Все следы маркизы были запечатаны в запретной комнате. Казалось, он был убеждён, что если хоть одна её вещь покинет эти стены, она навсегда ускользнёт от него.

Нахмуренные брови Ротбарта выдавали его досаду и нетерпение. Этот человек в принципе не привык терпеть, но в делах, касавшихся его жены, всё было иначе. Вероятно, покойная маркиза была единственным существом, способным так долго испытывать его терпение… но и оно было на исходе.

Дворецкий, прекрасно зная, что ничем хорошим это не кончится, тихо вздохнул и отступил.

— В таком случае, я доложу вам завтра утром...

Ротбарт, не ответив, пошёл дальше. Слуги, мимо которых он проходил, застывали, словно мыши, встретившиеся взглядом со змеёй.

В этот момент Роуз, гувернантка Сванхильда, стоявшая чуть поодаль от слуг, с лучезарной улыбкой последовала за Ротбартом. С её аккуратно уложенными медово-золотистыми волосами, она больше походила на обольстительную светскую даму из столицы, чем на гувернантку в поместье.

— Маркиз.

Но Ротбарт, не обратив на неё ни малейшего внимания, прошёл мимо и вошёл в холл. Лицо Роуз на мгновение окаменело, а уголки губ старшей горничной, госпожи Дова, наблюдавшей за этой сценой, насмешливо дёрнулись.

Блестящие носы его ботинок идеально гармонировали с начищенным до блеска мраморным полом. Когда Ротбарт ступил в холл, его сын Сванхильд как раз спускался по центральной лестнице.

Чёрные волосы, красные глаза. Сванхильд, точная копия Ротбарта, был одиннадцатилетним прекрасным мальчиком. В поместье он был неуправляемым тираном и сорванцом, но перед отцом становился образцом учтивости. Увидев родителя, мальчик почтительно склонил голову.

— С прибытием, отец.

Однако Ротбарт, хоть и не видел сына долгое время, лишь кивнул в ответ и, миновав Сванхильда, широкими шагами стал подниматься по лестнице. Сванхильд смотрел вслед отцу, но тот быстро скрылся на втором этаже.

Подошедший на мгновение позже Баррет тихо взглянул на маленькую спину Сванхильда и с сочувствием произнёс:

— Не огорчайтесь, юный господин. Хозяин…

— Я знаю. Отец, вернувшись в поместье, первым делом идёт в комнату матери.

Сванхильд беззаботно пожал плечами. Его глаза, устремлённые на второй этаж, где исчез Ротбарт, сияли, словно рубины, налитые кровью.

* * *

Запретная комната была самой светлой в особняке, но сейчас плотные шторы в несколько слоёв наглухо закрывали окна, не пропуская ни единого луча.

Анна растерялась, не ожидая такой темноты. Она подумала, не вернуться ли за фонарём, но времени было в обрез. Задержишься — и рискуешь столкнуться с кем-нибудь, а это сулило неприятности. Анна зажмурилась, шагнула в комнату и закрыла за собой дверь. Вскоре глаза привыкли к мраку, и очертания комнаты проступили в темноте.

Примерно сориентировавшись, Анна подошла к окну и слегка отодвинула штору. Света было мало, но если отодвинуть сильнее, её могли заметить снаружи.

Анна принялась обыскивать места, где мог бы быть дневник. Письменный стол, книжный шкаф, комод… Верхний ящик оказался заперт.

Вот чёрт. Анна тихо цокнула языком. Если дневник и был где-то, то, скорее всего, в этом запертом ящике.

Неизвестно, когда ещё представится возможность попасть в эту комнату. Нужно было что-то предпринять. Анна вынула из волос шпильку, которой скрепляла причёску. Густые волосы тут же рассыпались по плечам.

Вспоминая, как в школьные годы вскрывала замки на дневниках и шкафчиках, она вставила шпильку в замочную скважину и попыталась провернуть её, но замок не поддавался. От напряжения у неё по шее скатилась капля холодного пота и застыла в ложбинке на ключице.

