— К сожалению.

Тихий голос, раздавшийся в темноте, был до боли знаком. Анна вздрогнула и села. В углу её кровати, в этой убогой и старой комнате для служанок, сидел мужчина, с головы до ног одетый в роскошные одежды.

— У меня другое имя.

Даже в темноте его красные глаза зловеще горели, как факелы.

Анна посмотрела в окно. Солнце село, но ещё не была ночь. Других служанок не было — видимо, время ужина. Но это было странно. В первый вечер хозяин обычно ужинал с гостем.

— Что вы… здесь делаете? А как же леди Брабант?

— Это важно?

— Нет…

Хоть она и ответила так, низменная радость от того, что Ротбарт бросил ту женщину и пришёл к ней, наполнила её.

Словно прочитав её мысли, уголки губ Ротбарта дёрнулись. Он притянул её тёмные, длинные волосы к своим губам и, улыбнувшись, спросил:

— Тебя беспокоит та женщина?

— Нет.

— Правда?

От его насмешливой улыбки Анна отвернулась. Ей было стыдно, что он так легко прочитал её мысли.

Чёрные волосы Анны выскользнули из пальцев Ротбарта. Он, словно сожалея, сжал и разжал кулак, а затем протянул руку к её лицу. Его большой палец провёл по её скуле, а затем по уголку глаза. Словно проверяя, нет ли следов слёз.

Смущённая тем, что он может заметить, что она плакала перед сном, Анна оттолкнула его руку и отвернулась. Но он, не обращая внимания, начал теребить мочку её уха, а затем скользнул по шее и пробрался под одежду, ощупывая кожу. С невозмутимым лицом, не моргая, он смотрел на неё, словно пронзая взглядом… Не понять, на что намекали его откровенные ласки, было невозможно. Анна, отталкивая его руку, замотала головой.

— Здесь не надо. Если хотите, я приду в вашу комнату…

— А мне нравится здесь.

Ротбарт потянул за выглядывавшую из-под одеяла лодыжку Анны. В одно мгновение она оказалась лежащей на кровати. Ротбарт задрал её юбку и силой раздвинул её плотно сжатые ноги. Его сила делала её сопротивление бессмысленным.

— Здесь пахнет тобой.

Ротбарт улыбнулся и поцеловал её в шею. После таких слов Анна уже не могла его оттолкнуть. Глядя, как Ротбарт устраивается между её ног, она опустила руки, до этого упиравшиеся ему в грудь, и зажмурилась.

Вскоре огромная тень полностью накрыла её.

***

— А-ах!

Пространство, где она могла вздохнуть свободно, смеяться и отдыхать, наполнилось стонами наслаждения. В место, отделённое от Ротбарта, ворвалось его присутствие. С этого момента Анна, вероятно, даже здесь не сможет спокойно отдыхать, не вспоминая о нём.

При каждом движении Ротбарта кровать, не выдерживая его веса, громко скрипела. Простыня под ней была вся изношена. Ротбарт недовольно цокнул языком.

— И кровать, и постель… всё паршивое.

Но, похоже, это не охладило его пыл. Движения его бёдер не изменились. Нет, судя по тому, как он сжал её грудь, он возбудился ещё больше.

Анна, затаив дыхание, задыхалась. Она пыталась прислушаться к звукам снаружи, боясь, что кто-то войдёт, но в волнах нахлынувшего наслаждения было трудно сохранять рассудок.

— И ты выбрала быть служанкой, а не моей любовницей.

— Ах, м-м…

— Всё ещё так думаешь? Что любовница, что жена — разницы нет?

В тот момент, когда Анна полностью сдалась, Ротбарт снова прошептал ей на ухо. Язык дьявола, длинный и изящный, проник в её ухо. От ощущения, которое было не то болью, не то наслаждением, живот Анны сжался. Ротбарт, продолжая вбиваться в неё, осыпал её сладкими речами:

— Ты и вправду нечестна. Взять хотя бы леди Брабант. Тебя действительно не беспокоит та женщина?

— Кх!

— Скажи, Анна. Я сделаю, как ты хочешь.

Красные глаза Ротбарта заблестели. Он продолжал соблазнять её.

— Избавиться ли от той женщины… или изменить твоё положение.

Его слова, в которых леди Брабант не стоила и гроша по сравнению с ней, страшно взволновали Анну.

Тогда почему он не заступился за меня там? — мелькнула мысль, но Анна, стараясь не замечать, отмела её, решив, что у Ротбарта были свои причины. Она не хотела это признавать. Не хотела просыпаться от этого сна…

Честно говоря, она не верила, что все его слова искренни. Он всегда был спокоен и собран. Анна знала, что искренность не бывает такой изящной. Но каждое его слово было таким сладким, что хотелось верить.

— Маркиз…

Анна, с трудом успокаивая бешено колотящееся сердце, начала говорить, и в этот момент Ротбарт замер. В наступившей тишине, прервавшей их непрерывную близость, Анна, отдышавшись, с трудом договорила:

— Вы… хоть немного меня любите?

— Люблю?

Уголки губ Ротбарта дрогнули и поползли вверх. Он переспросил, словно она беспокоилась о пустяках:

— Думаешь, я бы возбудился от женщины, к которой ничего не чувствую?

— …

— Для меня есть только ты, Анна.

Признание Ротбарта было страстным, но слово «любовь» он так и не произнёс. Но и у Анны не хватило смелости допытываться. Она боялась, что, если надавит, всё это рассыплется, как раздавленный торт, и она не сможет справиться с последствиями.

Так и не высказав вертевшихся на языке слов, Анна проглотила их и улыбнулась. Она не могла сдержать улыбку.

— Хех, хе-хе, хе-хе…

— Что смешного?

Подумав, что она смеётся над ним, Ротбарт раздражённо нахмурился. Его брови сошлись, а в голосе, потерявшем спокойствие, прозвучали эмоции.

Может, он тоже лишь притворяется спокойным, а на самом деле нервничает? От этой мысли Анне стало немного легче.

— Просто так.

Анна невольно протянула руку и коснулась его щеки. Щека под выступающей скулой мелко задрожала от её прикосновения.

По сравнению с их влажными поцелуями, это было простое, почти невесомое прикосновение, но это был первый раз, когда она сама коснулась его. Ротбарт, удивлённый, медленно моргнул, а затем, словно проверяя, реально ли это, схватил её руку.

Ротбарт, пристально глядя на Анну, поцеловал её в ладонь. Ладонь загорелась, словно на неё поставили клеймо раба.

Его красные глаза, в которых отражалась Анна, закипели, как раскалённая лава. Пронзённая этим неотвратимым взглядом, Анна снова открыла рот и издала сдержанный стон. Словно пытаясь стереть неловкое молчание, скрывавшее истинные чувства. Вскоре убогая, тёмная мансарда наполнилась развратными стонами.

Глава 38