Он даже подумал, что так даже лучше. Ключ к возвращению в родной мир был у маркиза. Если уж эта девчонка не собирается с ним спать, то пусть хотя бы так, телом, добывает информацию.

«Но обидно, чёрт возьми. Если уж она так выслужилась перед маркизом, могла бы и мне устроить местечко поудобнее, нет?»

Недовольство Се Хёна Анной росло. К тому же, она уже давно не приходила к нему, так что высказать ей всё это он не мог.

Другие, не зная об этом, заискивали перед ним и расспрашивали об Анне. Они были уверены, что он, как брат, встречается с ней. Каждый раз ему приходилось неловко улыбаться и отнекиваться, и это было отвратительно.

Хоть они и расстались, они были единственными товарищами по несчастью в этом мире. Если бы она хоть немного о нём подумала, то не стала бы так его игнорировать.

«Бессердечная девка. Если она сейчас так от меня отстраняется, то и когда узнает способ вернуться, поступит так же. Никогда добровольно не расскажет».

Сначала это было лишь предположение, но, поразмыслив, он понял, что это весьма вероятно. Может, она уже нашла ключ к возвращению и просто скрывает это от него.

От этой мысли Се Хёна пробрал озноб. Нельзя сидеть сложа руки. Нужно… что-то предпринять.

Для этого нужно как-то наладить связь с кем-то внутри поместья… Нужен был кто-то, кто будет следить за Анной и передавать ему информацию. Глаза Се Хёна блеснули.

***

Ах, ах, ах, ах!

Словно жемчужины из разорванного ожерелья, стоны рассыпались во все стороны.

Это была бурная ночь. Ротбарт, глядя на белое обнажённое тело женщины под ним, облизнулся.

А что, если надеть на неё лишь крупное жемчужное ожерелье? При каждом движении жемчужины будут сталкиваться… От одной мысли об этом голова шла кругом — так соблазнительно и изысканно.

Грудь Анны смялась под огромной ладонью Ротбарта. Ротбарт потянул её за затвердевший сосок, а затем провёл по нему ногтем.

— М-м-м!

Соски распухли от его ласк, а вокруг ареолы остались следы зубов. Ротбарт, с удовлетворением разглядывая свою вторую Ли Анну, двигал бёдрами.

После случая в саду Ротбарт начал заниматься с ней любовью в постели. В отличие от прошлого, когда он, не раздеваясь до конца, лишь удовлетворял свою похоть, в последнее время он наслаждался самим процессом раздевания Анны, слой за слоем. И приказ приходить в белье он отдал тоже после того дня.

Потное тело Анны беспомощно металось по простыням. Она, словно плывя, пыталась отстраниться. Ротбарт, крепко схватив её за ягодицы, одним движением притянул к себе.

— А!

— Ха… Анна!..

Ротбарт иногда называл её по имени. Ли Анна и Анна — одно и то же имя, но обозначавшее явно разных людей, и отсутствие одного слога почему-то радовало. Уголки губ Анны, издававшей стоны, едва заметно приподнялись.

— Анна, Анна!..

От одних лишь толчков Ротбарта она сходила с ума, но когда у уха раздавался его хриплый, скрежещущий голос, называвший её по имени, низ живота особенно сильно дрожал, а влагалище сжималось.

Инстинктивно почувствовав эту разницу, Ротбарт без конца повторял её имя. Вначале он при каждом движении сравнивал её с женой, а теперь лишь издавал откровенные стоны и повторял её имя, больше не говоря ни слова.

Их слюна смешивалась, потные тела скользили друг по другу. В комнате было не жарко, но от их тел исходил такой жар, что было трудно дышать. Чем больше туманился их разум, тем отчаяннее они цеплялись друг за друга.

Перед самым оргазмом Ротбарт поспешно вытащил свой член. Шлёп, шлёп. Белое, густое семя разлетелось по её плоскому животу.

