— Первые несколько лет я наблюдал, думая, что естественно ошибаться, но вскоре она успокоилась на неудачах.

Роуз думала, что ей удалось скрыть свои намеренные провалы, но всё это время она была у Ротбарта на ладони.

Одиль с отвращением содрогнулась.

— Держать при себе такое коварное существо, вы и вправду великодушны, господин Лоэнгрин. Я бы на такое не пошла.

— До сих пор она была единственной, кто мог восстановить следы ритуала, так что выбора не было.

Тёмного мага нельзя было подчинить, так что и силой выбить информацию было невозможно. Можно было очаровать, но это не означало, что маг будет выполнять волю Ротбарта. Поэтому и выкрасть формулу ритуала пришлось окольным путём.

Как и то, что лебедя нельзя подчинить, великая сила дьявола в самых важных местах оказывалась бесполезной. Губы Ротбарта скривились.

— Но если она не собиралась успешно завершать ритуал, как же вы призвали лебедя?

— На всякий случай ей нужно было иметь козырь в рукаве, так что она продолжала восстанавливать ритуал. Просто не собиралась делиться им со мной. Поэтому… мой сын постарался.

В словах Ротбарта прозвучала гордость за сына.

На лице Одиль впервые отразилось удивление. Ротбарт весело рассмеялся и принялся подробно объяснять. Хоть она и была таким же дьяволом, Одиль была верным вассалом Ротбарта и политическим союзником с общими интересами.

— Сначала я пытался выкрасть записи экспериментов через дворецкого, но это было непросто. И вот однажды Сван подошёл ко мне и предложил свою помощь. Я согласился. Ребёнок обычно не вызывает подозрений.

— Ему ведь только одиннадцать?

— Дитя дьявола тоже становится дьяволом. Кровь не вода.

Дети учатся у родителей. Как Ротбарт учился у своего отца, так и Сванхильд, выросший рядом с дьяволом Ротбартом, был далёк от обычного ребёнка.

Даже для Одиль, дьявола, было трудно представить, что маленький Сванхильд может быть шпионом. К тому же, это был сын Ротбарта, которому Роуз должна была угождать. Роуз забыла, что нужно остерегаться и Сванхильда.

Умный Сванхильд не обманул ожиданий Ротбарта и выкрал почти завершённую формулу ритуала.

И, используя знания тёмной магии, полученные краем уха, он идеально начертил круг призыва. Но этого было недостаточно, чтобы сразу призвать лебедя. Что-то было упущено. Возможно, появится другой способ, так что пришлось оставить Роуз в поместье…

И этой переменной оказалась кровь.

Когда герцог Альберт впервые призывал маркизу, он использовал кровь дьявола Ротбарта, поэтому и в последующих экспериментах Ротбарт не раз проливал кровь, но круг призыва не реагировал.

И тут его осенило. Было нечто более надёжное, чем кровь Ротбарта, — кровь Сванхильда, в которой текла и кровь Ли Анны. И это предположение оказалось верным.

Правда, место и время появления Анны в этом мире были вне расчётов, так что сначала они подумали, что эксперимент провалился.

В тот момент Сванхильд, с капающей с ладони кровью, посмотрел на Ротбарта и улыбнулся.

«Ничего страшного, отец. Шансов ещё много… Можно пробовать снова и снова».

При виде такого Сванхильда Ротбарт впервые громко рассмеялся перед сыном. Воистину, дух, достойный дитя дьявола.

Призыв лебедя был достижением, рождённым упорством отца и сына. Как бы Ротбарт ни был холоден к сыну, он не мог не гордиться им. Вспоминая прошлое, красные глаза Ротбарта потемнели.

Одиль, примерно поняв ситуацию, кивнула, не вдаваясь в подробности.

— Хорошо. Я всё равно лишь предоставляла деньги и материалы, а все эксперименты были на вас, господин Лоэнгрин. Тогда когда вы собираетесь провести второй призыв?

Её голубые глаза заблестели от предвкушения, что она наконец сможет продолжить свой род.

Хоть все и благоговели перед способностями дьявола, не все семьи, в которых рождался дьявол, процветали. Наоборот, это был верный путь к вымиранию.

Рождение дьявола в семье означало конец рода. Не только потому, что дьяволу было трудно завести детей.

Дьявол не делится своим. Первое, что он поглощает, — это своих братьев и сестёр, соперничающих за любовь родителей. Братья и сёстры дьявола в большинстве своём встречали ужасный конец. Родители тоже не были исключением.

Поэтому большинство дьяволов убивали их собственные отцы в момент рождения.

Ротбарт был законным и единственным наследником Лоэнгринов, так что его это не касалось, но у Одиль было два старших брата.

Родившись, Одиль инстинктивно почувствовала враждебность семьи и, сменив цвет глаз, скрыла свою сущность. Отец и братья, увидев её голубые глаза, успокоились и оставили её в живых.

Ей, младшей, потребовалось много терпения, чтобы захватить власть в семье Брабант. Чтобы окончательно сделать род своим, ей был необходим наследник. Годы, прожитые в страхе, оставили глубокую рану на её гордости, и она не хотела, чтобы её «семью» продолжали дети её братьев.

День, когда она родит своего ребёнка, станет днём казни её бесполезных братьев. Одиль с нетерпением ждала этого дня.

— Больше нет необходимости призывать лебедя.

— Что?

От неожиданного ответа Ротбарта Одиль удивлённо вскинула глаза. Ротбарт, не обращая внимания на её острую реакцию, лениво ответил:

— Похоже, у моего сына талант к тёмной магии. За раз поймал сразу двух.

Одиль, сотрудничая с Ротбартом, тоже периодически присылала свою кровь. Изначально Ротбарт обратился к ней, потому что думал, что одной лишь его крови может не хватить.

Предполагалось, что в этот раз вместе с Анной появился и лебедь-мужчина, потому что на ритуал отреагировала оставшаяся с прошлых экспериментов кровь Одиль. Конечно, это была лишь гипотеза.

— Неожиданно приятная новость…

Одиль задрожала от недоверия. Но перед ней был Ротбарт. Человек, которому не нужно было лгать. Человек, который мог сделать любое своё слово правдой… Его ложь была предназначена лишь для «той» лебедя. Значит, сейчас он говорил ей правду.

Наконец-то.

Одиль не сдержала смеха и громко расхохоталась. Она откладывала свой приезд в поместье, не желая поддаваться на жалкие интриги Роуз, а теперь жалела, что не приехала раньше.

Смех Одиль, долго дрожавшей от восторга, постепенно затих. Как бы она ни радовалась долгожданной новости, неприятное чувство от того, что её использовал какой-то человек, осталось. И теперь не было причин это терпеть. Губы Одиль скривились.

— Кстати, долго вы собираетесь терпеть эту нахалку? Когда-нибудь она натворит дел. Лебедь уже здесь, так что пора бы с ней разобраться…

— Я и сам об этом думал. Просто… после её возвращения у меня не было времени на такие мелочи. Твои слова напомнили мне, что я был слишком ленив. Пора потихоньку наводить порядок.

Голос Ротбарта, говорившего так, словно это его не касалось, был сух. Его взгляд упал на пустую чашку. Он думал, что сможет продержаться дольше, но она всегда вызывала в нём жажду…

Ротбарт знал, что его терпение на исходе. Время близилось. А значит… перед тем днём нужно избавиться от всего, что мешает.

Она должна понести наказание за то, что посмела обмануть дьявола. Если бы она работала как следует, он бы смог призвать её раньше… Думая о напрасно потраченном времени, он не собирался даровать ей лёгкую смерть.

Глава 36