Если уж он собирался просто стоять и смотреть, мог бы хоть слово в её защиту сказать.

Но Анна понимала, что это лишь её односторонние ожидания. Если бы Ротбарт действительно хотел её защитить, он бы не поставил её в такое положение… В конце концов, то, что она оказалась здесь, окружённая этими двумя женщинами, было именно тем, чего хотел Ротбарт.

Леди Брабант, быстро потеряв к Анне интерес, откинулась на спинку дивана и махнула рукой.

— Я увидела тебя, и этого достаточно. И впредь хорошо служи маркизу.

Она говорила так, будто имела на Ротбарта какие-то права, и он её не останавливал.

Сидящие рядом Ротбарт и леди Брабант обладали каким-то декадентским шармом. Они выглядели как идеальная пара. И красные глаза леди Брабант были такими же, как у Ротбарта. Наверное, если бы рядом с ними был Сванхильд, они бы выглядели как настоящая семья.

Ах. А что, если.

«Может, маркиз собирается… жениться на ней».

Эта вполне логичная догадка овладела Анной. Судя по всей информации, которую она собрала, других вариантов не было. Боль, острее, чем когда леди Брабант оценивала её, а Роуз насмехалась, пронзила её.

«Если так, то зачем он тогда говорил мне, чтобы я стала его женой? Это были просто пустые, капризные слова? Или…»

Может, потому что я тогда отказала ему, упущенный мной шанс перешёл к леди Брабант?

От этой мысли Анну охватила мука, сравнимая с пыткой в адском пламени. Она схватилась за грудь.

Анна не помнила, как вышла из гостиной. Сохранила ли она лицо, не выглядела ли странно… Она ничего не помнила. Лишь отчётливую боль, сжимавшую сердце.

Но пока она могла терпеть. Пока… А может, так даже лучше.

Нужно было сразу провести черту. Это отношения, в которых не на что надеяться. Ни обязательств, ни ответственности… Отношения, в которых всё ясно. Так что правильнее будет покончить с глупыми чувствами и сожалениями.

Так Анна утешала себя.

***

Глядя на жалкую удаляющуюся фигуру Анны, Роуз презрительно усмехнулась. Сколько бы та ни выпендривалась своим положением личной служанки, она была всего лишь обычной смертной.

Роуз же была другой. Она, тёмная волшебница, была избранной, которой позволено было войти за эту «черту». Сердце Роуз наполнилось чувством превосходства.

Аристократка перед ней, Одиль Брабант, внешне была обычной леди, но на самом деле — дьяволом, скрывающим свою силу.

В отличие от Ротбарта, который беззастенчиво источал свою дьявольскую ауру, Одиль, с рождения выбравшая маскировку под человека, была такова, что даже опытный тёмный маг не смог бы отличить её от человека. Она даже использовала магию, чтобы скрыть свои красные глаза — признак дьявола или его крови — под голубыми.

Если бы Ротбарт не сказал ей, Роуз и не догадалась бы, что та — дьявол.

Для восстановления и усовершенствования утерянного ритуала призыва лебедя потребовалось немало исследований, и Ротбарт использовал все свои связи. Одиль была одной из них.

Одиль, как дьяволу, тоже нужен был лебедь для продолжения рода. Она стала ещё одним спонсором ритуала и заключила союз с Ротбартом.

К тому же, будучи дьяволом, Одиль была единственной, кто мог предъявлять Ротбарту свои права. Она была заинтересована в восстановлении ритуала, поэтому внезапное прекращение исследований должно было её озадачить. Она непременно поддержит Роуз, чтобы та продолжила работу. Роуз, рассчитывая на это, тайно позвала Одиль в поместье Лоэнгрин.

Она переживала, что хозяин догадается о её интриге, но, к счастью, всё списали на каприз Одиль.

Роуз, заговорив с Одиль, искала সুযোগ, чтобы упомянуть Анну. К счастью, долго объяснять, кто такая Анна, не пришлось. Стоило ей лишь заикнуться о существовании личной служанки, как Одиль, тут же всё поняв, велела позвать Анну.

Но в глубине души она всё равно беспокоилась. Хоть и было обидно, но Роуз не могла не признать, что хозяин слишком остро реагирует на ту девчонку Анну. Если хозяин накричит на Одиль, своего партнёра и такого же дьявола, из-за Анны, то Роуз уже ничего не сможет сделать.

Но её опасения, к счастью, не оправдались. Хозяин никак не возразил против того, как Одиль свысока смотрела на Анну. А что, если хозяин не так уж и увлёкся Анной, как она думала…

Может, у меня ещё есть шанс. Сердце Роуз забилось от волнения.

И в этот момент, когда Роуз была полна надежд, холодный голос Одиль, словно ушат холодной воды, обрушился на неё.

— Ты тоже можешь идти.

— Что? Но…

Они ещё даже не начали основной разговор. Нужно было в присутствии Одиль сказать хозяину, что следует продолжить исследования…

Пока Роуз колебалась, Одиль усмехнулась.

— Что? Смеешь вмешиваться в разговор маркиза и меня?

Вопрос Одиль, подразумевавший, есть ли у неё право присутствовать при разговоре двух дьяволов, заставил Роуз замолчать. Одиль, сверкнув холодными голубыми глазами, съязвила:

— Или твоя жалкая ревность и интриги распространяются и на меня?

— Н-нет. Как я смею… Если у вас есть важные дела, я, конечно, должна уйти.

От слов Одиль, которая, казалось, читала её мысли, Роуз была вынуждена встать. Усы дворецкого, тихо стоявшего в углу, дёрнулись, словно он насмехался над ней.

Когда Роуз, почти вытолкали, ушла, дворецкий, быстро уловив волю господ, тоже покинул гостиную. Дверь закрылась, и в комнате остались только Одиль и Ротбарт.

— Голова у неё пустая, а мысли так громко ворочаются, что даже здесь слышно.

Одиль, цокнув языком, съязвила. Роуз считала её своей единственной надеждой, но Одиль испытывала к ней лишь враждебность.

Одиль, растянув сухие губы в улыбке, наклонилась вперёд. И, игриво сверкнув глазами, посмотрела на Ротбарта.

— Ну как… Как думаете? Мы хоть немного задели ревность нашей лебединой леди? Она и бровью не повела, так что неясно.

— Глупости.

— Вы так говорите, а уголки губ у вас приподняты, господин Лоэнгрин.

Ротбарт молча, с безупречной осанкой, отпил чай. Как и сказала Одиль, его губы, скрытые за чашкой, были изогнуты в улыбке. Это была первая улыбка, которую она видела на его лице с момента их встречи.

— Эта безмозглая девка, похоже, действительно ничего не знает. Даже не догадывается, что господин Лоэнгрин уже достиг своей цели. Впрочем, поэтому она и позвала меня, решив провернуть такую интригу. Ха, неужели она думала, что два дьявола будут вечно обманываться какой-то там тварью.

Одиль была в ярости. Как смеет человек использовать её. Неужели я кажусь такой простой?

Хоть она и скрывала свою истинную сущность, у неё была гордость дьявола. Роуз, похоже, ожидала, что Одиль будет действовать по её плану ради собственной выгоды, но гордость благородного дьявола была оскорблена.

— Слуга, который не выполняет свою работу, ничего и не может знать. Вечно разглагольствует об экспериментах и исследованиях, но у неё не было намерения успешно завершить ритуал.

Ротбарт лениво ответил и поставил чашку на стол. Тёмно-красная, как цвет его глаз, жидкость пошла рябью. Кончики пальцев Ротбарта, словно вспоминая, забарабанили по подлокотнику.

Глава 35