— Фу-у-у…

Анна, растерявшись, невольно села. В последнее время Ротбарт постоянно избегал кончать внутрь. А ей и так не удавалось забеременеть… В тревоге Анна всё-таки спросила:

— Почему… почему не внутрь…

Но она не смогла договорить. Глядя на Анну, смущённо опустившую глаза, Ротбарт спросил:

— Почему? Хочешь, чтобы я кончил внутрь?

Ротбарт, редко улыбаясь глазами, поддразнивал её. Его голос был полон игривости, что было так не похоже на обычного, серьёзного и неприступного его.

— Попроси меня кончить внутрь. Тогда, может, ещё разок встанет.

Анна бросила на Ротбарта гневный взгляд. Он явно издевался над ней. Словно она действительно жаждала его…

Но просящему всегда приходится уступать. Поколебавшись, Анна, крепко сжав губы, раздвинула пальцами своё лоно и сказала:

— Кончите… кончите внутрь.

— Ха!

Между её тонкими, белыми пальцами виднелась покрасневшая от недавнего секса плоть, соблазнительно подрагивавшая. Словно прося осквернить это блестящее от смазки место семенем… Анна сказала всего одну фразу, но этого было достаточно, чтобы член Ротбарта снова встал.

— Как же с тобой легко.

Ротбарт пробормотал это с изумлением в голосе. Затем, усмехнувшись, он протянул руку к её животу.

— Хорошо. Раз уж благородная дама так просит, придётся кончить.

Он собрал рукой семя с её живота, размазал по своему твёрдому члену, приставил его ко входу и одним движением пронзил её влажную, хлюпающую дырочку.

— А-ах!

Лицо Анны, красное от смущения, тут же вспыхнуло от жара. Хоть он и проходил этот путь уже не раз, он снова стал узким. Ротбарт, словно вбивая гвоздь, снова вошёл в неё. Не в силах выдержать нахлынувшее наслаждение, шея Анны запрокинулась назад.

Оргазм, достигнутый один раз, пришёл ещё быстрее. Чувствительное тело послушно отзывалось на ласки, и разум снова помутился. Влажное тело отчаянно цеплялось за Ротбарта.

— А, а-ах! Рот! Ха-а!

— Скажи, Анна. Чего ты хочешь?

— Ха-а, с-семя. Кончите. Много!

Слова, которые Анна никогда бы не сказала в здравом уме, развратные и пошлые, воспламенили его. На губах Ротбарта появилась довольная улыбка. Он слизал пот со щеки Анны и прошептал:

— Да… Кончу столько, что ты наешься досыта.

После этого Анна без конца достигала оргазма и несколько раз принимала семя Ротбарта. Она кончала так часто, что сбилась со счёта, и казалось, что даже её мозг наполнился семенем. Грудь была так измята, что казалось, будто её раздавили под его ладонями.

В момент последнего оргазма Ротбарт не выдержал и, притянув её голову, поцеловал. Слюна Анны, словно сладкая роса, увлажнила его губы. Не удовлетворившись этим, Ротбарт, вытащив её язык, начал жадно его сосать. Словно пытаясь поглотить все её стоны наслаждения.

— У-уп, ху-уп, у-у!

— Фу-у-у…

Кончив, Ротбарт медленно отстранился и вытащил свой член. Он вошёл так глубоко, что выходил целую вечность. Семя, повисшее на его кончике, длинной нитью потянулось к ней, а её опухшая от трения слизистая, подрагивая, выплюнула белую жидкость.

Ротбарт сдержал своё слово. Её матка была так наполнена семенем, что даже плоский живот вздулся.

— Теперь довольна?

— Ха-а, ха-а…

Анна, тяжело дыша, не могла ничего ответить. Нижняя часть её тела, всё ещё находясь под впечатлением, периодически непроизвольно дёргалась. Она не могла пошевелить и пальцем, не говоря уже о том, чтобы свести широко раздвинутые ноги.

Глава 32