его нетерпеливых движений она быстро оказалась обнажённой, как очищенный фрукт.

Её белое тело, согнувшееся в дугу, безвольно дёргалось под его огромным телом. Член Ротбарта входил в неё, не давая ни секунды передышки. Каждый раз, когда её ягодицы ударялись о его пах, её тело отбрасывало вперёд. Её тонкие руки не могли выдержать эту безжалостную, грубую силу.

Анна, терпя его яростные движения, лишь ждала, когда это время пройдёт.

Так Ротбарт кончил несколько раз. Вязкое ощущение его семени, разливающегося внутри, каждый раз было до ужаса отчётливым.

Хоть она и вошла в эту комнату не так давно, от нескольких актов подряд всё её тело было измотано. Руки и ноги, обмякшие, как намокшая вата, были неподъёмными. Её бледные бёдра были непристойно раздвинуты, а из трепещущей красной плоти непрерывно вытекала пена из семени.

Член Ротбарта тоже разбух от смазки. В отличие от Анны, лежавшей, как кусок мяса на тарелке, без сил пошевелить и пальцем, на его лице не было и тени усталости.

С запозданием на лице Ротбарта промелькнуло чувство вины. Он, с покрасневшими, как раскалённое стекло, глазами, молча смотрел на неё и пробормотал:

— Прости.

Она не ожидала от него извинений, ведь такое случалось не раз, и сама была удивлена. Ротбарт, понурив голову, продолжил:

— Я испугался.

Это откровенное признание от такого гордого человека потрясло Анну. Он, всегда такой непоколебимый и величественный, казался сейчас раненым зверем, и ей стало его жаль. Хотя в ужасном состоянии была она сама. Анна невольно протянула к нему руку.

— Чего вам было бояться?..

— Сегодня день красной луны.

Она и не заметила, как пролетело время. Анна невольно повернула голову к окну. Но днём её встретило лишь синее небо.

Ротбарт, не отпуская её руки, продолжал свою исповедь. Его густые ресницы, как навес, прикрывали красные зрачки.

— Мне показалось, что ты тоже уйдёшь, как и моя жена, которая ушла в день красной луны.

— Я ведь даже не беременна. Вы же сказали, что я смогу вернуться, только родив ребёнка... Я не могу уйти.

— Но если бы могла, тут же бы ушла, так? — сказал Ротбарт, словно утверждая.

Прежняя Анна, не колеблясь, кивнула бы, но сейчас она была в замешательстве.

Не то чтобы она не хотела вернуться. Нет, точнее, она хотела сбежать от него. Потому что он слишком сильно волновал её. Потому что эти чувства были для неё новыми и пугающими.

Глава 41