Не получается.

После нескольких попыток Анна оставила это занятие. Она огляделась в поисках другого решения и заметила портьеру, скрывающую камин. Точнее, какую-то картину над ним.

Подойдя ближе, она разглядела в щели между шторами край рамы — это был чей-то портрет.

Портрет маркизы?

Мысль о том, что маркиза могла быть её соотечественницей, разожгла в ней любопытство. Какой она была? Насколько красивой, чтобы суметь околдовать этого маркиза…

Сама того не осознавая, Анна протянула руку к портрету. Её словно влекло что-то неведомое.

Но едва её пальцы коснулись ткани, как снаружи послышались приближающиеся шаги.

Дворецкий? Или…

Лицо Анны исказилось от ужаса. Если её застанут, быть беде. Она лихорадочно огляделась в поисках укрытия и заметила рядом с камином нишу, где мог бы спрятаться человек. За портьерой её не будет видно.

Мгновенно скользнув туда, Анна быстро подобрала длинные юбки своего форменного платья. В тот самый миг, когда она полностью скрылась за шторой, дверь открылась.

Анна крепко зажала рот рукой, боясь, что её услышат. От страха дыхание, казалось, стало громче обычного. Штора скрывала не только её саму, но и её взор, и ужас от невозможности видеть, что происходит, охватил её.

Тяжёлый стук мужских каблуков приближался, отбивая такт в унисон с её сердцем.

— Баррет, видно, совсем состарился. Даже шторы как следует задернуть не может.

Голос мужчины, полный недовольства, был ей незнаком. Сердце Анны заколотилось. Он так просто произносит имя дворецкого и без колебаний входит в запретную комнату. Должно быть, это…

…маркиз Лоэнгрин.

Ротбарт Лоэнгрин проводил в поместье лишь один сезон в году, поэтому Анна, прослужившая здесь всего несколько месяцев, видела его впервые.

Судя по всему, он направился сюда сразу по прибытии в особняк. Говорят, беда не приходит одна, и сейчас Анна оказалась в настолько отчаянном положении, что впору было не только нос разбить, но и сотрясение мозга получить.

Широко шагая, Ротбарт вошёл в комнату и задёрнул штору, которую открыла Анна. В его резком движении сквозило раздражение.

Последний лучик света, робко пробивавшийся в комнату, исчез, и вновь воцарилась тьма. Несмотря на это, он двигался плавно. То ли у него было отменное ночное зрение, то ли он настолько привык к этому месту.

Анна мысленно прокрутила в голове образ маркиза, который успела мельком разглядеть при слабом свете. Безупречно одетый с головы до ног, он был похож на человека, сошедшего с портрета. В его точёном профиле читалась непреклонная решимость никогда не поддаваться чувствам.

Пока Анна, напрягшись всем телом, прислушивалась к другому существу в комнате, Ротбарт внезапно заговорил.

— Как ты?

В комнате, кроме него и Анны, никого не было. Сердце Анны ухнуло вниз. Но обращался он не к ней.

— А я не очень. Поездка в столицу оказалась совершенно напрасной.

Только тогда Анна поняла, что маркиз разговаривает с портретом покойной жены.

Ротбарт подошёл ещё ближе. Анна вжалась в стену, словно пытаясь слиться с ней. Он ни в коем случае не должен был её заметить.

К счастью, Ротбарт прошёл мимо. Он зажёг свечи в подсвечнике на каминной полке под портретом. Пламя затрепетало. От этого слабого света Анна, боясь, что её силуэт проступит сквозь штору, сжалась в комок, словно козлёнок, дрожащий от страха в часовом шкафу в попытке спрятаться от волка.

От свечей исходил странный сладковатый аромат.

— Хм-м-м… Ха-а.

Вдохнув дым, словно от сигары, маркиз долго стоял на месте. Вероятно, разглядывал портрет жены.

Когда же он уйдёт? Я ведь ещё даже не нашла дневник…

Глава 2