От звука задевших тело листьев Анна вздрогнула и попыталась отстраниться.

— П-подождите. Кто-то…

…идёт. Анна не успела договорить. Ротбарт с силой притянул её голову к своему члену.

— Не выйдет. Пососи хоть головку.

— У-у-у, у-у-у!..

— Х-м, вот так. Хорошо…

Ротбарт довольно заурчал. Он явно не собирался отпускать её до самого оргазма. Пока Анна в панике размахивала руками, звук приближался.

И её надежды были безжалостно растоптаны.

— Х-хозяин. Обед готов.

От появления садовника тело Анны одеревенело. Если бы её схватили за волосы и окунули в ледяную воду, ей было бы не так холодно.

— У-у-у, у-у…

— Быстрее, чем я думал.

— Тогда… передать на кухню, чтобы накрыли попозже?

Ротбарт невозмутимо разговаривал с садовником. Удивительного в этом не было — он был таким человеком. Но то, что садовник, внезапно столкнувшись с такой неловкой сценой, где служанка сосёт у хозяина, вёл себя как ни в чём не бывало, было очень странно.

Неужели все в поместье знают о наших отношениях? Анна от стыда и смущения лишь вращала глазами.

Но вскоре она заметила, что взгляд садовника был мутным и расфокусированным. Словно он её не видел.

Ротбарт, не обращая внимания на садовника, потёрся головкой о губы Анны. Затем, проведя членом по её мягкой щеке, ответил:

— Да. Так будет лучше. Я приду минут через тридцать… подготовьте к этому времени.

— Будет исполнено.

Садовник снова поклонился и, развернувшись, быстро удалился. Анна, не понимая, что происходит, с тревогой смотрела ему вслед.

— У тебя есть время смотреть на других мужчин?

— У-уп!

Член Ротбарта ткнулся в губы Анны. Он недовольным голосом отчитал её:

— Почему? Беспокоишься, что он разболтает всей деревне, что ты сосала мой член?

— У-у-у, э-э…

— Какая бесполезная тревога. Думаешь, я бы позволил кому попало видеть тебя в таком виде?

Ротбарт, опустив уголки густых бровей, сделал умоляюще-печальное лицо. Со стороны его искренний вид мог бы показаться трогательным, но для Анны, державшей во рту его член, это было просто смешно.

После ухода садовника он расслабился. Ротбарт, наслаждаясь каждым ощущением, запрокинул голову и издал тяжёлый стон. От его сильно вздымающегося кадыка у Анны пересохло во рту.

— Дьявол может подчинять людей… В его глазах я просто усердно разглядывал розу.

Ротбарт хихикнул. Он давно уже подчинил себе всех слуг в поместье. Чтобы они, даже увидев их близость, не осознавали этого.

Только сейчас Анна вспомнила рассказы о «дьявольском подчинении», которые слышала в деревне. Сейчас Ротбарт использовал его лишь для создания иллюзии, но, вспомнив, на что ещё способно это подчинение, её охватил страх. Если он подчинит меня…

Словно прочитав её мысли, Ротбарт усмехнулся.

— К сожалению, на лебедей подчинение не действует. А то я бы прямо сейчас приказал тебе широко раздвинуть ноги и стонать от удовольствия.

Хоть мысль об этом и была ужасна, Анна испытала облегчение от того, что на неё это не действует.

Ротбарт снова непонятно чему улыбнулся и, раздвинув её плотно сжатые губы, сказал:

— Но… эти трудности мне даже нравятся.

— У-у-уп!

— Твоя непокорность всегда разжигает во мне азарт.

Её губы снова раскрылись, и на этот раз его член вошёл ещё глубже. От ощущения, что он упирается ей в горло, Анну затошнило, но, видимо, ему понравилось сопротивление её языка, и он начал двигаться ещё яростнее.

Не в силах больше терпеть, Анна попыталась отстраниться, но не смогла вырваться из его крепкой хватки. Её лицо покраснело, руки беспомощно замахали в воздухе.

Глядя на её сопротивление, Ротбарт тихо прошептал:

— Конечно, то, что на лебедей не действует подчинение, не означает, что на них не действует другая магия. Так что будь осторожна. Если будешь и дальше меня злить, я могу сделать так, что ты больше не сможешь ходить.

От его угрожающих слов глаза Анны наполнились страхом. Её беспомощные движения прекратились, и она покорно приняла подступающее удушье. Ноги ослабли, и её тело начало сползать вниз.

К счастью, прежде чем она задохнулась и потеряла сознание, его покрасневший до предела член запульсировал. Возбуждение достигло предела. Перед самым оргазмом он вытащил член изо рта Анны. Когда она, внезапно обретшая свободу, попыталась отдышаться, ей в лицо ударила мощная струя белесой жидкости.

— У-у-ух…

— Кхе, кхе…

Анна закашлялась. Ресницы слиплись, и она не могла открыть глаза. По её векам, словно нити, стекало семя.

Ротбарт довольно улыбнулся и пальцем стёр семя с её ресниц. Ресницы Анны затрепетали, как мокрые крылья бабочки.

За спиной Анны, бессильно опустившейся на землю, виднелся пышно цветущий розовый куст. Глядя на неё, словно брошенную в розы, Ротбарт удовлетворённо пробормотал:

— Тебе очень идут розы. Твой вид, утопающий в красных розах, всегда меня возбуждает.

Всегда? Слова Ротбарта были странными. Словно такое уже бывало раньше.

Но прежде чем Анна успела оформить возникший в её голове вопрос, брошенная Ротбартом фраза всё смешала.

— Кстати, у нас осталось ещё минут тридцать…

Сердце Анны ухнуло. Она надеялась, что это не так, но такие предчувствия её никогда не обманывали. Член Ротбарта, только что извергшийся, снова стоял твёрдо. Анна побледнела.

Ротбарт заставил её встать на четвереньки. Её тело, пошатываясь, рухнуло на землю. Он задрал её юбку до пояса, обнажив её лоно. Словно предчувствуя, что будет дальше, её внутренности сжались и наполнились жаром. Пока Анна, сжав кулаки, боролась с унизительной реакцией собственного тела, Ротбарт, прижавшись к ней сзади в позе, в которой спариваются собаки, прошептал ей на ухо:

— Неплохое время, чтобы кончить ещё раз.

— Кх!

Анна больше не могла его оттолкнуть. У неё не было причин ему отказывать. Оставалось лишь подчиняться его движениям, пока он не будет удовлетворён.

Нет, это лишь предлог. На самом деле её тело тоже хотело его… Анна крепко зажмурилась. Её тело менялось. Он сделал её такой.

Вскоре его член пронзил её. Мысли в её голове смешались, как в кипящем котле. Анна пыталась сохранить самообладание, но это было нелегко.

Настало время долгого и мучительного испытания.

***

— Определённо, на улице ты сжимаешься сильнее.

Ротбарт, отряхивая смятую одежду, невозмутимо сказал это. Взяв валявшуюся на земле трость, он снова превратился в элегантного аристократа, и невозможно было поверить, что он только что занимался сексом со служанкой на улице.

— В следующий раз попробуем в столовой. Представляю, как эффектно будет смотреться твоё белое тело, политое красным вином.

— До какой степени вы собираетесь меня унижать?..

Анна, с трудом подняв глаза, посмотрела на Ротбарта. Её переполняло чувство, которое было не то разочарованием, не то гневом.

Глава 25